likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

На ПеРВыЙ-ВТоРоЙ

Убийство всегда гнусно, иногда оно необходимо,

но всегда гнусно.

А.Барбюс

… если человек, бьющий своего ближнего по щекам,

возбуждает негодование, то человек, бьющий

  по щекам самого себя, возбуждает презрение.

В.Белинский

… он должен писать,

 говорить и представляться читателю

отчасти как бы не в своём уме.

Ф.М. Достоевский

Я убийца. Отчеркну: я – серийный убийца, но убийца в законе, легальный, то есть приличный человек, человек права и нормы, вроде как воевавший солдат. Я убил несколько человек, может, двоих, а может, троих и больше: я был им отец и не дал детям своим родиться. Возможно, их допустили увидеть этот свет, выволокли, ухватив за голову, за ноги и за руки, и, заглушая музыкой вопли, обрекли на свет (чудовищно мёртвый, без теней, свет операционной), только лишь на мгновенье, чтобы убить. А возможно, их убили там, «во чреве», в темноте и глухоте его. Без всякого света. Без вытаскиваний. Просто растворили. За ненужностью их здесь, в нашем светлé. Убили как лишних. Как мешающих. Могущих помешать ещё больше, если...



Я открыл – для себя и для всех – одну из величайших тайн человечества: чтобы обратиться в бойца самого яростного и безжалостнейшего из невидимых фронтов, вовсе не обязательно рубить старух топором, бить в темя стариков – медным пестиком, чугунным пресс-папье или серебряным подсвешником, расстреливать несчастных царей по темницам, а их прислужников топить баржами в северных реках и южных морях; всё это, с той или иной степенью неотвратимости, влечот за собою казнь от человецев и Вышнюю кару; но можно (и нужно!), оставаясь незапятнанно чистым (от крови), сказать лишь несколько слов – сказать тихо и проникновенно, искренне и чисто, со страданием собственным и состраданием к слушающему тебя. Главное, чтоб слова эти прозвучали в нужном для них месте и в подобающее время, достигли сознания обречонного тобою в сообщники человека – слабого, но стремящегося, взяв тебя же примером, обрести твои силу и власть. Чистые силу и власть, так необходимые для грезящегося ему полёта!

Ничего сверхъестественного и даже оригинального: подобных мне (в числе ныне живущих) – каждый, наверное, второй, ну, много третья грудь слева, глядя по строю. Несокрушимая армия сообщников и бойцов, легион неподсудных убийц, и все – все как один! – в безраздельном твоём распоряжении: они любят тебя, они верят тебе, они готовы на всё, чтобы подчинить тебя себе, овладеть теургийным жезлом, волшебною палочкою, способной направить силу слова твоего и мысли (которой они, увы, лишены сами) в спасительно нужном направлении. (Им так кажется, только кажется, однако их можно и нужно понять: страх и надежда на восхитительно лёгкий и, главное, непрерываемый полёт движет этими существами, живёт – уже зажила! – в них за них.)

Ты слышишь меня? Правда – услыхал? Тогда ты мой, мой отселе и навеки. Ты приготовлен узнать главное.

Да, правда, тут можно спорить: были ли жертвы, убитые мною («в составе преступной группы») вполне себе людьми, или всего-навсего «человеческим материалом»; можно спорить, но я не хочу. Я знаю, как спорить, какие аргументы выставлять из противных окопов; у меня в резерве, на рокадах компьютерных файлов, в засадных балках памяти – полки и дивизии цитат; я мастер казуистики и гоголь слововерченья, я готов к победе по любую из сторон фронта. Но я не желаю побед, никаких. Я пресытился своими победами. Я побеждал себя тысячу раз, и тысячу раз убеждался: побеждён – не тот; всякий раз – не тот. Я изнемог в победах. Если возможно представить двурушника в армрестлинге, это я: «К вашим услугам, гидальго!» Я стоял рыцарем против колдуна и налетал чародеем на конного исполина, и я давно, испытанный боец, догнал: страсть к победе – залог поражения.

Наш мiр не знает победителей – ни малых, ни великих, хотя тысячи и миллионы мнили и мнят себя таковыми; всё это самозванцы, жертвы самообмана1, ряженые, лицедеи в масках Великих Королей, вышедших однажды на славную охоту за последней звездой. (Если помнишь, там, в арехетипе, был младенец – запелёнутый, в яслях, то ли в сарае для скота, то ли в звериной норе, и были то ли десятки, то ли сотни других младенцев – «за того парня» убитых.) Но так спартанцы царя Леонида не ждали себе победы – им нужно было выиграть время, для других, для тех, кто будет совокупляться и рожать, пока они, убивая, гибнут... Их помнят, этих безымянных и безумных солдат, помнят уже целые тысячелетия; они как бы живы – в нас, в помнящих о них и их подвиге.

Ну же – пора! Страха нет в событии, дорога к событию – вот обиталище всех скорбей.

1 Ср.: «Наряду с грезой, ошибка является еще одним обязательным элементом в классическом определении сумасшествия. В XVIIXVIII вв. безумец – это отнюдь не жертва какой-либо иллюзии, галлюцинации чувств или движения ума. Он не введен в обман, он обманывается сам». - М.Фуко. История безумия в классическую эпоху. М., 2010. С. 288.


Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • СиСТЕМа ХА

    Прочлось: «В рамках довольно интересного исследования делается предположение, что, как и Вселенная, наш мозг может быть запрограммирован…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 56 comments

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • СиСТЕМа ХА

    Прочлось: «В рамках довольно интересного исследования делается предположение, что, как и Вселенная, наш мозг может быть запрограммирован…