likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

дидеРОТ как ДИдеРОТ

Из матерьялов следствия.
В 1624 году английский инженер Христофор Галовей изрек, с похмелья: «Так как русские поступают не так, как все другие люди, то и произведённое ими должно быть устроено соответственно».
***
Фёдор Павлович Карамазов, в монастыре, на «шутейско-покаянной» беседе: «… - Но зато я верую, в Бога верую. Я только в последнее время усумнился, но зато теперь сижу и жду великих словес. Я, ваше преподобие, как философ Дидерот. Известно ли вам, святейший отец, как Дидерот-философ явился к митрополиту Платону при императрице Екатерине. Входит и прямо сразу: “Нет Бога”. На что великий святитель подымает перст и отвечает: “Рече безумец в сердце своем несть Бог!” Тот как был, так и в ноги: “Верую, кричит, и крещенье принимаю”. Так его и окрестили тут же. Княгиня Дашкова была восприемницей, а Потёмкин крестным отцом…»
Для чего Достоевскому понадобился «Дидерот» от Фёдора Павловича Карамазова, неужто ради одной только сценки его замечательно уморительного и предерзкого шутовства, а на шутовстве и глумления? Но не над «Дидеротом» же! Тогда что – над Императрицей Екатериной, над княгиней Дашковой и князем Потёмкиным? А вместе с оными – над Московским митрополитом Платоном (Левшиным), как бы освятившим нечто, «Дидеротом» привнесённое и высочайше одобренное! Но ежели так, тогда, выходит, что Фёдор Павлович выходит с критикой заведённого порядка вещей.
Какого же именно порядка – законный вопрос.
И что на сей счёт поясняют читателю «русские критики» академического профиля?
***
Во взятом с первой полки издании Полного собрания сочинений (в 18 томах, замечательном подачей текста в авторской пунктуации), осуществлённом в 2004 году, при Оргкомитете под председательством памятного Г.Селезнёва – лидера партии Возрождения России (куда, кстати, партейка подевалась?), с участием Омского губернатора Л.Полежаева, последнего Президента СССР М.Горбачёва, потомка писателя – Д.Достоевского, писателей Ч.Айтматова, Ю.Полякова и «даже» газетчика П.Гусева (и многих других, многих!), и всё под благословением Омского и Тарского митрополита Феодосия, имеется пояснительная страничка.
В страничке – текстики, по фразам и именам, расставляющие дело по отведённым ячейкам. В полном соответствии, разумеется, с ранее изложенным в академическом тридцатитомнике (с довеском). Прочитываю.
«… философ Дидерот… – Дени Дидро (1713-1784) – французский писатель и философ-материалист. Достоевский читал произведения Вольтера и Дидро зимою 1868-1869 гг. за границей <…> Дидерот-философ явился к митрополиту Платону при императрице Екатерине. – Платон (Левшин, Пётр Егорович, 1737-1812) – митрополит Московский* (1737-1812) [?!! Как родился, так и почил в «пожизненных митрополитах». – О.Л.], известный проповедник, церковный писатель и деятель. В качестве ректора Троицкой семинарии обратил на себя внимание Екатерины II, был приближен ко двору и назначен ею в законоучители к наследнику престола, впоследствии императору Павлу I. Рассказ о встрече Дидро с Платоном, пародированный здесь героем, помещён в биографии Платона, написанной И.М. Снегирёвым [Цензор «Евгения Онегина» и «Мёртвых душ». – О.Л.]. <…> Тот как был, так и в ноги: “Верую, кричит, и крещенье принимаю”. – Пародируются те места преимущественно мученических житий, где благодаря чудесам святых язычники обращаются в христианство. Княгиня Дашкова была восприемницей, а Потёмкин крестным отцом… – Екатерина Романовна Дашкова (1743-1810) – ближайшая помощница Екатерины II в дворцовом перевороте 1762 г. Была в её царствование президентом Российской академии. Живя за границей, встречалась со знаменитыми людьми, в том числе Дидро и Вольтером. <…> Достоевский, по-видимому, был знаком с изданием: Записки княгини Е.Р. Дашковой, писанные ею самой <…> Переводу Записок” в этом издании предшествовало предисловие А.И. Герцена, которое ранее было опубликовано в “Полярной звезде на 1857 год (кн. 3) в виде развёрнутой статьи, безусловно известной Достоевскому. Григорий Александрович Потёмкин (1739-1791) – русский военный и государственный деятель, фаворит Екатерины II».
