likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

беЗАеЦ

Знатоки дела уверяют, что, начиная с XVI столетия, в милых головках милейших немецких деток засела сказочная версия о том, что на всякую Пасху лесные зайчихи вдруг приостанавливают процесс производства зайчат, и принимаются нести яйца. Снесённые столь чудесным образом яйца утко-, куро- или гусезайцы прячут на прелестных лесных лужайках, на полянках, у гномичьих домков, в густонаросшей, расцвеченной первоцветами молодой траве. Увлечонные чудесным немецкие детки, подбодривая друг дружку развесёлым смехом и восторгами, принимаются разыскивать «сокровища» и непременно же их отыскивают, а после, на продолжении восторгов обретённое дружно поедают.
Такой обычай. Вполне себе невинный, произросший из буйств неистощимой народной фантазии, «научно», в XVII веке, затверженный, но и разом, как «глупая басня», опровергнутый трактатом профессора медицины (а кроме того и ботаника, и физика) Георга фон Франкенау (1644 – 1704 гг.) – «О Пасхальных яйцах».
Честь и хвала профессору медицины, однако труды почтенного учёного далеко не всех из его соотечественников впечатлили до удостоверения. Дело вот в чём: как уверяет друг prmarina, «в 1758 году (sic!) немецкий охотник Йохан Фридрих Фурман (Johann Friedrich Fuhrmann) на полном серьёзе оповестил мир о научном открытии. Ему, как он утверждал, удалось поймать зайчонка, откормить его зерном, и в марте 1756 года, как раз к очередной Пасхе, заяц снёс настоящее яйцо, которое по величине было не меньше куриного. Этот рассказ, как говорится в архивах, охотник готов был подтвердить под присягой».
Под присягой – это и впрямь серьёзно. Это отчаянно как серьёзно. Это именно что «научно». Но вот что я думаю. Думаю я, что известный в наших краях барон Карл фон Мюнгхаузен, в конце 1750 года оставивший русскую службу, к Пасхе 1756-го вполне уже ободнял в охотничьих развлечениях на Ганноверской родной земле, а там творчески увлёкся тем, что немцы называют jägerlatein – небылицы. Причём охотился барон преимущественно на зайцев, во всяком случае так твердили живые по времени барона свидетели.
Так вот, есть во мне подозрение, что бравый охотник Йохан Фридрих Фурман либо был лично вдохновлён отставным ротмистром русской службы, либо наслушался научно-фантастических рассказов баронова авторства в чьей-то незамысловатой передаче, и то: слухом земля полнится, и не только ведь русская земля.
Повторю – таков обычай, такая история и такая традиция. Традиция дожила до наших дней, правда лесных зайцев, за редкостью последних в германских дубровах, заменили вполне расхожие и, главное, куда как сравнительно с прогонистыми зайцами упитанные домашние кролики. Прагматично: кроликам далеко от дома и бегать не надо, яйца можно сложить в радиусе 100 метров от крыльца. А можно и ближе, метрах этак в десяти. Чтоб на что непасхальное не напороться.
***
К чему я это?
За крайние недели пришлось наслушаться и учитаться столькими научными, «под присягою» поданными версиями происхождения «коронной» напасти, что впору либо живым в ящик укладываться, либо садиться за сочинение новейшего «Прометея», в мюнгхаузеново-франкенштейном штиле, разумеется. Одни твердят про всадников Апокалипсиса, имея в виду три разновидности злого вируса, другие – про диверсию мирового правительства, третьи… Третьи, четвёртые и сто сорок четвёртые – про Бог весть что, во всём этого «весь-чточтива» изумительном разнообразии. А под шумок (если весь этот грохот падающей, рассыпающейся на булыжники великой Башни подходит под определение «шумок») кем-то делаются деньги, колоссальные деньги, новые и новейшие, прежде как бы и невиданные, может быть.
Мефистофель им в помочь. Я – о другом. Я – о том, что вся эта глубоко научная «вирусология» целиком и полностью укладывается в версию «заячьих яиц», отчаянно и отчаянно серьёзно Пасхальных. И когда-нибудь кто-нибудь из нас, из выживших и переживших, дико до неприличия, может статься, удивится, узнав окончательно и совершенно уже научно и правительственно-официозно выверенную версию ныне грянувшего, прущего скрозь дверной проём.
Кто-нибудь когда-нибудь нырнёт в кроличью нору – чтобы выбраться из неё с детским сокровищем. Сокровищем вконец обезумевшего, до предела избоявшегося зайца.

P.S. В «моих» охотничьих угодьях и зайцы водятся, да преогромные, лягастые, и одного я в незимнюю нынешнюю зиму, случилось, спас. А сегодня, минут десять тому, видел я пролетевшую над двором цаплю. К реке полетела. И это – и двор, и река, и цапля – не басня.
В отличие от меня самого, к обращению в пустую басню вполне уже приготовленного.
Tags: постзапятая
Subscribe

  • ЗеЛёНЫЙ ЛИК

    Дамоспода не мои, сколько мне известно, всякий отъезжающий в дальние и недальние края должен по себе хоть что-нибудь да оставить. Я оставлю две вещи,…

  • СеКУН-МАиОР

    Как всё-таки хорош, как изобретателен «носитель» русского языка! Смотрите-ка… 1. «Алексей Орлов уже в Ропшу приехал…

  • МАШКеРАД?

    Или «коня на скаку остановит»? «Служба в гвардии при Екатерине была самая лёгкая, офицеры, стоявшие на карауле, одевались в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments