likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

«Be-Da»

... богатому легко согрешить завистью к бедным.

Evelyn Waugh. Brideshead Revisited

Собою бездны озаряя,

Они не видят ничего.

М. Волошин. Демоны глухонемые

 

Жизнь полна опасностей. Самым обыденным образом проживаемая жизнь в том числе. Можно ли говорить, что человек не сознаёт (или не вполне сознаёт) с рождения нависшей над ним угрозы? Нет. Ещё как сознаёт. Сознаёт и прячет от себя своё же сознание. Сваливает всю эту кучу дурно пахнущих вещиц (угроз) в дальний угол, предварительно и для пущей «надёжности» заперев их в ларце покрепче, под замок. То-то удивление, когда то одна, то другая из заключонных исхитряется, Бог весть каким чудом, проникнуть из своего заточения в оставленный обидно пресному, как бы безбедному существованию мiр: «Ах! Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда. Боги против нас!..»

Такая, «законная», замечу, реакция. Что-нибудь в этом духе. Возможно, без «ах». Возможно, но необязательно. «Ах» придаёт сладости послевкусью маленькой бытовой трагедии. В случае трагедии исторического масштаба, то есть цепляющей не только порхабельного индивида, а схватывающей человеков горстью, хапком, сгрёбом, «ах», пережив сбой программы «щастье форева», материализуется в частных, малозначащих памятниках, величественных общественных монументах и прочих (идеальных) образцах парения творческого духа.

 

***

К чему это я?

 

А к тому, что если религии (возьму хотя бы основные по, так-зать, охвату), обладая потенциалом компенсации, то есть загробного воздаяния, берутся решать эту, без сомнения, важнейшую из проблем человечества (и, в ту или иную меру успешности, решают её), то секуляризованная часть жителей планеты Земля, а с ними и приверженцы «безкомпенсационных» мистических учений оставлены в полном смысле на волю случая.*

Хуже того. Если принять количество угроз за некую константу (возможно, сжимающуюся-расширяющуюся пропорционально числу живущих в тот или иной «момент времени»), выйдет так, что по числу бед, возникших от исполнения угрозы, по массе происходящего в переживании бед страдания и проч., основная часть человечества находится приблизительно в равных условиях: беды и страдания распределены чуть ли не на всех «поровну», а значит, по «справедливости». Это представляется «разумным». По видимости разумным. Однако, как и во всём, наверное, прочем, где существует некое «конечное число», это «число» имеет линейные концы, крайности, фланги, на одном из которых помещены безбедные счастливцы, «любимцы богов», на другом – их антиподы, порода самых разнесчастных существ на свете.

Факт эмпирический, явление устойчиво прогрессирующее – на всём протяжении существования человечества: люди предпочитают знать и говорить (можно так: судачить) о высшей категории маргиналиев, о счастливчиках, о везунцах, о beau-monde и о богеме; и совсем ничего или почти ничего не желают слышать о кластере «прокажонных». (В «лучшем случае» они, то есть «мы», готовы воспринимать такого рода информацию «дозированно», в определённые часы, на «известных волнах», «в своём месте», «под настроение», прямо говоря – без ущерба сомнительному уюту и спокойствию собственной жизни.

То есть без создания дополнительных (себе) угроз.

 

***

Эта дихотомия вполне гармонично уживается с представлениями о «любви».

Но человек всегда был (и будет) тварью усиленно лицемерной, и на лицемерии своём (прежде всего на нём) ой как рефлексирующей, «сострадающей» (в переводе на себя, «на минутку», точно в примерочной), что также не новость «под луной».

Не секрет, что мы, как человечество, самими собой успешно манипулируем. В этом, может быть, главнейшее из наших, цивилизационных и цивилизаторских, достижений. Не столько, может быть, наука есть наш козырь перед «судьбой», в априори проигранной игре жизни, а то, что мы безоглядно называем «культурой», именно в той её части, которая приучает, с одной стороны, к «белой зависти» и подражанию (прежде всего таблоиды и «глянц»), с другой – к испугу брезгливого отстранения, «разумного» самосбережения и посильного (это ключ) соучастия в бедах «страдающих за нас» (благотворительные общества, известного рода журналистика, литература и проч.).

Именно: если и впрямь (предположим) угрозы и беды человечества есть величина условно постоянная, то кластер несчастных можно заподозрить в обладании некой (почти мистической) способностью «накликивать беду на себя» (в военной терминологии «вызывать огонь на себя»), отвлекая «справедливо распределённые», общие, даже общечеловеческие несчастья от немногих счастливчиков и серой массы «середнячков» на свои «бедовые» головы.

