likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

НЕпоСКРёБ

«Земляной этаж». Ground floor.
«Кстати», о доносе. О доносе как явлении, событии и происшествии, без которого человечество, собственно, и немыслимо, а может статься, и невозможно. О подвиге и преступлении. Об Иуде и безымянном бдительном гражданине, написавшем «четыре миллиона доносов» (С.Довлатов), о Шервуде Верном и Павлике Морозове. О феномене, насмерть засевшем в окопе морали, протейно-трикстерно меняющем обличье – со света в тень и мрак, из нравственного в безнравственное и обратно.
Примерная трескотня, сдаётся мне, излишня, потому и без примерований моих всякий может поскрести по сусеку, откамертонив приведённое здесь прóбежью.
***
Так вот.
Из какой мысли дал я цитату из «Воспоминаний» князя В.Мещерского (см. текстик «Лунные короли»). Попробую, хоть и поздно, наверное,* а – разобрать.
Князь Мещерский, описывая реальность конца 1850-х и начала 1860-х годов, пытается нащупать и ухватить самый корешок Русского вопроса, чреватого тем, что князю не известно (умер в 1914 году, за месяц до начала Великой войны), а нами учебно как бы пройдено в курсе отечественной истории ХХ века.
Князь фиксирует: «умы постепенно начинали выходить из-под опеки старых преданий и переходить в новую область какого-то стремления к чему-то новому, каких-то сетований на прошлое и каких-то претензий к настоящему», «в особенности начала сильно сказываться перемена в образе мыслей в учащейся молодёжи».
Причина, по мнению князя, заключается, во-первых, в «несомненном обаянии во многих сферах такой подпольной проповеди, как Герценовские статьи»; во-вторых, в «послаблении дисциплины решительно во всех слоях общества, до учебных заведений включительно»; в-третьих, в «мягкой силе» пресловутой «пятой колонны», представленной людьми вроде Иосафата Огрызко-Огрицко, «белорусского» дворянина, домашнего секретаря тётки князя Мещерского – А.К. Карамзиной, в силу необременительности секретарской службы и достаточного при том дохода, имеющего довольно времени, а с тем и занятого «собранием польских законов для предпринятого им труда», ну, и изданием польской газеты. Переводя на термины текущего, это один из «спящих», для него и легальная газета, и «собрание польских законов» – прикрытие, конфедератка уже лежит в его платяном шкапе, пропагатор «алюминиево-стклянного социализма» Чернышевский и леваки «Земли и Воли», разошедшиеся впоследствии кто в «чорнопередельщину», кто в бомбисты – вот настоящие его сомышленники и соработники.
***
Чем окончили Огрызко, Чернышевский и их «подлецы», вроде братьев Серно-Соловьевичей, Перовской, Желябова и проч., известно, а ведь это только «вершки», и «ворон ещё летает» (Емельян Пугачӧв). Где же?
Под крышкой легального и безбедного существования Огрызко очень даже орабочен, одѐлен и успешен; его задача, как впоследствии дошло до сознания Мещерского, заключалась в «группировании вокруг себя… разных вольнодумцев из молодых людей университета и из своих сверстников». Удивительно, но с князем Мещерским Огрызко был откровенен, т.е. не опасался ничего. Когда князь спросил «белорусского» дворянина, «где же вы берёте эти революционные элементы?», Огрызко «добродушно ответил, что ими кишат все канцелярии и департаменты, ими кишат все наши университеты,.. они везде есть и только слепые их не видят».
Но ведь князь – видел! Он даёт в этом признательное и откровенное показание: «Признаюсь откровенно, никогда не представлял в своём воображении тип нигилиста или анархиста в натуре. У Огрицки увидел впервые разнообразные экземпляры этого типа и ужаснулся… Фигуры эти, немытые, нечёсаные, гадкие и выражением и физиономиею, доселе во мне воскресают живыми, и когда, после нескольких минут побывки у Огрицки, я вышел на улицу, то почувствовал, что вышел из какого-то душного смрада».
Брезгливость? Разумеется. Ошеломление в растерянность? Наверняка.
В нотабенях сознания постукивает подозрение: в князе – начитка из Достоевского, из «Бесов», «литературщинная». Отчего нет? Но вероятно и то, что Достоевский «с натуры» писал, и виденья Достоевского и «Гражданинного» его хозяина сошлись.
Принципиально – значение «начитки»? Не уверен. Принципиально важным представляется чуть иное. Именно…
***
… А ведь у князя было довольно времени, выйдя в улицу, усевшись в экипаж, воротившись к дому, в службу… Время прийти в себя, осмыслить и поверить в реальность угрозы. Угрозы «изменения строя жизни, и именно государственной жизни, в смысле прекращения всего, что (Огрицко-Огрызко) называл деспотизмом и произволом». Предположим, что князь счёл сказанное тётушкиным секретарём пустым бахвальством, фрондёрской позой, и «только несколько лет позже … убедился, что Огрицко правду говорил, когда уверял ..., что уже в то время в каждой канцелярии и в каждом департаменте есть его единомышленники». А если даже не «в каждой канцелярии», не «в каждом департаменте», а через одну и один, если вообще – только в одной-единственной канцелярии, в единичном и неважном департаменте? Это снимает угрозу, опасность «прекращения деспотизма и произвола» обнуляется? «Скрытно распространившаяся духовная эпидемия» может быть в зачатке, однако и самый-то зачаток её страшен, и отмахнуться от такого – преступить. Что именно – преступить?
Князь Мещерский – камергер Двора Императора Александра II, который, известно, будет убит в 1881 году бомбами террористов-«народовольцев», из тех самых «экземпляров» Огрицки («другие и получше», как скажет Иван Карамазов о Смердякове и подобных). Да, до начала эпохи терроризма – два, много – три года,** однако угроза уже ощутима, она реальна. Она – вот, во плоти, при дверех.
Выход один – донести по инстанции, как сделано было при Николае I, в деле Петрашевского (и Достоевского, в ряду иных). Для человека Двора достаточно одного разговора, «с кем надо», и долг гражданской доблести, нравственного деяния – исполнен. Но для дворянина, человека чести это не путь. Князь не донёс. Гражданская доблесть оказалась слабее доблести сословной. И если бы только в одном-единственном князе! Алексей Суворин, дворянин в первом поколении запишет, сначала в дневнике, а после, чуть подробнее, в воспоминаниях (в 1899-м и в 1903 годах, соответственно), разговор с Фёдором Достоевским, дворянином во втором поколении, по поводу покушения на Лорис-Меликова*** и взрыва в Зимнем дворце:
Достоевский:
- Представьте себе, что мы с вами стоим у окон магазина Дациаро и смотрим картины. Около нас стоит человек, который притворяется, что смотрит. Он чего-то ждёт и всё оглядывается. Вдруг поспешно подходит к нему другой человек и говорит: “Сейчас Зимний дворец будет взорван. Я завёл машину”. Мы это слышим. Представьте себе, что мы это слышим, что люди эти так возбуждены, что не соразмеряют обстоятельства и своего голоса. Как бы мы с вами поступили? Пошли бы мы в Зимний дворец предупредить о взрыве или обратились ли к полиции, к городовому, чтоб он арестовал этих людей? Вы пошли бы?
Суворин:
- Нет, не пошёл бы.
Достоевский:
- И я бы не пошел. Почему? Ведь это ужас. Это преступление. Мы, может быть, могли бы предупредить. Я вот об этом думал до вашего прихода, набивая папиросы. Я перебрал все причины, которые заставляли бы меня это сделать. Причины основательные, солидные, и затем обдумывал причины, которые мне не позволили бы это сделать. Эти причины прямо ничтожные. Просто боязнь прослыть доносчиком. Я представлял себе как я приду, как на меня посмотрят, как меня станут допрашивать, делать очные ставки, пожалуй, предложат награду, а то заподозрят в сообщничестве. Напечатают: Достоевский указал на преступников. Разве это моё дело? Это дело полиции. Она на это назначена, они за это деньги получают. Мне бы либералы не простили. Они измучили бы меня, довели бы до отчаяния. Разве это нормально? У нас всё ненормально, оттого всё это происходит, и никто не знает, как ему поступить не только в самых трудных обстоятельствах, но и в самых простых. Я бы написал об этом. Я бы мог сказать много хорошего и полезного и для общества, и для правительства, а этого нельзя. У нас о самом важном нельзя говорить.

***
Гражданская доблесть, это ведь о нравственном. А дворянская честь?.. Куда ни кинь... подлость.
Гамлетовский вопрос.
Достоевский мучился этим. И не один он. Достоевского с его «невозможностью» решить вопрос нынешние и «понимают», и оправдывают: «это же Достоевский!» Других, из сословия – скорее винят, во «всех грехах». Не ради ли такого рода «оправданий» Достоевский отправил сам себя на суд? На суд «публичной совести»? Пускай, через Алексея Суворина, и за жизнью. Через смерть.
Нет?
А князь Мещерский?
Но есть ведь и другая сторона дела. Сторона Огрызко-Огрицко. Который был уверен, что на него не донесут, что князь не сможет преступить «красной черты». И «белорусский» дворянин пользуется слабостью противника. Он посмеивается. Он уверен в своей победе – нравственной, прежде всего.
Впрочем, об этом (и кое о чём ближнем как пóдлом) – через время, в другой раз.

*О «припозднелости» – позднее.
**В 1862-м Заичневский составит прокламацию, ставшую призывом и обоснованием политического терроризма. В 1866 году Каракозов будет стрелять в Александра II, в 1870-х – серия террористических атак, целью и жертвами которых будут и полицейские агенты, и жандармы, и прокуроры, и генерал-губернаторы, и сам Император, в конце-то концов.
*** Стрелял и дал промах (февраль 1880 года) «дурно одетый человек, на вид лет тридцати» – Ипполит Млодецкий, мещанин – «белорусский», кстати говоря, а прямей – поднадзорный еврей-выкрест, письмоводитель из Слуцка, вроде как террорист-одиночка, искавший совета и помощи у организованных подпольных сидельцев, а не стерпевший ждать.
Взрыв в Зимнем дворце (февраль 1880 года) – дело рук «народовольца» Степана Халтурина.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    М i р ловил меня, но не поймал; ты сам лезешь м i ру в пасть, а он от тебя отплёвывается. Г.Сковорода Свободы нет, есть…

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    Жизнь... подобна игрищам: иные приходят на них состязаться, иные – торговать, а самые лучшие приходят как зрители. Пифагор 9.…

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    Свобода нужна не для блага народа, а для развлечения. Б.Шоу … у Достоевского люди не едят, чтобы говорить о Боге, у Чехова…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    М i р ловил меня, но не поймал; ты сам лезешь м i ру в пасть, а он от тебя отплёвывается. Г.Сковорода Свободы нет, есть…

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    Жизнь... подобна игрищам: иные приходят на них состязаться, иные – торговать, а самые лучшие приходят как зрители. Пифагор 9.…

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    Свобода нужна не для блага народа, а для развлечения. Б.Шоу … у Достоевского люди не едят, чтобы говорить о Боге, у Чехова…