likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

каЖИЗнЬ

Отныне с головой нырну
в страстей клокочущих горнило,
со всей безудержностью пыла
в горнило их, на глубину!

И.-В.Гёте.
… Фёдор Павлович Карамазов только «кажется» дворянином. В нём слом, дичайший слом. Наука «зашибить деньгу», т.е. стать буржуа (и он стал им вполне!) разнесла в нём остатки прежне-сословного: честь, род – всё пущено на слом. Но тут именно русское, «Достоевское»: если буржуа, победившие Францию святого Дионисия (Сен-Дени), принялись «казаться» аристократами, дворянами (см.: выдержка из текста об икусстве модерна, текстик с шильдиком «…», или «Всё одно никто не полезет»), то старик Карамазов, будучи природным дворянином, Бог весть, конечно, какой степени захудалости, «кажется» через такую уж «загогулину», в которой сам Чорт ему брат. Да, да, тот самый «джентльмен» и пущенный по миру в Реформу русский дворянин, аристократ Неба, первый из Ангелов, наговаривающий Ивану Карамазову в его «кошмаре», что и «осанну» ждёт не дождётся когда из своего бесовства воскликнет. А может ли Фёдор Павлович Карамазов воскликнуть «осанну»?
Опыт Гоголя, с вторым томом «Мёртвых душ», показывает – нет, не может; нечто, что выше писателя и дворянина, отказывает ему в изображении столь падшего и вдруг восстающего существа; «просто» человек, тот падает и восстаёт, а выпавшему из чести и рода дворянину в этой милости отказано. Как Сатане. Как отпавшему первому Ангелу, даже при тех данностях, что легенда о «восстании» однажды восставшего родилась некогда и длится в предании как пророчество полного и абсолютно конечного «примирея».
Современному читателю догадаться о такой «сложности» как сословная заковыка, крайне затруднительно: читателева обыденность «внесословна» и даже «постклассова». Но в этом, в числе многого прочего, на мой взгляд, одна из главных причин непонимания «русскими критиками» – историческими, так сказать, «русскими критиками», т.е. начавшими выпадать из «сословности» людьми конца XIX и начала XX века, и позднейшими, -  принципиального непонимания той проблематики, что выставлена Достоевским, в её целом и «частностях».
***
Фёдор Павлович Карамазов «кажется» самим собой, старается «казаться», но он сам убил себя, обрезав род отказом от самого себя, от своей «самости» дворянской, отказом от собственных сыновей; он живой до времени труп. Труп – по обе стороны линейки рода: для предков и для потомков, буде таковые явятся. Все сыновья его желают смерти своего отца. Из-за денег? Из-за наследства? Из-за стыда за мерзко чудящего и пакостничающего папеньку? И да и нет: отец их дал сыновьям своим не только «гены» и «кровь», но сомнительную честь «своей» фамилии, шлёпнув на всю линейку рода несмываемое пятно, вырыв посреди неё пропастную бездну. Сыновья должны быть (зваться) Карамазовыми, но они не желают этого, потому «Карамазовы» это не дворянство уже, но, по аббату Сийесу, «часть, возжелавшая быть целым». Всем. Как возжелал этого Сатана, Хаос, воспылавший идеей пожрать Систему, с тем, чтобы «обожиться» самому и обратить мир в «Систему Хаоса».
«Я часть той Силы!» – представлялся Мефистофель Гётеву Фаусту.
Достоевский до мелочи логичен и последователен в развёртке падения семьи-рода; если старший сын Карамазов, Дмитрий, ещё способен действительно «посягнуть» – убить отца, то средний, Иван, способен лишь науськать кого «получше» на дело, рук своих в крови не марая; того же кроя, но с выпадом в изпредельно низкую бастардность и ещё один «средний» – Смердяков; он изощрён на фантазиях и уме, однако он трус, трус прежде всего, и в этом, в частноти, явлена его «незаконнорожденность» или вырожденность в мещанство, в буржуа с ресторацией. Убивает отца последний и лучший из мастеров «кажимости», тот, на кого, по двойной оболочке его, никто и подумать не решится, хотя Достоевский, чуть не с первых строк преназойливейше подсовывает читателю и «критику», и верный ответ, разгадку. Убивает Алёша, любимый сын, в меру доступного старику Карамазову – остаточного – чувства любви к продлению самого себя, любимейшего, единственного достойного жизни в дурной «бесконечности» Карамазовского рода.
Сострадание – величайшая маска из выработанных злодеями всех времён и народов.
***
Можно сказать, что судьба «Карамазовых» (не романа – персонажей) есть выражение закономерности исторического процесса (и прогресса, разумеется), но можно судить в иной, но тоже исторической рамке: Карамазовы как явление русской жизни есть результат заговора, устроенного русской аристократией из «мещанской» идейки «сделайте нам красиво, как на большом театре Европы»; заговора не вполне удавшегося, однако на временной растяжке достигшего поставленной цели – гвоздя за дверкой чуланчика («Бесы») и позднейших массовых расстреляний и сгнаиваний «под корень». Именно под корень, чтоб некому было восстановиться и восстать: не из чего. Здесь – главная, наверное, «тайна» обрыва родовых связей, отмечаемая всяким, кто пытался хоть что-либо в этом деле узнать.
Таким образом, отсутствие «окончательного доказующего эксперимента» было успешно, в этой части хотя бы, но преодолено. Правда, в отсутствие экспериментаторов-заговорщиков.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • АсЬ

    Не столь давно выставлялось здесь некое моё (немногословное, что редкость) рассуждение о картинке Ильи Репина «Искушение», с гусаром и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments