likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

Post-АРИСТОгРАЦия (окончание)

***

И – болезненное дело.

Или так: «Дело о болезни номер... Прошнуровано и сшито... Листов... До хера и больше». Внутри – всё сплошь по-норвежски:

 

«Чем же страдал Достоевский? Его врач, доктор Яновский, много лет позже написал воспоминания о своем пациенте, но о его недуге он высказывается только как о “местной болезни”. Автор наиболее подробной биографии Достоевского Джозеф Франк, а также норвежский невролог Халфдан Кьярульф, написавший докторскую диссертацию, посвященную эпилепсии Достоевского, считают, что причиной его эпилепсии был сифилис. На основе симптомов, описанных Достоевским, некоторые медики заключают, что причиной болезни являлось повреждение в височной части левого полушария мозга – последствие воспаления мозга. Обычной причиной такого воспаления у молодых людей того времени, проживавших в больших городах, был сифилис. Гипотеза о сифилисе подтверждается еще и тем, что Достоевский по своем прибытии в Омск 1 февраля 1850 года был положен в больницу, так как “дорогой раскрылась у него старая Венера” (согласно записи тамошнего врача). Так или иначе, можно предположить, что повышенная нервозность и галлюцинации, которыми страдал Достоевский в середине 1840-х годов, являлись симптомами эпилепсии. Фрейд также подтверждает это предположение: <...> недуг Достоевского действительно возник на сексуальной почве, но только отличной от той, которую предполагал Фрейд»13.

И ещё страничка из «анамнеза»: «Хотя никто не ставит под сомнение, что с Достоевским действительно случались крайне мучительные приступы, его многочисленные описания людей, страдавших эпилепсией, и описания приступов самого Достоевского другими довольно парадоксально приводят к самым различным заключениям относительно характера его болезни. Одна из крайних точек зрения представлена итальянским неврологом, который назвал именем Достоевского особый вид эпилепсии, другая – русским врачом Н.Моисеевой, которая утверждает, что писатель вообще не был эпилептиком. По ее мнению, для настоящей эпилепсии его приступы были слишком продолжительны, кроме того, настоящая эпилепсия неизбежно ведет к идиотии. Недуг Достоевского она объясняет следствием нарушения кровообращения, передавшегося ему по наследству. Основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд <...> посвятил Достоевскому и его болезни целую работу; его заключения занимают промежуточную позицию. Фрейд также считает, что эпилепсия ведет к слабоумию...» 14

Резюмо: гениальнейшие произведения русской и мiровой литературы создал «слабоумный сифилитик». Идол свергнут, но это так – «ерунда».

 

***

Профессора, члены-корреспонденты наук – интеллигентно лакомились «клубничным» пасквилем на гробе Достоевского. И теперь облизываются. Граф Толстой снисходительно не возражает.

Не из Гоголевской шинели вышла «русская», «советская», а за нею и «наша», уже post-интеллигенция, но из поношенной (Страховыми) толстовки. Розанов: «Пока не передавят интеллигенцию – России нельзя жить. Ее надо просто передавить. Убить»15.

Страшно ведь, а? Но ведь решается вопрос выбора «определённой социальной логики», но ведь это «идеологический вопрос», а не «таинственные трюки с сознанием»! Или кто-то склонен полагать, что у нас «мир, а не меч»?

Сегодня и сейчас решается этот вопрос, в каждом из нынешних последышей некогда Великой русской литературы.

Но: «Ерунда».

Бердяев: «Аристократическая природа, как и гениальная природа (гений есть целостная природа, а не только какой-нибудь огромный дар), не есть какое-либо положение в обществе, она означает невозможность занять какое-либо положение в обществе, невозможность объективации»16.

Именно и именно только в этом смысле я отвёл «бездомному» и «безместному» Достоевскому «аристократический замок». И я вправе был ожидать (я наивный, если разобраться, человечишко), что этот смысл известен всякому русскому, тем более – русскому писателю. Современному, конечно.

