?

Log in

No account? Create an account
МеЛКий КАЛиШКа - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

October 22nd, 2011


Previous Entry Share Next Entry
03:50 pm - МеЛКий КАЛиШКа
1.
Был то круглый счётом год, и лето в тот год было жаркое, засушливое. Потрескалась земля. Вступил в трещину земли солнечный луч, ударил о мёртвое зерно, и родился из того зерна на свет мелкий Калишка – не человек, не зверок, а так, чистое недоразумение, ростом с кобылку-кузнеца, лилового стрекотальщика.
К вечеру, как солнце село, заглянул в трещинку пёстрый дрозд: вдруг чем поживиться сухая земля даст. Крутит дрозд волглым глазком, поглядывает, видит: сидит мелкий Калишка, шляпа на Калишке трубой, по ней солнце, звёзды и луна бежьмя бегут, в салочки играют; сюртук на Калишке малиновый ток с золотым галуном, панталоны на Калишке белая ночь под серебряной стрелкой, сапожки на Калишке голубой сафьян, красный каблук, а под каблуком цокалки-подковки: правой цокнет, как мёдовая лишка по утрешним сливкам пролилась, душа поёт, живот зоревым духом полнится; левой подцокнет – чорная жаба на болотной кочке из синего моха квакнет, сударька-комарика липким языком слизнёт, измарагдовый глазок закатит, захрапит, да так сладко, что и младенец в люльке, и старый хрен на печи, и облако в студёной высоте разом замрут, небытьем обволокутся, сами собой исчезнут, как не было никогда.
«Ишь ты, - думает себе дрозд, - какая небывальщина в наших краях! Камешком сыпучим, что ль, присыпать, до завтрего, чтоб не уволокли пьяным случаем, да заезжему дачнику на голубую бумажку – даром – не променяли...»
Знает дрозд-пестряшка обычаи нашей стороны, не зря другой год в одном приличном доме столуется, всякого наглядел. (Ну, об этом как-нибудь в другой разок.)
Сунул дрозд желтопрыгую лапку в серую трещину, подцепил мелкого Калишку за ворот сюртука, подскочил, полетел – ау, куда, милай?!..
Не иначе, в Индейские страны. Туда птичий народец, хитряшка, всякую чудную всячину, из мелкотравчатости нашей, сыздавна сносить повадился. С того и полны чудес полуденные края, не то что наше-то, посконное серозимье!..
 
2.
Ан, нет: верность приличиям верх над повадкой взяла. Свернул дрозд за третьим дубом (после пятой сосны), что по левому крылу, взял на высокую крышку у околицы. Приметная крышка, дранкой крыта, а дранка – салат на серебре, чистая осина.  Тот самый приличный дом.
В доме человек проживает, ни стар, ни молод, ни сер, ни пег, ни черноты, ни кармазина; человек как человек, таких по дурням-городам пруд пруди, ничего особенного. Одна малость: у человека для дрозда всегда стол накрыт, и к столу, прислугой, кошка приставлена. Кто кошку ни увидит, ахает: «Надо же-ть, прям цирковая лошадь с хвостом! Почём уступите? Я-то, не будь дурнем, её втридорога загоню, места знаю... Ну, уступите, хороший, вот вам, враз, тыща рублёв задатку!..»
Не уступает человек, вредничает, но вежливо так, без откровенной ругани:
- Эта кошка (фамилья её Хомякофф, для приличия) дорога мне, как память моего, чтоб вам было понятно, компьютера. Ни за что, даже за тыщу с бутылкой, не уступлю. И вообще, знаете, голубчик, у нас тут не проходной и не постоялый двор, кошками не подаём-с...
Только выпроводил человек непрошенного негоцьянта, тут и дрозд-пестряшка, откуда ни возьмись. В распахнутое окошко – порх, с подоконной доски на резную спинку стула прыг, как раз посерёдке, над барельефом герба. На гербе книжка на волне лежит, из книжки меч произрос, из меча свет лучится. Всё – столетнего дерева, резное, мастерское. В нашей стороне (кому надо) знают, и дрозд знает – герб древний, славного рода, человеку наследством достался. Ну, и дрозду, по праву давнего (по пташьей мерке) знакомства с домом и его обитателями.
А стул – у обеденного стола, третий по кругу от головы, дрозд своему месту боярин. «Драсьте, - говорит, - вам, человек по имени и кошка Хомякофф». Человек с кошкой в ответ раскланиваются, а кошка подмигивает человеку: «Глянь-ка на нашего птеродактиля: птичий гриб к обеду приволок. Добытчик!»
Глядит человек:
- Батюшки-светы, это ж мелкий Калишка!
 
3.
Лучше б смолчать человеку, но – вырвалось у него, ненарошно.
Дрозд, как услыхал, с перепугу мелкого Калишку в чашку с оставшимся от завтрака (хорошо – остывшим) чаем стряхнул; Калишка – бульк, с головкой, и нет его; кошка стремглав – в кухню, за спасительным чайным ситечком, а буфет высок, сразу не достанешь; человеку что делать? - применять грубую человечью силу: поднял человек чашку, присёрбнул из неё что было, а что осталось, то есть мелкого Калишку, в блюдце выплюнул. Вежливенько, потихонечку, чтоб не помять.
Мелкий Калишка в блюдце шмяк, а кошка уже человеку увеличительное сткло, в салфетку завёрнутое, на подносе несёт:
- Прибор, сударь...
Всё в прибор видно: и шляпу трубой, и солнце, звёзды и луну, как они по шляпе бежьмя бегут, в салочки играют; и сюртук малинового тока с золотым галуном, и панталоны белую ночь под серебряной стрелкой, и сапожки голубой сафьян. Видно, как Калишка носом шмыгает: то ли обиделся, то ли промок. Не видно только  цокалок-подковок под красным каблуком, ни под левым, ни под правым.
- А вдруг цокнет? - шепчет человек «про себя».
Страшновато человеку. И дрозду страшновато, и кошке: вдруг цокнет не правой, откуда мёд на сливошный живот лишкует, а левой, где сон в небытие? И что делать прикажете! Год счётом округл, лето выдалось жаркое, засушливое. По всем приметам быть мелкому Калишке. Вот он и есть. На дрозде приехал. Мамочки мои! А скажут ведь, что «колдовские происки». Вот и верь после этакого науке. Об общественности и речи нет. Общественность в нашей стороне всегда круглый дурак, но с обострениями.
Глядит человек на мелкого Калишку в увеличительное сткло, а Калишка ножки разминает, ручками разводит: некуда, мол, вам деваться, господа не мои хорошие; и рад бы, да не могу. Словом, вот-вот в пляс ударится: моргай после из бедового сна на медовое счастье, всю жизнь так и проморгаешь.
- Ну-т-ка, минутка, маэстро Хомякофф! - шепчет человек.
 
4.
Побежала кошка четырёхлапо, курьерской лошадью, принесла на подносе – догадкой – пинцет. Блеснул пинцет, прихватил человек острым щипчиком Калишку за ворот сюртука, приподнял над блюдцем, присвистнул тенясенько: подпорхнул дрозд, клювом сапожки голубой сафьян с Калишки – правый, левый, айн-цвай – мигом посдёргивал. Калишка и ахнуть не спопыхнулся, а кошка сапожки приняла, в чистую салфетку завернула, в сени снесла, на медный гвоздок в авоське паучьего плетенья подвесила. Заскакал мелкий Калишка по звонкому блюдцу, а цокать-то нечем – далеко сапожки голубой сафьян, высоко сапожки с волшебными цокалками, без заговора с кем-нибудь злодейским не достанешь!..
А где оно, злодейское-то? Злодейское, чтоб в двадцать четыре карата да чистоганом, в наш век огромадная, скажу я вам, редкость. Всё больше смесь да взвеси, коктейли с бодяжными добавками: если коммунист, то «с человеческим лицом», если либерал, то с изнанки хрестьянский мученик. Ангелы, и те, прости Господи, в моде всё больше с рябцой. Нет чистого злодейства, как и чистого гения давненько на свет не казывалось: такая, сестробратья, недотыкомка, с прононсом на преференциях.
... Словом, потекла жизнь в нашей стороне, как заведено, а с нею и дождики пролились, один за другим: первый молоком парит, другой мёдом дарит, третий на пуховый сон баюкает. Сидят человек, кошка и дрозд за столом, вечеряют-чаёвничают, а с ними мелкий Калишка, в тапочках-шуршайках на вязаный носок. А носок из кошкиного пуха, парою, а вязан носок левой спицей оникс, правой малахит, а вязали его мастерицы хоть куда: Солнечная Тень да Лунная Роса – сильфиды, на крыле пыльца перламутр. И они за столом, хиханьки бы им всё да хаханьки, и семейство кротов-звездоловов, и четвёрка пауков-крестовиков, в шляпах с перьями, и пара скелетов в шкафу-купе что-то дорожное, запершись, горланят, и полудюжина василисков, глазки по очочным футлярчикам попрятав, огоньком в камелёк дышут, а там саламандерки – рады отжечь – поплясывают, жаром дому попыхивают, белёсый русалочий хвост алыми язычками щекочут, а всему навершием кочка синего мха, над ней – папоротников цвет, сиянья неописуемого...
И много ещё, приглядеться, пожителей в доме под приметной крышкой, что дранкой крыта (салат на серебре, чистая осина), за окном в пол-стены, под лампой в треть луны собралось: всем хорошо, всем ласково, ни обиды никому, ни забвения. Не то что в Индейских странах!
И то: дрозд – умная птица, знает, где приличный дом, а где так – продувная негоция.


(8 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:romashka_zel
Date:October 22nd, 2011 12:21 pm (UTC)
(Link)
не зря отшельничал, видно :)
трепетный мир, чаемый
рада за тебя
[User Picture]
From:likushin
Date:October 22nd, 2011 12:46 pm (UTC)
(Link)
Нет, такие безделки я дорогой сочиняю. Да и отшельничать мне некогда: дела-делишки, знаешь.
[User Picture]
From:romashka_zel
Date:October 22nd, 2011 02:49 pm (UTC)
(Link)
иная безделка фолианта стоит, и наоборот: не всегда глубокомысленно-кабинетное дышит жизнью - иногда только кабинетом и нецветочной пыльцою

небрежение к душевному оборачивается оскомой - впрочем, наверное, это я уже о себе

верченый наш по жизни господин N., делишки ваши не знаем, а дела сами о себе скажут
за сим прикушу свой язык :D
[User Picture]
From:likushin
Date:October 22nd, 2011 04:24 pm (UTC)
(Link)
Хе. Кабинентное вааще не дышит - выдыхает.
[User Picture]
From:darlasha
Date:October 22nd, 2011 03:18 pm (UTC)
(Link)
Как же я Ваши сказки люблю!
[User Picture]
From:likushin
Date:October 22nd, 2011 04:24 pm (UTC)
(Link)
Это у меня атавизм, трёположество. :)
[User Picture]
From:darlasha
Date:October 22nd, 2011 04:39 pm (UTC)
(Link)
Дивный, совершенно дивный атавизм)
[User Picture]
From:sadovnica
Date:October 23rd, 2011 05:22 am (UTC)
(Link)
:)

> Go to Top
LiveJournal.com