likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

эквиВАЛЕРы-1

«О доблестях, о подвигах, о славе Я забывал на горестной земле, Когда твоё лицо в простой оправе Передо мной сияло на столе…»
Блок, Александр. Русский Поэт.
Писано в 1908 году, по поводу ухода жены. Частная историйка, сущая древность. О беглой жене помнят редкие знатоки дела, а вот «о доблестях, о подвигах, о славе» всё ещё не труд сыскать ловкого и часто искреннего, хотя чаще не по делу и одной только безыменной строчкой, но таки цитатора.
Смею предположить, что «подвиги» – это, прежде прочего, имеет отношение к армейскому, боевому, ратному, военному; «доблести» – скорее, к гражданскому ведомству принадлежит, а «слава», она общая, «одна на всех, мы за ценой не постоим».
Выведу в сноске, что в пору сочинения Блоком этого замечательного текста в большей части подданных Империи всё ещё (всё ещё!) «нельзя было быть нравственным вне определенной и положительной связи с государством, нравственность была прежде всего гражданскою доблестью» (В.Соловьёв). Отчеркну при этом, что Блок и Соловьёв были людьми одного культурного «поля», а также – что Блок был «под влиянием» иных идей и образов «апокалиптика» и «утописта», философа и поэта Соловьёва, хотя в 1904-м, на частном письме как-то пробросился ерундовиной о том, что в «Оправдании добра» «не нашёл ничего», «кроме некоторых остроумных формул средней глубины и непостижимой скуки». Но и то: от «соловьёвского заветного», или от того же авторства «метафизического макиавеллизма» (А.Блок) до «Двенадцати» оставалось столь же недалеко, как вагону с золотом до стрелки на путях, которую уже приготовили к переводу на путь к обрушенному загодя мосту, точно как в знаменитом боевике «Свой среди чужих, чужой среди своих» (см.: Н.С. Михалков, без которого и тут – увы и ах! – не обойтись).
То есть, нравственный человек был патриотом, патриот, соответственно, нравственным человеком. Так, во всяком случае, многие думали, а иные даже веровали в непреходящую истинность обоюдоострой формулы. Скажи кто нравственному человеку и патриоту, что, дескать, количество содержащихся в нём нравственности и патриотизма находится в прямой зависимости от количества выдаваемых ему денежных средств, так ведь и конфуз мог от таких дерзостей произойти.
Но вот, положим, вышли с экрана персонажи-протагонисты приведённого боевика, трое: работник чека «комиссар» Шилов, ротмистр Лемке и есаул в исполнении Михалкова (надеюсь ни в именах, ни в званиях не ошибся). Конфликт между ними, по мне, заключается прежде всего в том, что первый обрёл новые нравственность и патриотизм, вторые – остались ни с чем, хотя ротмистр пытается продекларировать нечто «новое», уговаривая чекиста поделить золото и «свалить» в новую жизнь для себя и только для себя самих. Вот это-то «новое» и замечательно в своём роде, потому деньги (золото) даны эквивалентом* (даже не мерилом) нравственности и патриотизма, конвертированного в собственное «я».
Но вот, опять же – положим, плёнка – историческая плёнка – отмотана назад, в те времена, когда и мосты не были разрушены, и стрелки на путях нештатно не переводились, и поезда с каретами под откосы не валились, то есть ротмистр был ротмистром Императорскорй армии, есаул – есаулом Казачьего войска, чекист… чекист тоже, как ни странно, был, наверное, таким же подданным, как и «все». Все трое в одной лодке, песни о корабле (см.: А.Градский) они не слышали, а если слышали, то краем уха, без упадания в аффект; все трое – нравственные люди и патриоты, и их подвиги (ратные), доблести (гражданские) и слава (Отечества) ни на иоту не отличались – не в деталях, по сути. Не велик труд представить, какой была бы реакция каждого из них, взбреди кому четвёртому на ум объявить, что, дескать, количество содержащихся в них нравственности и патриотизма находится в прямой зависимости от количества выдаваемых каждому денежных средств – довольствием или заработанной платой.
Разговор, сдаётся мне, во всех трёх случаях оказался бы очень и очень недолгим.
И их, людей нравственных и (тем самым) патриотов, насчитывались миллионы, десятки миллионов. До того «дня», когда «кто-то» перевёл стрелку. Там, за ней, в этом недолгом (исторически) и катастрофическом пути одни обрели новую нравственность и новую родину, другие лишились всего, даже их ратные подвиги оказались преступлениями, их гражданские доблести – изменой, их слава…
Передо мной сияет на столе. В самой простой из возможно простых оправ.
***
К чему всё это? – спрашиваю я себя.
К «эквиваленту», разумеется.
Стыдно, цинически и лицемерно разом проявившемуся. Уже однажды показанному (здесь), но настоятельно требующему окончательного разбора, до копеечки.

*Происходит от латинского aequivalens (æquivalens) «равнозначный, равноценный», от глагола aequivalere – «иметь равную ценность» (шутка).
Tags: постзапятая
Subscribe

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…

Comments for this post were disabled by the author