Да, разумеется, к Достоевскому можно подойти с другой стороны, как подошла, например, близко знавшая его (в последние годы) г-жа Штакеншнейдер: «Он знает все изгибы души человеческой, предвидит судьбы мира, а изящной красоты от пошлой не отличит. Оттого ему и не удаются женские лица, разве одни только мещанские. Многие, со страхом подходя к нему, не видят, как много в нем мещанского, не пошлого, нет, пошл он никогда не бывает, и пошлого в нем нет, но он мещанин. Да, мещанин. Не дворянин, не семинарист, не купец, не человек случайный, вроде художника или ученого, а именно мещанин. И вот этот мещанин – глубочайший мыслитель и гениальный писатель.

Теперь он часто бывает в аристократических домах и даже в великокняжеских и, конечно, держит себя везде с достоинством, а все же в нем проглядывает мещанство. Оно проглядывает в некоторых чертах, заметных в интимной беседе, а больше всего в его произведениях. И знакомство с большим светом все-таки не научит его рисовать аристократические типы и сцены...»17 [Выделил. - Л.].

Плохонький дворянчик, человек «без манер» Достоевский, в силу гениальности своей природы, принадлежит к аристократам (Бердяев). И он – о ужас! – мещанин (Штакеншнейдер). Пушкин, ярясь насмешливо, писал себя «мещанином во дворянстве», а Достоевскому досталось вовсе «поднебесное»...

Тут вот что, пожалуй, следует сказать...

Достоевский как никто другой – ни до, ни после него – утверждает «человеческое достоинство», это достаточно постулировать, бежав «доказательств». Достоевский исповедовал Христианство, как мог – это тоже не новость. И уж вовсе «заплесневелое» дело весть о том, что Христос есть Царь двоемiрья, но «тогда», «тогда» – кто ж есть христианин, вошедший в Царство Его, как не аристократ среди рода людского, среди «даже» ангелов? И уж тем более, если у этого вошедшего душа поёт – пускай страдальчески-мучительно, пускай на слезе?..

Как это ни странно, г-н «labusov 1986», счёл, кажется, что подобного рода сентенции суть «ерунда». Ну...

Пушкиным было сказано – как бы живым, живущим гениям:

«Ты царь, живи один».

Выясняется, что и к мёртвым эта формула имеет самое прямое отношение.

«Царь»! Чего его читать, чего в нём «ковыряться»?

Верно. Этот «царь» обездолен в отношении подданных, он «безземелен», у него нет и не может быть подданных, он никогда не признает пришедших с поклоном своими подданными, он скажет им: «Вы свободны», и уйдёт в свой мiр не от мiра сего, в своё царство, через замковый мост.

Он уйдёт, а «свита» останется «делать» его – ради «подданых» и как бы для «служения» ушедшему, «избранному» (или «назначенному») в цари.

Слышишь ли, понимаешь ли – что тебе говорится – здесь и теперь, ты, прочитывающий этот текстик? Пока мост поднят, ты – есь, но едва ты опустил его, в твой замок, в твой храм набился народ, всякий, в т.ч. торгующий... или приторговывающий... или прицеливающийся поторговать... тобой, тобой, тобой...

Я не знаю, кто таков г-н «labusov 1986», возможно, он русский писатель, наверное – интеллигент, но я твёрдо знаю, что себя он уже давно продал, на «многознании», на интеллигентстве, на «культурности». Как сущую «ерунду», за 30 сребренников. В силу действия каких-нибудь, там, «законов Буало». А может и вопреки им.

Хотя вряд ли он, если он человек «пишущий», мечтает себе и своим творениям такую вот, положим, судьбишку: «Один раз я его застал с какой-то книгой в руке; он находился в возбужденном состоянии.

- Что это? что вы читаете?

- Что я читаю?! - сейчас же отправляйтесь и купите эту книгу – это повести <...> [такой-то и рассякого-то. - Л.]

На следующий день Достоевский сердился и недоумевал: “Никогда ничего подобного я не мог сказать... я не помню”»18.

Вот так: «Не помню». Потому что книжка с распродажи. Потому что её только наизусть и возможно выучить, а читать, читать и помнить – никак невозможно!..

А вы говорите – «склероз». И ещё – «сифилис», и ещё – «слабоумие».

И главное, главное, что след затвердить до гробовой доски: всё это, здесь сказанное, чистейшей воды «ерунда». Всё та же, прежняя.

 

1 Вс.С. Соловьёв. Воспоминания о Достоевском // Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников. В 2-х тт. М., 1964. Т.2. С. 191-192.

