likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

ТАяНЬе ТАйНЫ. Ч.Верхнее До

Начало

Одно из немногих категорических утверждений критика из эталонных времён Белинского, с которым я без толики, кажется, сомнения соглашаюсь: «Пушкин принадлежит к вечно живущим и движущимся явлениям, не останавливающимся на той точке, на которой застала их смерть, но продолжающим развиваться в сознании общества. Каждая эпоха произносит о них своё суждение, и как бы ни верно поняла она их, но всегда оставит следующей за нею эпохе сказать что-нибудь новое и более верное, и ни одна и никогда не выскажет всего…»
Вот и выходит, что иным человекам удаётся и ругать Христа по-матерну (чем тешился Белинский в присутствии молодого Достоевского), и как-то так уж хитро извернуться, что посреди вранья вдруг скол истины проблеснёт. Примером тому потасканный джентльмен-приживальщик из «Кошмара Ивана Фёдоровича», изрекший среди прочего анекдотического: «Мой идеал – войти в церковь и поставить свечку от чистого сердца, ей-Богу так… Сатана sum et nihil humanum a me alienum puto»*.
Пример нынешним либералам-«западникам», а с ними пропагандистам советско-коммунистского, кстати говоря. И, кстати же говоря, анекдот нынешних антиподов-разделенцев заключается, на мой взгляд, в том факте, что и те и другие, если подойти к ним «классово», в массе своей суть одно и то же – буржуа.
Но ведь всё-то у нас надвое – от «бабушка сказала» до «казнить-нельзя-помиловать», и ладно бы где на периферии быта и бытия, так ведь нет! – в самом средоточии, в «сущем». Sic.
***
Признаюсь: прежде, когда я прочитывал или слышал случаем про то, что «вышли мы все из “Шинели” Гоголя», расхоже припысываемое Достоевскому (хотя это вовсе не так), великий бедолага Гоголь представлялся мне в образе некой Кибелы-матери, в одночасье породившей всё что ни есть в мире русское-интеллигентное да творческое, по генезису андрогинное; прихотливая фантазия вырисовывала контуры «образа» Братства-Умиления, и слава Богу, весь этот сюрреализм со временем как бы сам собою истаял; но я ведь что? – отдельночеловечество, мизер, а формула-то шагает, мнёт ковыль, летит птица-тройка, и кучер на облучке что тебе олень-разбойник с большой дороги посвистывает: наеду – не спущу! бер-реги-ись!..
Пушкин (как явление) иначе движется, иначе не останавливается «на той точке, на которой застала его смерть», иначе – против раздвоившегося из корня мелкого, фантазийного чиновника Башмачкина; потому, может статься, что при дуэли шинель или шубу-то принято было сымать, скидывать с плеча.
Как отрешаться. При дверех в Тайну.
И я ведь не о дуэли как таковой, но о решении, о радикальном решении неких вопросов и проблем, каковые в жизни каждого человека случаются, при которых вектор движения – внутреннего движения – направлен в область цельного, единого «Я», то есть противно вариативному перебору могущих быть последствий, при неизбежном сопоставлении таковых с точкой замирания «бездны страшной на краю», где открывается множество лукавых дорожек с лазейками и чуланчиками, и из каждого выторчивает «я» маленькое, и эти-то «я-яшеньки» то хнычут и зовут, то топочут и ярятся.
Я не об «аристократизме» против «буржуазности», потому ведь в «чорном», «простом» народе цельного, неделящегося в себе «Я» куда больше было и прежде и есть доныне и будет до скончания веков, чем во всех, сколько бы их ни было, «героях былых времён» со всеми их родословными**.
Я именно что о Тайне. Тайне, если угодно, верхнего До,*** той ноты в верхнем регистре, после которой возможен только спуск, то есть выше в человеке ничего не существует. Не может осуществиться. О взятом усилием и удерживаемом слиянии «правды небесной» с «правдой земной» (метафора, если кто сомневается).
***
Всякому, пожалуй, хоть сколько-нибудь образованному да начитанному человеку известны слова Достоевского о том, что Пушкин «бесспорно унёс с собою в гроб некоторую великую тайну», и о том, что «мы теперь без него эту тайну разгадываем». Должны быть известны. Признание в том, что «Двойник» есть «самая светлая» идея из когда-либо формировавшихся в его, Достоевского, сознании, признание много меня в своё время до изумления озадачивавшее, в хрестоматийном списке начётчика-образованца вовсе не обязательно, но и всё же.
И всё же.
Знать надо. Знать – чтобы попытаться осмыслить и понять. Не столько, может быть, Пушкина и Достоевского, сколько самих себя, своё «я» – отдельно и в некой сообщности, которую можно (а и нужно) назвать «народом» и даже, может статься, «человечеством». Именно – насколько это единичное «я» цельно и в какой степени сообщительно. И здесь, разумеется, сокрыта великая тайна, а в тайне обретается идея. И тайна темна, и идея светла, и наоборот. И одномоментно. Как «везде» и «нигде». Как волна и корпускула. Как свет и мрак, как гений и дурак. Как снег, переходящий в дождь, и обратно, вот как у меня теперь на дворе, где, помимо дождя и снега ещё и полнолуние с равноденствием, и «страшно много загадок». То ли чорт знает что, то ли красота, то ли всё вместе взятое.
Но это уже почти «поэзия».
Оговорюсь: фразы эти – о тайне Пушкина и о двойнике – внешне ничем не связаны, они в разное время и по различным поводам, в отдельных текстах возникли; внешне связь их в одном – в Достоевском, в его сознании, в его искании и пожизненно неустанных попытках постижения и выражения неких смыслов. Единичного и множественного, общего; разделяемого, однако стремящегося (иной раз против хотения) восстановить цельность. Как обречонного на таковую из Начала.
В самом же Достоевском, в его сознании, как представляется, эти две разнесённые во времени фразы соединимы, если угодно, превосходной степенью: тайна – великая, идея – самая светлая. То есть – две вершины, два пика, две апогеи.
Или таки одна?
Если Пушкин и вправду «всемирен и всечеловечен» в своём гении, в чём был убеждён Достоевский, то несомненно – одна.
***
Теперь – частность: когда Достоевский говорит, что «мы», дескать, тайну «разгадываем», хорошо помнить, что здесь, во-первых, не случай академического «мыканья», когда человек производит на свет некий труд и, излагая собственные свои суждения, подаёт их от лица как бы общего – «мы» (так уж повелось, традиция); во-вторых, следует помнить, что слова эти впервые произнесены были в публичной речи, по поводу открытия на Москве известного памятника, и в собрании присутствовали писатели, журналисты («русские критики», в частности) и, разумеется, читатели, и чуть не все они были разделены на «лагери», на партии (западников и славянофилов, к примеру, или вовсе – монархистов и социалистов), и все они находились в непримиримой вражде, силились переспорить и обороть одни других, и проч. и проч. Так вот, Достоевский и констатирует сей факт, и как бы тщится превозмочь непревозмогаемое, воссоединить разделившееся, раздвоенное, воссоединить чудесно цельным именем Пушкина: «Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но Бог судил иначе».
Очевидную (и тогда, для самого Достоевского, и уж тем более теперь, из временной дали) иллюзорность надежды на эдакое чудо оставлю в сторонке, дело о другом: говоря «мы разгадываем», Достоевский, по моему мнению, выражал надежду на то, что кто-нибудь соединится с ним в деле разгадывания «тайны», которую он-то, Достоевский, уже «разгадал» и разгадку представил на всеобщее обозрение, но не лобово, как можно было сделать в статье «Дневника писателя», а через загадку романа с детективным сюжетом.
Речь, разумеется, о первом в дилогии и оставшимся, увы, единственным романе «Братья Карамазовы».

