likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

КАзНА и КАЗнЬ

       

Имеющий в руках цветы
Плохого совершить не может.
В.Солоухин
«Казна» и «казнь» не случайно столь близки в «справедливейшем» из человечьих языков – русском. Настолько неслучайно, что никому, верно, этимологически, не осилить бесспорного и исчерпывающего указания на истоки столь бинарно странной, столь антагонистической и обоюдно аннигилирующей близости. Образно-архитектурная, «монументально-лексическая» сближенность храма (эшафота) и казнохранилища («Бог» и «богатство», Крест как орудие казни и вознаграждение на Небесах) соединились – как-то причудливо-странно – в моём блуждающем сознании через «парящую точку» (см.: «магическое» золотое сечение архитектуры), и вот что мне надумалось по поводу может быть семантических, а может – фантастических глубин вопиюще гармонического парадокса...
Когда авва Исаак Сирин умолял: «Не называй Бога справедливым», выставляя следствием упорства в «назывании», что «если так (т.е. будешь называть), то он (сам авва Исаак) погиб», речь, сколько могу понять, шла о том, что к Богу неприменимы человеческие категории («не называй») добра и зла, неприменимо различение этих категорий, неприменимо упование на суд, в котором эти категории должны различаться, иначе сам суд теряет (человеческий) смысл.
Но: утрата «человеческого смысла» человеком означает утрату «всего». Отчеркну: всякий суд, вне «справедливости», есть, одновременно, фарс и трагедия, Его Химерообразие Трагифарс. Или, другим словом, абсурд, но, кажется мне, не вполне и не целиком тот, о коем провозглашено: «Верую, ибо абсурдно».
Таким образом, хочешь не хочешь, а бытие «добра» и «зла», и с ними «справедливости» и «справедливого суда» строго ограничивается человеческим мiром, «прописываются» только и исключительно на земной, «посюсторонней» этого мiра стороне, «по определению» и очевидно несправедливой; там – в Небесех, существуют и действуют иные, неизвестные нам категории, вероятно (по слухам) – Любовь, но какая, та ли, о которой мы здесь – на все голоса – талдычим, о которой то плачем, то вопим?
Откровение Иоанна Богослова даёт картины Страшного суда, который, по человечьей мерке, «не вполне» Любовь, а Любовь с кровью, разложением, уничтожением посреди ужасающих воображение мук и страданий; или так: Суд Божий – это Любовь, но щедро приправленная строгостью воздаяния. Отчеркну: вероятно – справедливого воздаяния.
И: не «всё же», в Откровении – голая метафора-с?
Возвращаясь из этой – парадоксальной – точки к максиме аввы Исаака, в любом случае, вероятно, следует предположить, что для этого святого подвижника «справедливость», по сути, не чиста и не светла, по крайней мере, в той степени, которая удовлетворяет уровню Божественных чистоты и света. Следует так же предположить, что «справедливость» аввы Исаака (отрицаемая как атрибут Бога) и «справедливость», утверждаемая Откровением, суть две различных «справедливости», возможно даже, входящих одна с другою в известный конфликт (в моём, во всяком случае, сознании). Н-да-с...
«Справедливость», таким образом, обретает амбивалентные черты (вернее, они в ней «сами собой» проявляются), при известном желании в ней легко усмотреть двуединство первого из падших ангелов (то есть он – вневременно-одновременно – и ангел, и дьявол, «часть той силы, что вечно хочет зла, творит же лишь благое», или как-нибудь парадоксально-перверсийно «наоборот и ещё наоборотее»). Можно, при ещё более известных желаниях, или наспекулировать на этой «теме» Бог весть чего, или всласть, и вполне искренно, вполне по-христиански наблудить...
Николай Кузанский и другие средневековые мистики, «между тем», учили «единству противоположностей» в Боге: Бог и старик, и младенец, бесконечно большая и бесконечно малая «величины», суровость и милосердие... Философ Карл Густав Юнг (1875 – 1961), нахватавшись «кузанщины», дополнил это «единство» до края и крепко через него: выведя Бога за пределы сознаваемых человеком категорий, он, тем не менее, объединил в Боге «добро» и «зло», то есть, прямо говоря – и «несправедливость», и «справедливость» (и не был в этом большим, замечу, оригиналом). Случились после Юнга и другие, и третьи, и десятые, и дошло до представления Небесного Града в образе и виде тоталитарного царства справедливости. Ну, чем не казна и казнь в одном флаконе?..
Последним в этом скорбном ряду философов и фантазёров черёд (пока) не настал, напротив – время (в нынешнем человечьем сознании) как бы начало поворачивать вспять и запутывать «в себе» человека: всё больше людей из стран побеждённого в недавнем прошлом «социалистического лагеря» начали тосковать о «жизни по справедливости»; всё больше той же «социальной справедливости» требуют обитатели победоносного «Запада». Всё – ареал, прежде всего, Христианства, в различных его, конфессионально, исторических воплощениях и трансформациях. Но ведь: и дальше, и больше, и по всему – географическому – мiру...
То есть – процесс идёт, живая мысль бьётся, «разгадки» очевидной проблеме (из «проклятых») предлагаются, мiр тем временем неумолимо катится к концу «начал» и обретению полноты «окончательного решения вопроса».
А я, маленький такой дурачочек, стою и преглупейше вопрошаю, посреди  беспощадной сшибки справедливолюбцев всех оттенков и мастей (самая долгая, самая нерегулярная и самая малоизученная – на объёме – из войн в истории человечества):
- Как жить-то, люди добрые, то есть – вчера-сегодня-завтра?
Subscribe

  • лИШЕнКА

    В одной литературоведческой работе: « В отсутствие назидательности литература лишается оправдания». Встать! Суд идёт. См.:…

  • отВОР

    День выдался тихим. С ночи был снег, и поутру мир явился причудой снежного кружева, а с нею – мрачной грозой обрыва комфортных линий с…

  • ПуПкИ & ПоПкИ

    Из «Царьграда» – для ретрограда, вчерашнее: « Есть разные мнения и суждения. Однако бывают инициативы, реализация…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments