likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

ГоФФаТЕРляНД, или НЕдеРЖАНИЕ кАПИТАЛа

Наш век с мошенником на дружескую ногу.

Из Бальзака

Слышавшие сие сказали:

 кто же может спастись? (Лук. 18, 26)

Когда у нас поголовно всякий человек выучится наконец уважать другого за то, сколько тот «заработал», не важно, на самом деле, чего и как (главное, чтоб «по закону»), Русь, что называется, кончится – не «слиняет», как было сто лет тому при Васе Розанове, а именно кончится, разом и в одночасье «глобализовавшись».

Сугубым счастливцам, которые станут жить при этаких данностях, останется, по большому-то счёту, одно: тырнетно обмениваться свежевзбитыми рецептами диет и радостными извещениями о физиологических выделениях организма.

И настанут две последние «Церкви»: Церковь Регулярного Поглощения и Церковь Регулярного Выделения.

И ещё Церковь Вакханалии: этот «Бог» тоже без «Троицы» никуда.



Но попытки размыслить вопрос: «Что же может спасти это государство и этот народ от неизбежно грозящей катастрофы», привели меня к единственно возможному ответу: введение моды (в существующем «дискурсе» именно моды) если не прямо на аскетизм, то на крайнюю умеренность в потреблении и широкую, непременно адресную (и анонимную) благотворительность. Ситуация настоятельно требует не паллиативов вроде налога на роскошь с успокоением за стенкой юридических казуистин при упрёках в того или иного рода (и степени «праведности») богатстве, а радикального решения, на уровне и с размахом пресловутой и давненько изыскиваемой «национальной идеи»; требует решения об отказе от роскошества и стяжательства, который будет солидарно принят и агрессивно пропагируем той верхушкой, каковая есть нынешняя «власть» во всех её ипостасях, горделиво (и самозванно) прозывающая себя «элитой» (иными обличаемая как «плуто-» и «клептократия»).

Сначала «мода», за нею и из неё, привычкою «нравственный закон», и не где-то в озвездённых «небесах», «над головами», а прямо в собственном брюхе, в которое иным так умело да сладко случается жить.

Ну, может быть, восполнится подвигом «нового пуританизма» очевидный недостаток легитимности «верхов», более всего на свете, как кажется, мечтающих (sic) утвердиться «навеки» в этом, известно, неблагоприобретённом их качестве.

Резоны и выгоды, авантаж и профит предлагаемого свершения, во все стороны, счесть не труд. Они, кажется мне, более чем очевидны.

И это не мечта, это бóльшее мечты сказка, одна из излюбленных Ликушиным «фантастических реальностей», и, по моему разумению, крайнее, возможно, средство спасения принципиально неспасаемого. Нечто вроде мальц-экстракта Гоффа из последнего романа Достоевского, о «критическом» прочтении которого я столь долго и столь (не)напрасно, наверное, хлопотал. (Хе.)

Прибавлением к тезису:

Тут уместным, верно, может оказаться следующее письмо Розанова к Петру Струве, датированное (это важно) 6-м февраля 1918 года:

«Я всю жизнь и боролся и ненавидел Гоголя и в 62 года думаю: ты победил, ужасный хохол. <...>

Он всю нашу “Государственную думушку” рассмотрел и сказал, что ничего, кроме хвастовства и самолюбия, чванства и тщеславия, русские никогда ни в какую политику не внесут <...> Это <...> крысы, жрущие сыр в родных амбарах <...>  собственность может зародиться у еврея, у немца, который работал собственность, привязался к ней и теперь её любит. Собственность, “чувство собственности” может возникнуть у родового человека, у родовитого человека, в конце концов – у исторического человека; а не у омерзительной ватаги воров, пьяниц и гуляк. <...> И при всём этом люблю только один русский народ, исключительно вот русский народ. У меня несчастная жалость к этому несчастному народу, к этому уродцу-народу, к этому котьке слепому и глупому» [Выделил. - Л.]. - В.Розанов // Вестник РСХД. Париж, 1974. № 112-113.

Отмечу нотабенькой, что «ужасный хохол» Гоголь у Розанова как бы «предтеча революции» (у Лейбы Шестова это место «занял» Достоевский, у Ульянова-Ленина, понятно, с положительным знáком, - Лев Толстой); сей «иконографии» можно верить, а можно и отказать Васе Васильевичу в оценке.

Но вот что: многое из Розанова вполне ложится на нынешнюю действительность, многое, если не всё. Потому так, что сразу показавшееся слабым звеном утверждение о национальной и сословной «эксклюзивности» чувства собственности вдруг и вовсе то ли рухнуло, то ли, напротив, вознеслось, когда я припомнил, что Пыляев (кажется, в «Старом Петербурге») даёт фактом, что практически ни один из русских купеческих родов, поднявшихся в конце XVIII – начале и середине XIX вв. до положения первой гильдии (как правило, на откупах и/или при государственном подряде, в смычке с «коррумпированными» чиновниками высшего уровня), к концу столетия не устоял, во втором поколении скатывался к низу, мельчал, беднел, сдувался, терял рынки, херил производство, дробил состояние, а то и проматывал вчистую; «тот же» Парфён Рогожин из «Идиота» Достоевского вполне типичен в этом смысле (хотя староверы, кажется, часто представляли собою в этом смысле любопытное исключение).

Однако, в том же смысле типичны (для дворянской родовой собственности) истории собственно «идиота», князя Мышкина, нищеброда, бодро спускающего внезапно свалившееся на него наследство; с ним, и пренепременно, - «всемечтателя» и «всепросыпателя» Обломова, а также позднейший драматический анекдот, рассказанный Антоном Чеховым в «Вишнёвом саде». Но до «Вишнёвого сада» был, положим, граф Толстой, переодевшийся Левиным для «Анны Карениной», - тот ещё философ, хозяйственник и прогрессист!..

И ещё, из того же Розанова: «Верите ли: что как только отец проходит с сыном Русскую историю, толкует с ним “Русскую правду”, толкует попа Сильвестра и его “Домострой”, то уж знайте, что или немец, или в корне рода его лежит упорядоченное немецкое начало. “Русский” – это всегда “мечтатель”, т.е. Чичиков, или Ноздрёв, или Собакевич на “общеевропейской подкладке”» [Выделил. - Л.].

Три вопроса:

1) Сложится ли противно прецеденту (т. е. «положительно» и «на века») фамильная судьба нынешних наших «скопцов», именно русской национальности («примерных» евреев от Розанова оставим в покое)?

2) Где взять русской «родовитости», если она одна, по Розанову, может стать скрепой для «мечтательной» русской государственности (которая без экономики, известно, почти ничто, как сон «Белых ночей» Достоевского)?

3) «Слиняет» ли Русь в другой раз, и скоро ли, и куда она может «слинять» (если не в крепость германских объятий)?

Вместо финала:

О фантастичности «христианского социализма» (и капитализма, и феодализма с «рабовладизмом» тож) давно и исчерпывающе сказано: Услышав слово сие, юноша отошёл с печалью, потому что у него было большое имение (Матф. 19, 22).

О фантастичности исцеления «родовитых» от коррупции (как «дикой» формы накопления и, одновременно, недержания капитала) хорошо сказали – разом – Гоголь и Белинский: (рецензия последнего на «Выбранные места из переписки с друзьями» Гоголя, вышедшая в 1847 г., в «Современнике»): «Говоря в письме к одной даме о значении женщины в свете, автор [т. е. Гоголь. - Л.] открывает нам главную причину лихоимства в России. Найти причину зла – почти то же, что найти против него лекарство. И автор “Переписки” нашёл его... Слушайте: главная причина взяточничества чиновников происходитот расточительности их жён, которые так жадничают блистать в свете, большом и малом, и требуют на то денег от мужей”... Признаемся: мы были поражены этим странным открытием. Мы... пошли дальше: думая да думая, мы надумались, что оно, конечно, хорошо, если чиновницы перестанут щеголять и блистать в свете, но что ещё будет лучше, если они вместе с тем навсегда оставят дурную привычку – поутру и вечером пить чай или кофе, а в полдень обедать, равно как и другую не менее дурную привычку прикрывать наготу свою чем-нибудь другим, кроме рогожи или самой дешёвой парусины... Тогда бы им вовсе не для чего было просить у мужей денег, а мужьям вовсе не для чего было бы брать даже жалованье, не только взятки».

Признаемся и «мы»: нет больше мочи терпеть поражение за поражением; нам, женатым и неженатым, светским и post-советским, нужна одна – хотя бы одна! – желательно «на всех», сказочная во всех смыслах победа. Непременно на «общеевропейской подкладке», т. е. – с английской красной ниткой, с французской тесьмой droit de l'homme* и на немецкой – ничем, даже серебряною пулею не пробиваемой вате.

droit de l'homme – права человека (франц.).


Subscribe

  • ДОЛИНа ЦАРей

    В ком фанатизм способен на смиренье, На том печать избранья и служенья. Ап.Григорьев «Настоящая роскошь и…

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 69 comments

  • ДОЛИНа ЦАРей

    В ком фанатизм способен на смиренье, На том печать избранья и служенья. Ап.Григорьев «Настоящая роскошь и…

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…