Вряд ли эта, возникшая давно и существующая «исторически», ситуация радикально исправима, то есть – вообще вряд ли исправляема: константа на то и константа. Но: человечество любит (само себя приучило) к цацкам, бирюлькам, побрякушкам наград, возмещений-воздаяний, премий, утешительных призов и т.д. и т.п. Это тоже часть культуры (как бы культуры, на самом деле – цивилизации). Часть игры. Исполнение одного из её непременных правил.

И здесь – мысль. Возможно, лукавая. Лукавая в меру того, что все мысли, все без исключения, лукавы, а подлинно пряма только вера.

 

***

Я охотно беру на веру, что всех ресурсов человечества – материальных и духовных – недостаточно для «искоренения бедности» («бедность» как одно из ярчайших проявлений несчастья, результат и следствие неотвратимости рока, угрозо- или, если желаете терминологических приличий, экстерносферы). Столь же охотно я принимаю, что ни один из социальных экспериментов человечества не привёл к искомому результату, а напротив – всякий раз смертоносно-щедро распахивался «ящик Пандоры», катастрофически увеличивая число несчастных, возгоняя пауперизацию слабых. Поверю я и полуфантастической легенде об ищущих себе страдания (медицинский факт мазохизма как часть странного явления), а с ними – о бомжевании как одном из правовых вариантов «идеального образа жизни», какой-то, там, в противовес «американской» (contra mundum), мечты.

И ещё многому я готов поверить, готов признать и принять в разум и в сердце.

Но я никогда – ни-ког-да! – не поверю в то, что «цивилизованное» человечество, живущее по законам, вышедшим, в массе своей, из «римского права», не состоятельно в одном пустяковом дельце, именно: возрождении праздника Сатурналий. В той его части, которая касалась беднейших и несчастнейших из граждан республики (империи); в том, разумеется, виде, который необходимо придать делу, сообразуясь с нравами и порядками «текущей» современности; с таким размахом, который приличествует благоденствию значительной части населения планеты, её владык, её законодателей и учителей, прежде всего – «золотого миллиарда» и тянущихся к зачислению в таковой. (Праздник мог бы длиться пару недель, вроде Олимпийских игр, со всеми «вытекающими», вроде концентрации благотворительного капитала, армии волонтёров и трансляции на весь мiр жутковато восхитительного, слезоточивого – лицемерно и искренне, но, конечно же, грандиозного действа.)

И не следует воспринимать этот, безусловно полуфантастический, «День Нищих» (Beggars Day, «Be-Da») как своего рода refugium peccatorum, убежище для грешников. Напротив: этот, давно мечтаемый мною, под'юродливым дурачком, день и праздник, может стать, если угодно, Днём Справедливости, Днём Воздаяния, Днём Награждения.

Награждения тех, кто, силою некоего таинственного «закона», своей волей или противно ей, но принял и несёт – терпеливо и в сугубом, редко и глухо прерываемом молчании – не только свою, предуготованную ему «свыше» ношу, но и часть ноши нашей, всехней, от которой мы «благодаря им» (возможно) оказались освобождены.

Что касается меня, то всякие и всяческие разговоры о «справедливости» я готов воспринимать только и исключительно в этом ключе. «Ключе», оставленном для нас в дверях общего будущего.

Цацкой и бирюлькой. Элементом игры.

 

* См., например, у Лейбы Шестова (Л.И. Шварцман. 1865-1938): «Вспомните хотя бы родоначальников европейского  идеализма – Сократа и Платона с их учением о добре. Казалось, оно соткано из чистейших идей <...> Однако <...> учение о преимуществе добра над злом не может <...> держаться одной диалектикой, как бы “божественна” она не была. Для своего закрепления оно нуждается в такой грубой, такой материальной вере, как вера в воздаяние. <...> В диалогах Платона <...> на поддержку добра призывается самое обыкновенное человеческое средство. Там объявляется, что злые будут наказаны в свое время (в будущей жизни), а добрые вознаграждены... Раз добру принадлежит такое несомненное торжество, то, пожалуй, можно было бы и всякую диалектику оставить в покое. <...> Сократово-платоновское воздаяние вы найдете во всех почти идеалистических системах нравственности. Все моралисты считали необходимым делать самого Бога покровителем добра или даже, как гр.Толстой, отождествлять добро с Богом...» -  Лев Шестов. Философия трагедии. М., 2001. С. 195-196.

 

 

Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • СиСТЕМа ХА

    Прочлось: «В рамках довольно интересного исследования делается предположение, что, как и Вселенная, наш мозг может быть запрограммирован…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 60 comments

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • СиСТЕМа ХА

    Прочлось: «В рамках довольно интересного исследования делается предположение, что, как и Вселенная, наш мозг может быть запрограммирован…