likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

АЛЬФА и ОМЕГА

Три года тому один из первых моих «френдов», уже тогда «тысячнег» (то есть популярная в некотором роде личность), чуть не ежедневно кропавший и вывешивавший в своём уголке увесистые кирпичи текстов «по случаю» и «на тему», отвечал на мой мягонький упрёк, что, дескать, разменивает он себя по мелочам, тем, что есть у него некий «сюжет», настолько уникальный и настолько потрясающий, что, сотвори он из него роман, все «ахнут и попадают»; и вот сейчас, за кропанием и вывешиванием своих «кирпичей», он, на самом-то деле, занят только и именно тем, что обдумывает свой «великий» сюжет, обтачивает его и «ловит момент», чтобы «всё бросить и заняться наконец делом», тем делом, «для которого он, может быть, и появился на свет»...

Ну, я обрадовался за человека с этаким «кирпичом за пазухой» и стал ждать.

 

Минуло три года. Человек по-прежнему составляет и чуть не ежедневно вывешивает в своём блоге увесистые кирпичи «по случаю» (можно сказать и так: на потребу дня), количество читающих его «журналистику» мало-помалу прирастает...

А «сюжета» нет.

Я уверен: и не будет никогда.

Не будет, потому ему, этому «тысячнегу», всегда чего-то будет недоставать – для «начала работы»: свободного времени, денег, спокойствия, равновесия, уюта, женской любви, отдельной комнаты-кабинета, повзросления-отселения детей, чего-то ещё, всегда «чего-то ещё». И он во всю свою жизнь будет хранить в тайне от мiра «сюжет», подобно Горлуму (Толкиен), одиноко лелеявшему свою «прелесть». И, отходя из мiра сего, он этот «сюжет» вспомнит – в последний раз, вспомнит и горько вздохнёт: мол, мог бы, мог! да помешали...

Пронесутся в угасающем сознании, сначала: череда «помех» и «причин», затем – лица «врагов» и лица тех, за кого он нёс, во всю свою жизнь, «ответственность», забота о благосостоянии которых отняла у него время и силы, припасавшиеся для воплощения «сюжета». Он вздохнёт, этот «тысячнег», и увидит себя натурой почти героической, во всяком случае жертвенной натурой. И с чувством лёгкости отойдёт он из мiра сего.

 

***

Когда-то целое общество, бывшее уже неизлечимо больным и впоследствии распавшееся, было научено «группой товарищей», очень умных, талантливых и непременно интеллигентных, одной очень красивой формуле, именно:

К ЧЕМУ ДОРОГА, ЕСЛИ ОНА НЕ ПРИВОДИТ К ХРАМУ.

Повторю: красивая и соблазнительная в своей красивости формула. И она – ложь. Благостенькая ложь, отложенное «на конец» событие, мнимо поставленное целью «христианство».

Отложенное христианство. Отложившееся. И тут вот что: миф о Золотом Веке имеет две разновидности, с разницей в полагании цели: Золотой Век либо был и прешöл, оставшись в прошлом, и потому прошлое нужно возвратить и возродить; либо он весь и целиком впереди, и его необходимо скорее достичь, чтобы, допустим, «воскресить отцов» (чудовищнейшая ересь Н.Фёдорова).

Тот же «сюжет».

Но тот же сюжет и в поэте, помнящем наизусть и прочитывающем – всякий раз с наслаждением, публично – свои «бессмертные творения». Когда-нибудь он перестанет сочинять новое, отдавшись целиком и полностью «великому прошлому». Такой персонаж есть в одной мудрой, сошедшей со сцены на экран (давно, очень давно) сказке, он – заслуженный охотник, застигнутый судьбой за сочинением мемуаров и отстаиваньем своих «законных прав», своего «славного имени». Дорога в нём обращена назад, в никуда.

Но: Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть (Лук. 17, 21).

Но ведь – сказка, но ведь: раз (бух-трах-тибидох) – и ты счастьефицирован. Кем-то, говорящим тебе: настоящая дорога и её цель, её конец, её тупик, - она только там, за этим пределом, куда тебе, может быть, пока «не время», а может и вообще – «не по чину» (Алёша Карамазов – Мите, глава «На минутку ложь стала правдой»).