По сути, всё.
Из представленного «справочного материала» читатель может сделать вывод, что все поминаемые Фёдором Павловичем исторические лица действительно историчны, и (пускай в разные годы) составляют часть ближайшего окружения Екатерины II, а митрополит Платон вроде бы как и вправду имел «нравоучительную» беседу с философом-материалистом Дидро.
Всё.
А суть?
Ну, понятно, что не принимал сын ножовщика и друг Жан-Жака Руссо Дени (Дионисий) Дидро** «Митрополитова крещенья», а и не мог принять этого человек, ещё в 1770 году написавший о Христе и о покровителе Франции святом Дионисии: «Если понимать буквально слова hoc est corpus meum (сие есть тело моё), то он (Христос) давал апостолам своё тело собственными руками; но это так же нелепо, как рассказ о том, что св.Дионисий облобызал свою отрубленную голову» (см.: «Прибавления к философским мыслям, или разным возражениям против сочинений различных богословов»).
Да и нелепым было бы представить дело так, что самою целью приезда Дидро в Санкт-Петербург могла быть «покаянная» беседа с Императрицыным «попом», пускай и любопытнейшим явлением своего времени, когда сама Императрица – первый «поп» на всю свою Империю.
Но ведь, по сути и по факту – представляют. Представляют Фёдор-Палычеву эскападу «злым анекдотом», слабейшим бунтом на Христианство. Потому – «так Достоевский написал».
А может – так и ещё так, и как-то ещё разэтак?
***
Открываю уже приводившегося к рампе мистера Дэвида Гриффитса, знатока вопроса, прочитываю, в частности:
«… Проведя несколько месяцев в Гааге в тесном общении с Д.А. Голицыным [упоминавшийся в предыдущих заметках цикла князь, посол Екатерины Алексеевны, франкофил и «активист» разведения культуры третьего сословия. – О.Л.], переведённым туда из Парижа, Дидро был прекрасно осведомлён о желании российской самодержицы создать третье сословие. Из Гааги философ отправился в Санкт-Петербург и представил государыне на рассмотрение ряд статей под заглавием “Беседы с Екатериной II” (“Entretiens avec Catherine II”), в которых излагал свои соображения по реорганизации Российской империи».
Ни больше, ни меньше!
Известно, что Екатерина Алексеевна, едва ставши Екатериной Второй, затеяла активнейшую переписку с Вольтером и Дидро, как самыми «блестящими умами» на всю Европу. Кроме эпистолярничанья, Дидро комиссионерствовал на приобретении Екатериною произведений искусства и проч. Ещё в 1767 году Императрица писала хозяйке литературного салона в Париже госпоже Жофрен, писала о Дидро: «… желала бы ближе ознакомиться с ним прежде, чем предложить ему что-либо <…> если бы он приехал и если бы я последовала своему влечению, я оставила бы его при себе, для моего наставления». Когда Дидро кинулся, ища денег на приданое дочери, продавать свою богатую библиотеку, а покупателей не нашлось, Екатерина выкупила её, заплатив более чем щедро, да ещё и оставив собрание книг в пользовании их прежнего владельца, ради приличия снабдив Дидро «титулом» «пожизненного хранителя» теперь уже её, Екатерины, собственности. «Хранитель» выдал дочь замуж, а с тем и отправился в Россию – изъявлять чувства признательности венценосной благодетельнице и меценатке. Случился приезд Дидро в Россию в 1773 году, в осень. Отъезд – в 1774-м, в феврале. На всё про всё – считанные месяцы. Но! По возвращении на родину Дидро вспоминал удивительное: «Все мои мысли, какими была полна моя голова, когда я уезжал из Парижа, рассеялись в первую же ночь, проведённую мною в Петербурге. Моё поведение после этого стало более благородным и возвышенным».
Квартировал философ-материалист во дворце Алексея Нарышкина, где и сыскались поводы «казаться» себе. Казаться «более благородным и возвышенным». Что ж, замечательно в своём роде, достойно восхищения. Просто нет слов. А – мысли, мысли-то – о чём?
По складам: О ре-ор-га-ни-за-ци-и Им-пе-ри-и.
И то – «пребывание в России действует разлагающе на неокрепшие умы».
Дэвид Гриффитс к нашим услугам, продолжает: «Две из этих “бесед” непосредственно связаны с нашей темой. В одной из них, “О третьем сословии” (D'un tierstat) Дидро точно подметил: “… я думаю, что Ваше Величество стремитесь образовать третье сословие”. В другой, озаглавленной “О Петербурге” (De La ville de Saint-Pétersbourg), он указал на суть дилеммы, специфической для этого города: в столице России ощущался серьёзный недостаток торгово-промышленного населения. Философ высказал надежду, что город может стать “более живым, более деятельным, более торговым”, если в нём появятся “разнообразные работники:  угольщики, плотники, каменщики, канатчики и т.д.”, - это приблизит его по социальному статусу к Парижу или Лиону».
Словом, «жуткое селение, двери не запирают; спросишь три рубля – дают мерзавцы, и не спрашивают, когда отдашь». Человек по-нашему текущему отстранённый скажет: да эти угольщики с плотниками что за «третье сословие»? всё ж – рабочий класс, пролетарии! А вспомните Шмелёва, Ивана Сергеича! Батюшка русского писателя, дважды номинировавшегося на Нобелевскую, был хозяином плотницкой артели, плотником, а и гильдейным купцом: tierstat.
Дэвид Гриффитс: «… В своём сочинении о третьем сословии он [Дидро. – О.Л.] <…> рекомендовал императрице высочайшим указом дать волю крепостным ремесленникам, выказавшим особый талант, и разрешить им переехать в город и записаться там в цехи. Более того, всем подданным надлежит отправлять детей в государственные школы. Учеников из крепостных, проявивших особые способности к наукам, следует обучать за казённый счёт с помощью развитой системы стипендий, а по окончании учёбы даровать им вольную[Ср. с нынешней практикой «бюджетных мест» в ВУЗах. – О.Л.]. Как мы видим, по мысли Дидро, новое третье сословие (tierstat) должно состоять из бывших крепостных и казённых крестьян. Наконец, чтобы остановить отток людских ресурсов из числа преуспевших горожан в дворянское сословие, необходимо упразднить порочный обычай награждать зажиточных горожан дворянством за полезную государству службу. Только подобными мерами можно сохранить целостность нового социального элемента».***
(Последнее в этом пассаже предложение стоит крепко запомнить, потому по нему будет что сказать, но позднее.)
***
На полях, при завершении настоящей части, отмечу, что пойди Екатерина Алексеевна по дорожке, проложенной французским атеистом (третье сословие без «этого» немыслимо), отец памятного в русской истории Алексея Суворина, выслужившийся из рядовых Бородина в капитаны и потомственные дворяне, вряд ли смог бы оставить сыну своему ту полноту свободы, какую тот имел во всю свою долгую (и трудовую) жизнь.
Отмечу, ради подобия полноты дела, что посол Французского Короля граф Сегюр, бывший свидетелем и участником встреч философа-советчика Дидро с Императрицею, писал, что «она восхищалась его умом, но отвергала его теории, заманчивые по своим идеям, но неприложимые к практике». Сама Екатерина усмехнулась в прощанье мсье Денису – уж не знаю, горько ли, легко ль, но наотмашь: «Господин Дидро, я с большим удовольствием выслушала всё, что внушает ваш блестящий ум, но вашими высокими идеями хорошо наполнять книги, действовать же по ним плохо. Вы трудитесь на бумаге, которая всё терпит, между тем как я, несчастная Императрица, тружусь для простых смертных, которые чрезвычайно чувствительны».
