likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

ШАжоК

Не ради пустого заполнения страницы дал я здесь материал от Олега Матвеичева о публичном разговоре члена Общественной палаты с ведущим программы «Русская мечта» (см. ниже), нет, разумеется! И не только ради той малости, что в разговоре промелькнула отсылка к авторитету – Фёдору Достоевскому, с парой строчек из его частного письма. Отчеркну – частного, не предложенного публике на страницах, скажем «Дневника писателя». Но такова уж, видимо, судьба всех наших «частностей», вовсе сплошь и не исторических как не имеющих общественного и культурного значения, судьба в эпоху всечеловеческого всевидения и общечеловеческого обнажения: частное легко становится общим, общее – диктуется частному в качестве «нормы». Здесь и отрицание свободы ради свободы, и принятие хлебов насущных ради некоризненного соблюдения «великого поста». Парадокс стал нормой, норма парадокса всё чаще обретает форму закона. Это замечательно хорошо видно на примере «Запада», успевшего убежать дальше нашего по жолтой дорожке «либерализма», это же начинает во всю силу пробиваться у нас, разворачивающихся в направлении обратном – в обособленность «цивилизации», в «патриотизм» и монотонную «консерваторию».
Две стороны, но обе принадлежат всё одной и той же медали. И вот что – обе эти стороны были зафиксированы в их ужасающем блеске и выставлены к демонстрации на последнем романе Достоевского, в «Братьях Карамазовых». Первая сторона – та, где Фёдор Павлович высказывает идею о закрытии Церкви как таковой, со всеми храмами, монастырями и службами; вторая – где Великий инквизитор («высший церковник»!) милостиво принимает у слабых бунтовщиков всю их наличную свободу и великодушно дозволяет попеть и поплясать в строго отведённое для детских шалостей время. На первую сторону Иван Карамазов отвечает беснующемуся отцу тем, что он этой своей «жосткостью» обнуляет прежде всего самого себя; вторая сторона, в её подлинном содержании, раскрыта признанием Великого инквизитора о служении не Богу, но Сатане.
***
Словом, вот они – и административная нравственность, и нравственные идеалы в ней и над нею (разом), и судебно-торговая справедливость (любой запрет подразумевает некое судебное решение и некую замену утрачиваемому, обмен одного на другое). Но здесь же, разом, и некие надежды на духовное перерождение «паствы», и неверие в собственные силы при отсутствии монополии на нравственный авторитет.
Легко заметить, по мне, что здесь, в представленном из текущего, нынешнего, «нашего», налична древне-исходная коллизия бинарности (0-1-0-1), коллизия, в которой «каждый из двух взглядов находит себе оправдание единственно только в отрицательной стороне взгляда противуположного» (философ В.Соловьёв).
Можно, разумеется, похерить приведённое как некий эксцесс, выплеск аффектации из не в меру возбудившегося сознания отдельного лица, но ведь здесь, как я могу судить, есть одна из частиц культурного кода – русского культурного кода, из коего как бы можно и как бы нужно вывести наконец вполне сформированную и искомую в «безднах морских» новую версию национальной идеи, точно прекрасную Афродиту из жемчужно вспенённой ракушкиной полости.
Отчеркну – я никакой театрал, для меня лично, случись чаемый и грозимый запрет, практически ничего не изменится. Но ведь дорога в тысячу ли начинается с первого шажка – робкого или решительного, но одного. И легко просчитать, что за театром последуют кинотеатры, домашние мониторы и экраны, книжки… Это ведь та же цепная реакция, или неклонное стремление к совершенству, к идеалу, к абсолюту возможного. Это изменение культурного поля, изменение всего, и слезу не успеем сморгнуть – случится. Потому в человечестве всегда случались, случаются и будут случаться самые, казалось бы, невероятные и невозможно абсурдные вещи, и с какой малой песчинки и в каком котловане мира сего начнётся очередной башнестроительный бум – знать не дано.
«Он пугает, а мне не страшно»? Разумеется.
Можно, подведу, отделаться поговоркой про рогатую корову, которой Бог чего-то недодал, а с этим пройтись по «коэффициенту бюрократизации», можно усмехнуться и махнуть рукой, можно, в конце концов, разразиться сколько-нибудь громокипящей филиппикой…
Можно пока ещё многое. Но лучше всё-таки попробовать разобраться – разобраться в исходнике, в той печке, от которой член Общественной палаты начала нашего века затеял свою жосткую и жестокую пляску («вот товарищ с востока, он танцует жестоко…»).
Итак, век XIX в его исходе, время глубоко «за-вольтеровское» и даже «за-достоевское»: русский театр!
Tags: постзапятая
Subscribe

  • ПОСТы и ПОСТМэНы

    Прочитываю из «допотопного», об одном из самых сложных пунктов в понимании марксизма – об «отчуждении»: «...…

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

Comments for this post were disabled by the author