2 Напомню, на всякий случай, что Достоевский писал и до каторги, литературная слава к нему пришла с первым его текстом – «эпистолярной» историей любви «бедных, очень бедных людей». Таким образом, если мемуарист достоверен, если сам Достоевский «высказался весь» в этом словечке, то картина памяти писателя строго структурирована: «до каторги всё помню, после каторги – почти ничего»; каторга, таким образом, выступает неким водоразделом, границей между «двумя Достоевскими». И ведь действительно, в этом смысле Достоевских было «два», он сам на этом будет настаивать, безотносительно болезни, говоря, что «переменил идеал с эшафота». То есть арест, заключение в Петропавловской крепости, казнь на Семёновском плацу, каторга, последовавшая за нею «солдатчина» вместили в себя процесс перерождения Достоевского из «общечеловека» (фурьериста, пропагатора «царства Христова на самом деле») во «всечеловека» («реакционного мракобеса-клерикала, утописта-хилиаста»); или, если угодно, из «мещанина» в «аристократа» Царствия Небесного.

3 Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. В 3-х тт. М., 1986. Т.II. С.303.

4 Ферула – Линейка с толстым и закругленным концом, которою в старинных школах били по ладоням провинившихся учеников. В переносном смысле – навязанное руководство или стеснительное влияние (из словаря иностранных слов издания А.Я. Панафидина, 1903 год).

5 В.И. Ленин. Соч., 4 изд. Т.15. С. 183.

6 В данном случае: апофатичность метода как монтаж цитаций, нагромождение лиц иных авторов.

7 А.Бергсон. Творческая эволюция. М., 2006. С. 75.

8 Статья «Русское решение вопроса» (1877 год): «Надо делать только то, что велит сердце: велит отдать имение – отдайте, велит идти работать на всех – идите, но и тут не делайте так, как иные мечтатели, которые прямо берутся за тачку: “Дескать, я не барин, я хочу работать как мужик”. Тачка опять-таки мундир» (61; 25).

9 Жан Бодрийяр. Жесты и подпись. Семиургия современного искусства // Жан Бодрийяр. К критике политической экономии знака. М., 2007. С. 154.

10 К.Коровин вспоминает. М., 1990. С. 291.

11 П.А. Висковатов (1842-1905) , историк литературы, профессор.

12 А.Г. Достоевская. Воспоминания. М., 1971. С. 396.

13 Петер Норманн Воге. Достоевский: свержение идолов. СПб., 2003. С. 30-31.

14 Там же. С. 28-29.

15 Цит. по: В.А. Кутырёв. Бытие или ничто. СПб., 2010. С. 254.

16 Н.А. Бердяев. О рабстве и свободе человека (Опыт персоналистской философии) // Н.А. Бердяев. Царство духа и царство кесаря. М., 1995. С. 106.

17 Е.Е. Штакеншнейдер. Из “Дневника и записок”. // Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников, в 2 тт. М., 1964. Т. 2. С. 309.

18 Это всё тот же Всеволод Соловьёв, и он всё вспоминает о Достоевском, но я не стану атрибутировать, «из вредности».


 

Tags: серебро горшечника
Subscribe

  • ЗаДУМчиВЫЙ пЕвЕЦ

    Когда прочитываешь что-нибудь о детско-юношеских годах Пушкина (практически любое из популяризаторского набора), сознаёшь, что чуть не все эти…

  • КРИПТоГРАВёРЫ и ОтТИСКи

    Вброшу – как бы между делом – кое-что о технике и технологии овладения массами, о материализации идей, о кодах и ключах к ним, о роли…

  • Was ist das «русофобия»?

    Или какой должна быть настоящая русофобия (у немцев): «Русский дипломат Корф, находившийся в Берлине, когда там было получено известие о…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • ЗаДУМчиВЫЙ пЕвЕЦ

    Когда прочитываешь что-нибудь о детско-юношеских годах Пушкина (практически любое из популяризаторского набора), сознаёшь, что чуть не все эти…

  • КРИПТоГРАВёРЫ и ОтТИСКи

    Вброшу – как бы между делом – кое-что о технике и технологии овладения массами, о материализации идей, о кодах и ключах к ним, о роли…

  • Was ist das «русофобия»?

    Или какой должна быть настоящая русофобия (у немцев): «Русский дипломат Корф, находившийся в Берлине, когда там было получено известие о…