И однако, всякая дорога – настоящая дорога, в которой ты становишься частью её, есть храм сама по себе. Сказано: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня (Иоан. 14, 6).

ВСЯКАЯ ДОРОГА ЕСТЬ ХРАМ.

Храм есть начало дороги и конец, альфа и омега.

 

***

Храм есть движение, живая жизнь – движение. Вера – движение.

Меня всегда приводил в недоумение один очевидный, на мой взгляд, парадокс, именно – в разрыве между нарочитой статичностью иконы и тем непрестанным движением, которым исполнено Евангельское повествование. Даже «жанровые» сценки в иконописи статичны, статуарны, они схватывают миг, обратившийся в Вечность, и в миге этом нет связки с предыдущим и последующим мгновеньями, он самоценен именно в качестве застывшего, дискретно схваченного момента, и расширение к жизни в нём возможно только при обращении к тексту, в вожизнении через текст (экое неловкое словечко).

Между тем, слово и делание Христа динамично, христианство есть движение, путь, дорога:

... будут гнать вас, предавая в синагоги и в темницы, и поведут пред царей и правителей (Лук. 21, 12);

... отвергнись себя и возьми крест свой и следуй (Лук. 9, 23);

разбойник с креста: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! (Лук 23, 42);

и явился Христос двоим из Апостолов, когда те шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Еммаус (Лук. 24, 13).

И когда приблизились они и Он, к тому селению, в которое шли; и Он показывал им вид, что хочет идти далее (Лук. 24, 28).

Идти. Идти сегодня, сейчас, немедля, всегда, вечно. Потому вне движения – тьма «внешняя», смерть без воскресения, могильная точка, надгробная статуарность. Той или иной степени «величия» монумент.

И сказал: чему уподобим Царство Божие? или какою притчею изобразим его? / Оно – как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; / А когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные (Мар. 4, 30-32).

Даже зерно – недвижное, крохотное зерно – исполнено движения, сокровенного и неостановимого. Движения жизни. Разве движения можно бояться? Разве без движения возможно достичь? Разве, достигнув, ты кем-то остановлен?

И сказал им: что вы так боязливы как у вас нет веры? (Мар. 4, 40).

И я думаю, я мучительно и на разрыв мозга думаю, что должно ходить сегодня, завтра и в последующий день (Лук. 13, 33).

Идти и ходить. Не сберегая камня-кирпича за пазухой. Потому не заметишь, как станет он тебе жерновом на шее. Придавит, обратит в точку вне материи и духа. В «электронно-энергийное» ничто, которое «везде и нигде».

Не можешь не писать – сядь и пиши. Не можешь не ходить – встань и ходи.

 

P.S. Может быть, я, в этом текстике, еретик. Уж наверное дурак. Может быть, кому-то возжелается меня «остановить». Отшучусь (а я, как правило, когда отшучиваюсь, более чем серьёзен) тем, что приведу авву Исаака Сирина, в Слове четырнадцатом:

«“Остановись, отец, - сказал один монах, - ради Бога спешу за тобой”. - И тот отвечал: “И я ради Бога бегу от тебя”».

 

Tags: литература и христианство
Subscribe

  • СМеЩеНиЕ

    Прочитываю, у Ю.Лотмана: « Распечатывание полицией писем с целью политического надзора было в России в ходу со времени Екатерины II (ввёл его…

  • КАТеГОРиЯ ДыРКи

    Не далее как вчера задавался я вопрошанием: как можно быть в Пушкине – уверенным? По мне, вопрос – риторическая, "дырявая"…

  • ИсПЫТаНИЕ ЖаНРОМ

    Выводя Аристотеля на авансцену устроенной Пушкиным «храмовой» интермедии с «проповедью» во увещевание бездельных да пьющих…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments

  • СМеЩеНиЕ

    Прочитываю, у Ю.Лотмана: « Распечатывание полицией писем с целью политического надзора было в России в ходу со времени Екатерины II (ввёл его…

  • КАТеГОРиЯ ДыРКи

    Не далее как вчера задавался я вопрошанием: как можно быть в Пушкине – уверенным? По мне, вопрос – риторическая, "дырявая"…

  • ИсПЫТаНИЕ ЖаНРОМ

    Выводя Аристотеля на авансцену устроенной Пушкиным «храмовой» интермедии с «проповедью» во увещевание бездельных да пьющих…