likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

проСТЫНЬ

Сегодня весь день работал на дворе. Работа тупая, погонно-конвейерная, а нужная. К вечеру слушал доносящиеся с дикополья, от реки журавлиные клики. Они ещё здесь, они не на крыле, но готовятся. В домашней роще небо ложится на землю, позолота нимбов осыпается, идёт бурью, шуршит под ногами, шепчет: не лезь, дурачок, в праведные, упадёшь, затопчут, выметут.
А я и не лезу, отвечаю в небеса, я тут вот, в древесной пыли, в жужжалках-рычалках инструментов, в антисептике и растворителе. Я – лучший из окрестных рабов, потому не сознаю своего рабства. Н-да-с. Вот – заходит на двор, ища подработок, деревенский электрик, здоровается, осматривает поле моей битвы со временем и непогожими небесами, подначивает: что, дескать, творческая работа идёт полным ходом?
- Полным! – отвечаю, сплёвывая через зубы и скалясь (почти по-волчьи). – Полнейшим!
- А-а! Ну я того, пошёл, - спохватывается электрик, давно подозревающий меня в отсутствии чувства юмора. Исчезает.
Я заглядываю в изнанку неба, отыскиваю в ней свой уголок, думаю. Чепухню разную думаю. Вот такую, к примеру, чепухню:
… Природный язык можно, наверное, через троп, дать как натуральный лес; язык литературный – как парк. Предвижу – возразят: парк парку рознь. Согласен. Как согласен и с тем очевидным фактом, что природно-народное (условно) «Мама мыла раму», простейшее из простейших, имеет равные права и возможности для существования и в диком лесу, и в парковой зоне.
***
В историю. В XVIII веке, куда Пушкин поместил – идеалом – «театральную», т.е. «постановочную» прозу Белкинских «Повестей», парки, в Европе, известно – были, и образцы паркового строительства дали законодатели разного вида и типа моды, французы. Это были вычурно-изысканные, именно что «искусственные» парки, где органично помещались только лишь пасторальные нимфы, невинноокие девицы-пастýшки и ганимедоподобные, с сатирной изнанкой, пастушкú. (С ними, разумеется – короли, герцогини, виконты и маркизы, кардиналы и избранные белошвейки, но и только.) Природа в этих парках, как и должно было быть, за ширмой чарующего умиления, была самым безжалостным, а то и противоестественным образом «изнасилована». До Жан-Жака Руссо и прочих пропагаторов-воспевателей «натуральной простоты» следовало ещё дожить. Но тут случилось: в 1732 году поэт Александр Поуп (забавно – и Александр, и Поэт!) спроектировал в одной истинно английской усадьбе идиллически-пейзажный ландшафт с безмятежными водами и вполне «литературными» холмами (дураков на эти холмы англичане рассадят много позднее). Испытанные мастера начинили первый «природный» парк некоторыми деталями, и шедевр состоялся. Падкие до всего почти настоящего французы тут же подхватили английскую «заразу»: Мария-Антуанетта велела исправить Версаль натуральной деревней с водяной мельницей (чтоб было где чертям водиться), а Камерон, на выезде к «нашей» Екатерине Второй, перелицевал знаменитый Павловский парк…
Я знаю, что первый же из взятых напрокат испуганных ткнёт в меня солнечной тенью Пушкина: Пушкин писал коротко и просто. В некотором смысле его проза – «простой продукт». И соглашусь, и заслонюсь горгонистым зеркалом Проспера Меримэ, опознавшем в Пушкине классического француза, «восемнадцать-векового». Пушкин и был «французом» – по воспитанию, образованию, по лицейскому прозвищу. Но! Глядѝтесь – узнаёте себя? Нет?! Вы каменеете? Ужасно. Медузно.
Смеюсь.
***
Простое предложение Пушкина – сжатая до предела пружина. Снять ограничитель возможно, однако чревато последствиями. Пружина как рог изобилия, как волшебный горшок-кашевар, и в отсутствие кодового словечка рискнувшего вкусить поджидает девятый вал самой порою неожиданной информации, «сторонних» сведений, далёких отсылок, парадоксальных аллюзий и проч.; ну, точно он (она) в памятной кроличьей норе:
«… Интересно, а если я провалюсь сквозь Землю? Забавно будет оказаться среди людей, которые ходят кверху ногами. Встреча, так сказать, с антиподами… Придётся хотя бы узнать, куда я попаду. Представляю, как глупо я буду выглядеть. Тётенька, Вы не подскажете, это Новая Зеландия или Австралия?.. Ну уж нет! Никого ни о чём я спрашивать не буду, лучше попытаюсь прочесть это где-нибудь».
Прочесть! Именно прочесть. Отыскать и прочесть «нужное» предложение, не «проходное» как вспомогательно-костыльноё.
И ещё.
«Пушкинству» можно выучиться, как и всякому доброму ремеслу, но следует, как мне кажется, всегда помнить о вероятии сюрприза: золото в самоварном горшке может оказаться пустыми, адски чорными угольками.
***
Да! пока не забыл: на простых предложениях легко проговориться, выболтать адресуемое «своим», «посвящонным». В эпоху Пушкина – схлопотать цензурный запрет и кой-какие прочие «удовольствия».
Простота Пушкина – механика протисновенья скрозь хрустальные сферы дозволенного и допустимого – дозволенного властью (цензура), приемлемого обществом («толпа» и «треножник»). Смугло-повесый человечек на гигантском столпе и поддразнивал, и не ради «обезьянничанья» (лицейское прозвище), но – рискуя, рискуя всерьёз и надолго, ради того, «чтоб ссылались» на него из темнот «племени младого, незнакомого», не только ещё не ставшего, а и не явившегося на свет; рискуя как сознавая историчность своего дерзновения.
Возьми нынешних «простаковых», тряхни сплетённые ими циновки, - что обнаружишь, кроме праха тщеславия и ремесленнической тщеты? Если сыщется хоть малость, - бери, оно настоящее, подлинное. Если нет… 
Простота текста создаёт иллюзию простоты прочтения (восприятия, осмысления): что голову ломать, всё как на ладони – молодой нерадивый помещик Белкин сдуру вообразил себя беллетристом, а там и как бы историком, да и принялся сочинять «историю» вотчины, села Горюхина (версия – Горохина); сдобренные иронией сельские хроники вполне по-сельски ограниченны, когнитивным способностям современного городского и, уж тем более – мегаполисного жителя развернуться там не на чем, а и не в чем. «Символ закрепощённой России» – вот всё Горюхино, по «хрестоматии».
Фокус в том, что равно авторы «хрестоматий», а с ними и некоторого числа прочитыватель «хроник» ушли от Пушкина в торную дорожку экономии интеллектуальных затрат, заменив смыслы, припрятанные Пушкиным в «простоту» на то, что проще было подобрать по принципу относительной похожести; это вроде бы и вполне рационально (сэкономлены усилия и время), но…
Спросится – а что же профессионалы, литературоведы-пушкиноведы, «академики»? Бог весть, могу предположить, что и они не без греха интуитивного суждения (интересующиеся современными философами и вкруг да около оных пасущейся психоложью поймут о чём речь).
Но об этом, а о чём-то «до кучи» – как-нибудь в другой раз. Равно о том, почему нам, насельникам всё длящегося и длящегося русского XVIII столетия, следует «писать» сложно и путано.
Электрик, через щель в калитке:
- О простыне?
Да, и об этом тоже.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • ПОСТы и ПОСТМэНы

    Прочитываю из «допотопного», об одном из самых сложных пунктов в понимании марксизма – об «отчуждении»: «...…

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments