likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

предПИСаТЕЛь

В жаре и дожде, только чтобы увидеть, как он летит,
Очень многие умирают.
Мы строим каменную башню на своих костях
Только чтобы увидеть, как он летит.
Теперь куда мы пойдём?
Rainbow, Stargazer (полувольноперевод)
Вот и осень в исходе. Косенькие тени последних её паломников-дней зыбкой цепочкой удаляются к исполненному серостей горизонту. Все сроки сбылись, все приметы и все, может статься, пророчества. И, сдаётся мне – иные проклятья.
И однако, при всей непреложной законности и полноте происходящего, вижу – зрю! – великое отсутствие как зияние прорехи в исхудалом холсте привычного и законного, а следовательно – ожидаемого.
***
Вот уж который год, при весне и при сроках, едва заслышав из дали неспешно близящуюся, нарастающую волну звука, я сбегаю с крыльца, или, если случилось оказаться при возне на дворе ли, в ходьбе на лесной дороге ли, в дикополье, у реки, - останавливаюсь и задираю голову к небесам, ища утверждения в сбывающемся: дикие гуси, короли-журавли летят, возвращаются. Домой. Ко мне – бестолковому захребетнику их великого хозяйства, Родины. Они здесь явились на свет, они обречены вернуться.
Всякую весну, уж который сряду год, я их встречаю, и всякую осень, точно по расписанию, провожаю. Они всегда летят надо мною, с юго-запада на северо-восток весной, и тем же маршрутом, в обратном направлении, осенью. Стаи-косяки бывают большие, сложносочинённые, а бывают и малые – классическим углом. Не раз и не два силился я счесть пилигримов – по головам и парам крыльев, но при крупных стаях, ища точности в счоте, всегда сбивался, как правило, после пятидесятого. «Много, - успокоивал я радостно-огорчённого себя, - их – много!»; опускал очи долу, следовал своим путём, возился в обыденных приземностях, елозил в небылицах. Сказать что я был счастлив в эти минуты – ничего толком не сказать, а и кто даст точную формулу: что есть счастье человеческое, что и кто?
С не-счастьем – проще: в эту осень, почти уж истекшую, исшедшую к временному небытию, ни гусей, ни журавлей – ни единого клина! – я не увидел. И не услышал. Хотя бы краем слуха, остриём кисточек души, нутряным или каким ещё зрением – не услышал, не увидел. Их не было в эту осень. А я ждал. Я и теперь ещё, больше из природного упрямства, поджидаю.
А их всё нет. А дни идут. Дни сходят, точно в халдейской какой, невымышленной повести, силком изъятой из чудного сна и утраченной по пробуждении.
А может кто – видел? Может они, эти странные птицы каким иным, другим, лучшим свои синопсисы преподают? Может, конец дураку: извиноватился?..
Прочитываю у Герцена, в «Былом и думах»: "Маццини мечтал Италией освободить человечество, Ледрю-Роллен хотел его освободить в Париже и потом строжайше предписать свободу всему миру".
Может и я – своего рода «предписатель», Арфаксад* не своего времени, так и чорт со мной: дурак-с. Но где мои и наши птицы, где – спрашивается...

*См.: П.Захарьин, «Арфаксад, халдейская повесть» (1793-1796 гг.). Утопия. Одна из русских народных утопий.
Tags: особый путь
Subscribe

  • ЗеЛёНЫЙ ЛИК

    Дамоспода не мои, сколько мне известно, всякий отъезжающий в дальние и недальние края должен по себе хоть что-нибудь да оставить. Я оставлю две вещи,…

  • СеКУН-МАиОР

    Как всё-таки хорош, как изобретателен «носитель» русского языка! Смотрите-ка… 1. «Алексей Орлов уже в Ропшу приехал…

  • МАШКеРАД?

    Или «коня на скаку остановит»? «Служба в гвардии при Екатерине была самая лёгкая, офицеры, стоявшие на карауле, одевались в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • ЗеЛёНЫЙ ЛИК

    Дамоспода не мои, сколько мне известно, всякий отъезжающий в дальние и недальние края должен по себе хоть что-нибудь да оставить. Я оставлю две вещи,…

  • СеКУН-МАиОР

    Как всё-таки хорош, как изобретателен «носитель» русского языка! Смотрите-ка… 1. «Алексей Орлов уже в Ропшу приехал…

  • МАШКеРАД?

    Или «коня на скаку остановит»? «Служба в гвардии при Екатерине была самая лёгкая, офицеры, стоявшие на карауле, одевались в…