***
Всё пока. На сегодня, для очередной затравки, довольно. Персиков бы теперь – как Пушкин любил, пару дюжин на раз. А клюквы в сахаре терпеть не могу: кисло! Брусника куда веселей. Слаще.
Так вот, на сладкое заготовил я три цитаты и риторический вопрос к ним.
Цитаты:
Пушкин, в «Романе в письмах» (1828 год): «Не любить деревни простительно монастырке, только что выпущенной из клетки, да 18-летнему камер-юнкеру. Петербург прихожая, Москва девичья, деревня же наш кабинет. Порядочный человек по необходимости проходит переднюю, заглядывает в девичью, а сидит у себя в кабинете. <…> Звание помещика есть та же служба. Заниматься управлением 3-х тысяч душ, коих всё благосостояние зависит от совершенно от нас, важнее, чем командовать взводом или переписывать дипломатические депеши».
Салтыков (Щедрин) в 1863 году (т.е. когда уже и «души»-то прешли) издевается над севшим на почву «фермером» А.Фетом-Шеншиным: «… г.Фет скрылся в деревню. Там, на досуге, он отчасти пишет романсы, отчасти человеконенавистничает; сперва напишет романс, потом почеловеконенавистничает, потом опять напишет романс и опять почеловеконенавистничает, и всё это, для тиснения, отправляет в “Русский Вестник”».
Фет – на письме Л.Толстому (1879 год): «Тургенев вернулся в Париж, вероятно, с деньгами брата и облагодетельствовав Россию, то есть пустив по миру своих крестьян <…> порубив леса, <…> разорив строения и промотав до шерстинки скотину. Этот любит Россию.
Другой роет в безводной степи колодец, сажает лес, сохраняет леса и сады, разводит высокие породы животных и растений, даёт народу заработки – этот не любит России и враг прогресса».
Вопрос: кто, поэт «чистого искусства» Фет («робкое дыханье, трели соловья») или автор выделанного из «Истории села Горюхина» сатирического романа «История одного города» Салтыков ближе к Пушкину и его «тайне», кто?


*Я Сатана и ничто человеческое мне не чуждо (лат.).
** Уверен и убеждён, потому ничего русского под солнцем давно бы уже не осталось. На этой почве, в частности, возник и существовал многосотлетний миф о том, что это бояре плохи, но царь-то хороший, а с мифом и в самом мифе как натуральная часть его – феномен самозванства, с одной стороны, с другой – идея «народной монархии» (то есть «царь и народ», без «бояр» как чиновников).
***См.: А.Ахматова (и И.Бродский) о текстах М.Цветаевой.
Tags: особый путь
Subscribe

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…