Впрочем, до 1775 года упорный Дидро продолжал упорствовать: им был составлен «План университета для Российского Правительства», но не случилось: «простые смертные» и вправду оказались «чрезвычайно чувствительны». А как не расчувствоваться, когда в «сопроводиловке» блестяще-умный Дидерот предписал Императрице, что «Платону надлежит рассмотреть эту сторону народного образования; он должен согласовать её с обычаями, законами, нравами и потребностями Русской Империи, а за её Императорским Величеством останется право исправления всего того, что сословная ревность, тайно властвующая даже над самыми образованными и самыми благонамеренными людьми, может заставить архиепископа [sic!] Платона предпринять вредного или опасного для государства». И далее: «Я не оставил бы священников как представителей истины, но только как помеху возможным, ещё более чудовищным заблуждениям, не как наставников для здравомыслящих, но как стражей сумасшедших, их же церкви сохранил бы я как приюты или сумасшедшие дома для известного рода полоумных, которые бы стали неистовствовать, если не обратить на них внимание».
Полицейская служба клира, по современнику Дидро русскому историку, писателю и философу князю М.Щербатову (дедушке П.Чаадаева), а с нею, в развитии – карательная медицина времён «развитого социализма». Душевно. Душеспасительно.
К столу – из «Братьев Карамазовых», сценка «За коньячком»:
« - Взять бы всю эту мистику да разом по всей русской земле и упразднить, чтоб окончательно всех дураков обрезонить. А серебра-то, золота сколько бы на монетный двор поступило!
- Да зачем упразднять? - сказал Иван.
- А чтоб истина скорей воссияла, вот зачем.
- Да ведь коль эта истина воссияет, так вас же первого сначала ограбят, а потом... упразднят.
- Ба! А ведь, пожалуй, ты прав. Ах, я ослица, - вскинулся вдруг Фёдор Павлович, слегка ударив себя по лбу. - Ну, так пусть стоит твой монастырёк, Алёшка, коли так. А мы, умные люди, будем в тепле сидеть да коньячком пользоваться…»
***
Иначе – «Какой ты меркантильный, Маргадон. О душе бы подумал!»
С Фёдором Павловичем и продолжим, но без коньячку-с.

*Митрополит Платон (Левшин), с 1775 года – Архиепископ Московский и Калужский, с 1787-го – Митрополит, с 1799-го – Митрополит Московский и Коломенский. О нём, в частности, известно, что Владыка «интересовался трудами энциклопедистов и терпимо относился даже к духовным исканиям масонов», а также, что будто бы, на вопрос Екатерины II о том, «не противно ли масонство духу Христианства», отвечал тем, что «молит Бога, чтобы во всём мире были христиане таковы как Новиков» (масон). Однако имеются и противные свидетельства, именно те, по которым Платон обличал во французских философах и масонах (в т.ч. русских) «неверие», уловливал Вольтера и Дидро в невежестве, а книги их авторства уличал как «самые зловредные, развращающие добрые нравы» и проч. Сам Платон при этом – автор «Краткой Церковной Российской истории», учебного пособия, первого в своём роде в России. Кроме прочего, известен тем, что, по занятии Престола Павлом Первым, написал пастырское послание Императору с осуждением сурового обращения с дворянством. А Император Австрийцев Иосиф II определил митрополита (в 1780 году) как «самую главную московскую достопримечательность»: «памятник нерукотворный», прижизненный столп.
Кстати, знаменитый памятник «1000-летие России» без фигуры Митрополита не обошёлся: заслужил.
Существенным представляется, что в момент легендарной «катехизации» материалиста Дидро Платон (Левшин) не пребывал «даже» в сане Архиепископа Московского и Калужского.
**По рекомендации князя Д.А. Голицына и Дени Дидро, именно ради возведения знаменитого «Медного всадника» был в Россию залучен скульптор Этьен Фальконе.
***Цит. по: Д.Гриффитс, Екатерина II и её мир. М., 2013. С. 265-266.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • СиСТЕМа ХА

    Прочлось: «В рамках довольно интересного исследования делается предположение, что, как и Вселенная, наш мозг может быть запрограммирован…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments