likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

ХРОНикИ Б-Армии,

Или GuNS'n'ГрозeS
Двое суток я ждал грозы, и она наконец пришла. Пришла в ночь, с севера, в то время как гаджет упрямо твердил о юго-западном ветре. Проблистала, пророкотала, пробýхала и скатилась в юг, доблёскивая на прощанье. Пятнадцатиминутный ливень освежил и воздух, и душу, вымочил всё, кроме самой воды – в реке, в прудах, на болотах. Часов за шесть до грозы, в исходе дневной жары, над двором, низко, вминаясь в густой, кисельный воздух, пролетела пара журавлей. Полнейший штиль, в небе ни облачка. Редкие посвисты орла. На самом деле это – орлан, белохвост, живёт неподалёку, в соседях, а поглядишь снизу – без бел-головы герб потенциального противника. Стрел громовых в лапах недостаёт, а и белое у противника теперь под крепким вопросом литерности чорного. Но стрелы и громы небесные – это гроза, гроза, которой жду третий уж день сряду. И всё - солнце, солнце, сплошное, всенебное солнце над головою и комариный зуд в ушах: «Га-а-ады-ы!» Поубивал бы. Всех. Одним махом семь мильярдов побивахом! Вот и весь «Кант». Вот и весь «царь природы, можно просто – царь».

«Фильмы Антониони, снятые шесть десятилетий назад, очень точно показывают основные симптомы человека XXI века: фрагментация социума, “заморозка” телесности, сложность распознавания и выражения собственных чувств. “За глянцевым блеском успеха и независимости обнаружились пустота, одиночество и депрессивная бессмысленность. Отношения и близость с другими людьми – вот то, в чём нуждается современный человек”, - пишет психитерапевт, автор книги “Психология в кино” Татьяна Салахиева-Талал».
Это я прочёл, прочёл не то где-то, не то там-то; где и где там – тут же забыл, по очевидно депрессивной бессмысленности авторских-режиссёрских и оракульско-толковательских кинопсихологизмов. Когда-то давно я смотрел «Забриски Пойнт» Антониони – «культовый» и чужой, чуждый по нагромождению полубессюжетных сумятиц; вслушивался в музыку признанных мэтров «психоделии» и недоумевал: отчего они все разом по сей день не застрелились, - все, все сколько ни есть «люди Запада», столь прославленные гениальным фантазёром Толкиеном в хоббитской сказке.
Древняя, «советских» времён усмешка: «Гниют сволочи, но красиво!»
Удавиться, повиснув на гвозде за дверкой хламного чулана, - отчаянно, но не эстетично: упаковка смердит. Сигануть с тридцать третьего этажа небоскрёба или с пролёта какого-нибудь известного у туристической налюди моста, полюбовавшись предсмертно толпою сбежавшихся зевак, - гарантия «почти-знаменитости», строчкою в рубрике «происшествия»; ворваться куда-нибудь со стволом и навалить смерти расслабленному народу – первополосная, богемно-оперная радость: «мама, ай килл а мен, бат шоу маст гоу он».
Нескладно разве?
Вроде как у Шарля Бодлера: «Я знаю, что страдание – единственная форма благородства».
Если разом прикончивать себя не можется, а и у других отнимать жизни нет обжигающего душу желания, адептам Великого Гниения предлагается целование чьей-нибудь туфли, пускай даже в виде полуармейского ботинка, или хождение живописными группами в бутафорских цепях – прилюдно, на всю медийную Ойкумену, то есть много шире, чем в триумфах великих полководцев и рабовладельцев Древнего (Первого) Рима.
Под орлами победоносных легионов. Благородно. В триумфах только благородных и водили. Страдательно.
Задравши голову, глядел я на «своего» орла-орлана – как он выписывает круг за кругом, изредка разбойно посвистывая, и думал, что поэтическую хрень сочинил великий европеец Бодлер, потому, по мне, единственная форма благородства – быть собой, всегда и в любых обстоятельствах, радуясь и горюя, торжествуя и испытывая страдания.
Не казаться – быть.
Если вовремя научили. Или – Бог дал. Иначе – научат казаться: мальчиков – девочками, девочек – мальчиками, , стариков – молоденькими, кишкомётов – силачами, бездарей – гениями, гениев – дураками. Казаться как «быть». «Быть», или не быть, вот в чём ответ.
Увы, для буржуа и мещанина, для Тартюфа Великого и Прекрасной Тартюфши это почти недоступная роскошь. Почти, потому у всех за пределами кальвинизма и иных восточных фантазий есть шанс.
***
У меня был шанс – один на сотню – дождаться альбатроса с восточной оконечности Тихого, из тех самых краёв, где работорговый Колумб искал обрести рай земной и Небесный, да чуть не добрал попутного ветра. Ну – Рай, Эдем. Тот, что в Библии, у Бога. Первый поворот налево за Карибами, вглубь материка, по упадающему солнцу.
Альбатрос прибыл, с весточкой: в «раю» – ад, но как и должно, с разными кругами; словом, друг мой, о трансатлантической и панамско-канальной авантюре которого я как-то мельком рассказывал, ускользнул на утлом своём каботажнике от великой Armada del Ecuador! От пары фрегатов, пятёрки корветов и трёх ракетных катеров с двумя желтушными субмаринами. Ошвартовался неподалёку – в Перу, где та же пандемия, но в бывшей империи Инков «порядку на порядок больше». И – прощай, эквадорские Галапагосы со следами обезьянофила и колонизатора Дарвина. Даром что ли Эльдорадо было и остаётся исторической ловушкой человеческой жадности. Жадности к Раю во всех возможных и невозможных его обличьях.
В «ура» конквистадорам бросаю боливар. Друг мой решил проброситься по-другому. Природно-европейский левак поделился идеей сочинить клип в поддержку не то «чорной материи», не то чортовой матери, с сопровождением из известной в мире музычки. Не выйдет, - отвечалось ему, - запретят: права на музычку принадлежат представителям капитала с иным цветом зверского лица. Возникла идея: национализировать авторские права на всю, произросшую из чорных корней, музыку – джаз, рок-н-ролл, диско и прочая, со всеми их ответвлениями и переплетениями; национализировать всё в пользу по-чорному благородно страдательных потомков чорных рабов. Заодно – снести памятники, рукотворные и в виде книжек, таким эксплуататорам «литературных негров», как оба Дюма – пер и фис, а с ними поставить на паузу расследования труды иных многописучников современности. Ещё заоднее – создать Чорный интернационал, символом сделать чорную мамбу на древе анчар (см. родовое название одной из самых ядовитых пресмыкающихся), её пророком в России определить Пушкина, в Европе – Гиппократа. В Америке, в Северной Америке…
***
Анчар, как грозный часовой Стоит – один во всей Вселенной.
Пушкин. Зря он в Белкина перекрашивался. В Северной Америке не поймут. Вычеркнут. На день освобождения чорных рабов, минувший в моё как раз безгрозье. И то: где Эльдорадо, там человечьи жертвоприношения.
Калифорния – бывшее владение тех же конквистадоров. Озабоченная фортификационными советами (моими) моя приятельница обследовала окрестности университетского городка Чико («Город Роз») и убедилась, что все они сплошь заселены белыми фермерами, фермеры как один, то есть поголовно и круглосуточно вооружены, на всех один девиз: «ствол и флаг». Взбесившуюся городскую нечисть (голдоносную «чернь» и туфлелизательную недоинтеллигентскую левотню) в своих пределах фермеры решительно не желают ни видеть, ни обонять.
Я, сидя в своей деревне, хотел бы обонять сирени да ландыши, но всё отцвело, а что отцвести не успело, то гроза пооббила, настелила в траву белых да лиловых ковров. Жду земляничного урожая: стробери филдс форева. Хмурюсь новостям из окрестностей: в одну ближнюю деревеньку, к исправно отсиживавшим «самоизоляцию» родителям наехал сынок из Москвы, итог – спустя неделю грянули специально снаряжонные люди, упаковали и сынка, и родителей, и соседа впридачу: вирус. Коронно!
Третий месяц русского, как на выезде «Венецианского карнавала» (из Венеции мне иной раз тоже сообщают – о чистоте каналов). Масок не носит уже ни один человек в округе. Грозы приходят и уходят. Орлы в небе – слышу. А ведь я разве не современный человек?
«Фильмы Антониони, снятые шесть десятилетий назад, очень точно показывают основные симптомы человека XXI века: фрагментация социума, “заморозка” телесности, сложность распознавания и выражения собственных чувств. “За глянцевым блеском успеха и независимости обнаружились пустота, одиночество и депрессивная бессмысленность. Отношения и близость с другими людьми – вот то, в чём нуждается современный человек”».
Ерунда какая-то в нуждающихся завелась. Пустота многоголова. Многолюдье пустотно. Психоложцы врут.
Если человек выбрал кажимость вместо бытия, так она, кажимость эта, и без явных симптомов пуста и депрессивна. Прекрати человек врать – самому себе врать! – и, глядишь, ему кой-что да откроется. Пускай через «шесть десятилетий вперёд». Откроется.
Ей-Богу.
***
Из Ч.Буковски – об американцах (роман «Хлеб с ветчиной»): «Возьмите семью, подмешайте в неё веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день, и получите то, что нужно, - ячейку общества… К двадцати пяти годам большинство людей уже становились полными кретинами. Целая нация болванов, помешавшихся на своих автомобилях, жратве и потомстве».
Из новостей: «Путин назвал неприличным выпячивание чиновниками своего благосостояния, но и показной аскетизм не может быть примером для подражания».
Прочёл я это, и в неспешной задумчивости отправился на двор – сдавать кровь комариной орде да слушать в предночье героические кантаты лягушьего народа о бессмертных подвигах в достопамятной войне с мышиной нечистью. Пойте, пойте, - хмыкалось во мне, - пока журавли на гнёздах дремлют. А меж тем в мозгу дурацком всё вертелась пластинка с «яблоком» «Семья и школа»: ну, это ж чистейшей воды «советская» педагогика! Да сам товарищ заведующий лучшего на всю страну нашего районо лучше бы не сказал, да сценарист «Доживём до понедельника» половину гонорара за одну такую формулу отдал бы, на раз, и считал бы дело выгоревшим!
Верно говорю. Вспомнилась мне историйка о том, как во время оно некие не в меру чадолюбивые родители подарили своей дочери, старшекласснице, на день рожденья золотые серёжки с мелкими «брюликами», а та в них в школу возьми да явись. Учительница, даром синий чулок, мигом углядела «драгоценность», намётанным глазом отличила от копеешной бижутерии, и устроила форменный скандал, с вызовом родителей и педсоветом. Родители, не то дурака валяя, не то искренне верующие, отговаривались тем, что, дескать, куплено на кровные, честно заработанные, что девочка почти отличница – «заслужила», что покупка совершена в советском ювелирном магазине, что, наконец, начальством, то есть партией и правительством нигде прямо не указывалось на запрет ношения продукции советского ювелирпрома…
Ну, думается мне, что итог и без распространения дела ясен: «не выпячивайтесь».
Сидел я, итожа, покуривал своё, а всё никак спокой не находился, всё что-то вертелось в пустоголовье, нечто едва не архетипическое… Грохнуло – вспомнил! Побежал в дом, вынул томище не раз пригождавшегося А.Суворина – вот же оно, в статье о вступлении князя Волконского на поприще директорства в Императорских театрах: «… Первое действие было, если не ошибаюсь, в Петербурге: новый директор оштрафовал двадцатью пятью рублями одну молодую танцовщицу, которая нарушила художественную правду, танцуя пейзанку в собственных своих бриллиантах. Конечно, в действительной жизни пейзанки бриллиантов не носят, но они также не носят и тех шелковых костюмов и тех пышных юбок, коих не существует нигде в мире на пейзанках, и в какие, однако ж, рядит их дирекция театров. Уж если стремиться даже в балете к правде, то надо отменить не одни бриллианты…»
Именно! Художественная правда в нашем балете, в котором мы и по сей день первее всех в целом мире, если уже не восторжествовала, то уж верно восторжествует буквально со дня на день. Попомните моё чутьё на жареные пирожки, на шелковые юбки и на пейзанок в оных. Попомните!
Вот уже и известный г-н Патрушев написал статью о «наших традиционных ценностях», в которых «приоритет духовного над материальным», «нормы морали и нравственности» признаются (перевожу на моёяз) основой культурного кода нации.
«Надо отменить не одни бриллианты». Двое бриллиантов отменить, трое, четверо, а юбки пока оставить. До вступления новых норм в силу закона.
Золотая середина открылась. Чистое Эльдорадо. Ай-ай-ай. Кладезь «духовно-нравственных ценностей». За неприличное поведение чиновникам двойку будут ставить по русскому языку. Гроза созидательного труда собралась. Наконец-то.
Молнирую парику Мольера, язве Вольтера – пускай бросают свои пекла и дуют к нам, в Великую, в Величайшую из Тартюфий.
С этим и заснул наконец.
Снилось – Павел Петрович Первый на двор пожаловали, собственной персоной. Ругательно. Громыхая бронзовой клюкой.
Сам спрятался и спрятал боливар. Боюсь донкихотчины: заразительна.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • АсЬ

    Не столь давно выставлялось здесь некое моё (немногословное, что редкость) рассуждение о картинке Ильи Репина «Искушение», с гусаром и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments