likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

отЩЕЛьНИКи

Показалось очень даже любопытным. Особо отчеркну, что автор, американец, примеряет сосновый сюртук государства, бывшего некогда великим Советским Союзом, на нынешние уже почти Разъединённые Штаты Америки. Однако же и нам, гражданам Второй Буржуазной Республики (ВБР), потряхиваемым вибрацией налично кризисных процессов, есть о чём задуматься. То есть, хочу я сказать, в предлагаемом тексте-в-тексте «что-то этакое» имеется. Нечто очевидно вторящее известному, Розановскому – «в три дни слиняла».
Дам выдержками.
Из статьи Ч.Кинга (профессор Джорджтаунского университета, США) об эссе диссидента А.Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» (1970 год); опубликовано в Foreign Affairs: «В том, что касается будущего, сильные государства и их граждане в большинстве своем врожденные консерваторы. Культ, как он выразился, комфорта – склонность казалось бы стабильных обществ верить, что «разум победит», - обманчив. В результате наступивший гибельный кризис покажется настолько неожиданным и обескураживающим, а его причины – настолько тривиальными, что его можно было бы легко предотвратить, если бы только политические лидеры предприняли правильные шаги, и никто вообще не поверит, что до этого дошло. <…> В 2020 году, спустя ровно через 50 лет с момента публикации, работа Амальрика кажется сверхъестественно своевременной. Его волновал вопрос, как великая держава справляется с многочисленными внутренними кризисами — деградацией общественных институтов, коварством безнравственных и продажных политиков и первыми толчками системной нелегитимности. Он хотел понять мрачную логику общественного распада и то, как незаметный политический выбор приводит к апокалиптическим результатам. Его пророчество ограничено по времени и заканчивалось в 1984 году, но его призрачное эхо нетрудно услышать и сегодня <…> Лучший способ осознать политический раскол — это понаблюдать, каким частям общества перемены грозят больше всего, а какие, наоборот, пытаются их приблизить, - а затем представить, как государство может их примирить. Бюрократы и политики хотят сохранить работу. Рабочие хотят лучшего уровня жизни. Интеллигенция ставит под сомнение старые догмы национального самосознания. Эти различия грозят выживанию институтов государственной власти. “Естественно, что единственной целью режима во всяком случае во внутренней политике, должно быть самосохранение, — писал Амальрик. - Он только хочет, чтобы все было по-старому: признавались авторитеты, помалкивала интеллигенция, не расшатывалась система опасными и непривычными реформами”. Но что происходит во времена стремительного распада, когда экономические перемены, социальная эволюция и смена поколений делают сохранение статуса-кво невозможным? Никогда нельзя исключать репрессии, но мудрый правитель воспользуется властью избирательно, например, будет преследовать писателя в судебном порядке или уволит впавшего в немилость чиновника. Еще более просвещенные власти обеспечат самосохранение “путем постепенных изменений и частных реформ, замены старой бюрократической элиты новой, более интеллигентной и здравомыслящей”. <…> Но к реальным намерениям лидеров, которые трубят о реформах, надо относиться скептически. Правительства зорко видят недостатки других мест и эпох, но слепы к собственным. Это особенно справедливо для великих держав наподобие Советского Союза, полагал Амальрик. Если страна бороздит неведомые моря и отправляет людей в открытый космос, стимула разбираться в том, что гниет изнутри, у нее нет. “Режим считает себя совершенством и поэтому сознательно не хочет меняться ни по доброй воле, ни, тем более, уступая кому-то и чему-то”. <…> Общество усложняется, его все сильнее раздирают противоречия, люди стали требовательнее к государству и все меньше верят в то, что оно выполнит свои обещания. Осталась политическая система намного более слабая, чем могли себе представить даже те, кто жаждал ее обновления. <…> Граждане, как правило, воспринимают свое правительство как данность, не видя реальной альтернативы привычным институтам и процессам. Общественное недовольство на местах чаще всего направлено не против правительства как такового, а лишь против отдельных его недостатков. “Всех раздражает сильное имущественное неравенство, низкие заработки, тяжелые жилищные условия, нехватка или отсутствие товаров первой необходимости”, - писал Амальрик. Но пока люди верят, что дела в целом налаживаются, они готовы твердо держаться идеологии реформизма и надеяться на постепенные перемены к лучшему. <…> Как долго политическая система может пытаться себя переделать, пока не спровоцирует один из двух исходов – либо те, кому угрожают перемены, ответят сокрушительной реакцией, либо вершители перемен осознают, что их цели не могут быть реализованы в рамках нынешнего порядка и его идеологии? Здесь, предупредил Амальрик, склонность великих держав к самообману и самоизоляции ставит их в особенно невыгодное положение. Они отделяют себя от мира, пренебрегая опытом, накопленным другими. Они считают, что недуги, поражающие другие места и системы, их минуют. Это отношение просачивается в общество. Различные социальные слои чувствуют себя одинаково изолированными от своего режима и разобщенными между собой. “Эта изоляция порождает у всех, - начиная от бюрократической элиты и кончая самыми низшими слоями, - довольно сюрреалистичную картину мира и своего положения в нем. Но, чем более такое состояние способствует тому, чтобы все оставалось неизменным, тем скорее и решительнее все начнет расползаться, когда столкновение с действительностью станет неизбежным”, - заключает Амальрик. <…> Нет никаких оснований полагать, что такая расплата угрожает лишь определенной группе элит. При соответствующих обстоятельствах жертвой может пасть вся страна. <…> Его более общая мысль: во времена серьезного кризиса системные элиты сталкиваются с точкой принятия решения. Будут ли они цепляться за систему, которая дает им власть, или сочтут себя провидцами, которые осознали, что корабль тонет? Если считается, что режим «теряет контроль над страной и даже связь с действительностью», у ловких лидеров на периферии есть стимул сохранить свое положение, просто игнорируя указания вышестоящих. В такой шаткий момент, писал Амальрик, достаточно будет одного сильного поражения – забастовки или вооруженного столкновения – чтобы режим пал. Он рассчитывал, что в Советском Союзе этот момент произойдет “где-то между 1980 и 1985 годами”
<…>
При этом Амальрик много в чем ошибался. Он переоценил вероятность советско-китайской войны, которая была одним из столпов его анализа (хотя в качестве адекватной замены можно привести советско-афганский конфликт – затяжную, изнурительную войну, которую затеяли дряхлые вожди, истощив свой запас ресурсов и легитимности). Он переоценил всплеск насилия, связанный с распадом СССР. Этот процесс оказался гораздо более мирным, чем можно было ожидать, особенно с учетом бесчисленных пограничных споров, националистических столкновений и соперничества элит, бушующих в самой большой стране мира. В течение трех десятилетий одна из ее преемниц, Россия, даже снова превратилась в великую державу, которой удалось то, чего никогда не удавалось Советам, - уловить основные общественные разногласия своих соперников от Соединенных Штатов до Великобритании и воспользоваться ими со значительным политическим и стратегическим эффектом. Амальрик не смог предвидеть иную конвергенцию Восток – Запад в сторону одержимых слежкой капиталистических олигархий, крайнего неравенства, избирательного соблюдения прав человека, зависимости от глобальных цепочек поставок и структурной уязвимости как для рынков, так и для микробов. <…> Все страны рано или поздно заканчиваются. У каждого общества есть собственное каменное дно, таящееся во тьме до момента, когда удар станет необратимым. Уже в шестом веке, писал Амальрик, на Римском форуме паслись козы. Как теоретик собственного положения, он был во многих отношениях фаталистом. Он считал, что чтобы провести радикальные реформы и выжить, Советскому Союзу не хватит гибкости, - и оказался прав. Но, что еще важнее, он показал гражданам стран с другим устройством, из-за чего стóит переживать, а из-за чего нет. Он предложил метод, как распрощаться с глубинной политической мифологией и поставить вопросы, которые могут показаться чистой воды чудачеством. <…> Секрет политического бессмертия этот метод не раскроет. (Вспомните коз на Римском форуме.) Но, систематически размышляя над возможными причинами наихудшего исхода из возможных, можно научиться принимать сложные, судьбоносные и необходимые решения, которые сделают политику более восприимчивой к социальным переменам, а страну – более достойной своего времени на исторической сцене. Сильные мира сего так думать не привыкли. Но простым смертным, диссидентам и изгнанникам, приходится овладеть мастерством самоанализа».
Не уверен, что перечень «простых смертных» исчерпывается «диссидентами и изгнанниками», кроме того, в этой среде по сей день жив вирус сооружения себе любимым «памятников нерукотворных», а он не менее опасен, чем холера или тот же нынешний «ковид».
Стоит быть ещё «проще», осмеливаясь занырнуть в щели текущей истории.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment