likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

ЦаРЬ-ПТиЦА

Который день сряду – дожди. Вчера* трижды за день бил град, но были и просветы. Сегодня – сплошняком из-за шторки раннего утра льёт и льёт. Противно. Даже собака с котом отказались выгонять хозяина на программный выгул. Черёмуховый цвет сходит, трава на дворе прёт в нужду покоса. Поутру в ней бодро выискивали добычу желтоклювые скворцы, промелькивали наглые котодразнилки – трясогузки, после – все попрятались. Тихо, ленно, лунно-сонатно: в сон тянет. Тянет, потянет – вытянуть не может: день цепкий, вязкий. Точно дурными дровами дурно протопленная баня. У меня такого не бывает. Я хорошо готовлю баню, в худших и неудачных случаях – хорошо. Потому – опыт, опыт, сын ошибок финских. «Финских» – оттого, что там я натренировался, за многие лета и осени, имея дело с разными банями и разными, от случая к случаю, особенностями, маленькими, на ходу открываемыми хитростями, постигаемыми секретцами. А до офинения своего, будучи человеком сугубо городским, едва ль не «рафинадом», к «бане» относился скептически: заведение, дескать, для лиц с низкой социальной ответственностью, гадюшник, гнездо разврата. Н-да-с! Вполне по-русски категорично и без толики лицемерья.
Справедливо относился, постигая данность в ощущениях.
Сегодня данность иная, ощущения – тем более. То есть – не до справедливостей. Будто неудача – неудача вообще! – миновала, прешла, и оттого, верно, что крайние несколько дней, каждый по-своему, оказались удачливыми. Позавчера, к примеру, имел удачу понаблюдать охоту своего прошлогоднего, близкого знакомца – сапсана, самой быстрой птицы на весь мир. Царь-птицы. Да! И я почти уверен – это он, тот самый, что в прошлую осень залетел ко мне на веранду. Гость. Неожиданный, внезапный. Небывалый, в конце-то концов. У кого ни спрашивал, – все бровки домком делают, плечми жмут, глаза таращат: врёшь, дескать. Не вру.
Сидел я одиноко в первом этаже, чаёвничал, курил. Дверь в веранду была притворена, не захлопнута, а внешняя, прикрылечная задвижка с лета снята: всякий шорох снаружи – мой. Как раз и слышу – возня, шебуршания, постуки. Ну, думаю: кот полёвку изловил и приволок – поиграться, похвастаться, поделиться добытым. Выхожу – остолбеневаю: на балке перильной перемычки стоит большая желтолапая птица, на меня не смотрит, лица не увидать. Кто? что? как?
Дальше поступал как бы и не думая: натянул на руки рабочие перчатки, Бог весть для чего короновался виды видавшим кепи-афганкой, сделал шаг, другой, третий… Птица обернулась ко мне, но с места не снялась, как бы ожидая и приглашая. Пара жолтых глазищ с горошинами чорных зрачков, клюв крючком… на секунду дыхание перехватило: это ж сокол! И мысль дурная, человечья, шкурная: деньжищ-то стоит! Тьфукнул: дурак! Птица с лапы на лапу переступила, соглашаясь: истинно! Дошол, руки протянул, мягко прихватил за крылья и лапы, взял, поднял – ни испуга в птице, ни трепыханий. Глядит в меня и сквозь: здравствуй, человек. Усмехнулся, ощутив давно не испытывавшееся – прилив какого-то совершенно дикого, вольного восторга, нутряного, догадался в тот же миг: такое оно, счастье! Вот именно такое – царь-птица.
И тут же – тщеславненькое вкралось: надо снять, щолкнуть, поселфничать. Вот и устройство в кармане. Вопрос: стерпит ли? Стерпела, и не то – стерпела, а, показалось, позировала! Я уже чуть не в голос, осмелев и успевши привыкнуть, смеялся. Минут пять, наверное. Смеялся и разглядывал гостя, и что-то говорил, что-то вроде того, что я обычно говорю собаке с котом. Глядя им в глаза и получая в ответ молчаливое то же. Живое то же. Не человеческое, разумеется, но – живое, то самое, что и во мне самом, че-ло-ве-ке. Базовое. Основное. Главное.

Спустя пять минут я вышагал на крыльцо и, вытянув руки, подкинул птицу – пустил. И она – пошла, полетела. Сделала вираж и взмыла над домашней рощей.
И вот позавчера, возвращаясь с котом и собакой с программного выгула, выйдя от реки к дикополью, я увидел – на деревце, Бог весть какими ветрами в своё время семечком занесённом в травяную, кочкарную ширь, сидит мой осенний гость. Точно такой же, но я сразу поверил – он! Поверил своему счастью. Это редкая удача – верить своему счастью, и не столько потому, наверное, что счастье есть редкость, почти ископаемая, а потому всё же, что верить надо сметь и уметь.
Сметь и уметь.
Последнее, вроде бы, производится от «ума», а на самом деле…

*Бито 22 мая с.г.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • ЗеЛёНЫЙ ЛИК

    Дамоспода не мои, сколько мне известно, всякий отъезжающий в дальние и недальние края должен по себе хоть что-нибудь да оставить. Я оставлю две вещи,…

  • СеКУН-МАиОР

    Как всё-таки хорош, как изобретателен «носитель» русского языка! Смотрите-ка… 1. «Алексей Орлов уже в Ропшу приехал…

  • МАШКеРАД?

    Или «коня на скаку остановит»? «Служба в гвардии при Екатерине была самая лёгкая, офицеры, стоявшие на карауле, одевались в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments