?

Log in

No account? Create an account
ТрИ капКАНа – тРи КАНканА - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

January 10th, 2019


Previous Entry Share Next Entry
02:51 pm - ТрИ капКАНа – тРи КАНканА
КанКап 1-й
Кто управляет прошлым, тот управляет будущим.
Дж.Оруэлл
Когда Достоевский одарил Великого инквизитора «тремя китами» Римской Церкви – «чудо, тайна, авторитет», иные из русских читателей дрогнули, свидетельствуя: и Православная Церковь «на том стоит». Бог весть, отдам на суд тех, кто если не умней дурака, так начитаннее. Мне же представляется, что Фёдор Михайлович слегка преумножил сущности, стараясь представить дело так, как представлял бы его учитель Скотопригоньевской гимназии, разжӧвывая недорослям вроде Коли Красоткина матерьял из программы «дьячкового образования» (Пушкин). По мне, довольно одного, именно среднего элемента – «тайны», потому ведь что есть чудо? – тайна; что есть авторитет? – тайна. Что есть, наконец, Тайна? – Тайна. Другим словом – Бог. Триипостасный.
***
Можно размыслить и так, что чудо – суть прободение тайны в природу, авторитет – в общество: один из «дефектов» мiра сего. Тайна первична, чудо и авторитет – производные. Приобщиться тайны, постичь её, «отайниться» как обожиться – этим человек страдал задолго до явления Христа народам, а с Явлением обрисовался и путь – единый равно для всех, проложенный и пролагаемый из нутра Церкви, но вот ведь что: путь этот труден, брутален, грязен, мучителен, часто пролегает по грани человеческого, забегает за постижимые кромки, и более того – он алогичен, а-методологичен; он чаем, однако практически непредсказуем в безгарантийности достижения результата, той точки, того кончика иглы среди бездны, где – «всё, стал, и уже не упаду».
По замечанию одного английского историка, «Библия могла иметь различный смысл для разных людей в разные времена и при разных обстоятельствах. Она была огромным сундуком, из которого можно было вынуть всё что угодно». И человек «европейской» цивилизации принялся рыться в этом «сундуке», рыться с остервенением искателя сокровищ из какого-нибудь приключенческого, «пиратского» романа. Скоро догадавшись, что самой Тайны ни объять, ни вместить нет почти, наверное, никакой возможности, человек решил спрямить пути – облачиться в тайну, посредством её проявлений: чуда и авторитета.
Много позднее (Пушкина, в частности) Достоевский возгласил «городу и мiру» знаменитую формулу: «если Бога нет, всё дозволено», и Достоевскому поверили, поверили при нём, верят или делают вид, что верят по сей день; по расхожести употребления, по «потребительскому индексу», говоря языком торжествующией буржуáзии, формула эта побивает, думается, мыслимые и немыслимые рекорды на поле «многая знаний»; но кто задумывался над тем – верно ли слово «пророка»? Беру зеркальную форму: «если Бог есть, не всё дозволено». Так ли – на практике жизни, в известной истории рода человеческого? Разве человек и в присутствии Бога не вытворял и не вытворяет всё, что ему только на ум взбредёт? Разве это не человек распял Христа? Разве «к вящей славе Господа» еретиков сожигали тайные дьяволопоклонники, каким изображӧн Достоевским Великий инквизитор, а не воцерковлённые люди, истово, до исступления верующие в Тайну? Разве это сокровенные афеисты подтаскивали хворост к кострам, ковали «испанские» сапоги, рубили мечами направо и налево, палили из пищалей и пистолей по варфоломеевским ночам, и сожигались заживо, уйдя в раскол, тоже – сатанисты?..
Нет ведь. В массе их (в «теле») и во главе – нет.
И человеки постановили: «Бог есть, разумеется, Тайна, и тайна сия за семью печатями; но Он нас сотворил, не открыв доподлинно – ради какой нýжды, а значит и мы – тайна, мы чудо и тем уже авторитет». Постановив так, принялись за дело.
***
Сознавая, что в известной степени спрямляю пути изложения дела, тешу себя малым, именно – крепко держаться той стороны исторической правды, какую должен был бы принять из своего простодушно деревенского упокоения ренегат литературы, историк прошлого в будущем и просто рядовой помещик Иван Петрович Белкин. И вот ради чего.
Сколько-то времени тому упала в меня, малым камушком, одна вещица, поначалу показавшаяся сущей безделицей, блёсткой игры случая, даже не мысль ещё, но уже подозрение: в одну и ту же историческую эпоху (в одни и те же десятилетия) в России проявились «вдруг», а вскорости вполне сформировались-оформились совершенно внешне как бы не связанные, Бог весть на какие парсеки друг от дружки отстоящие три феномена – масонство, индивидуальное начало в литературе, хлыстовство-скопчество.
«Три источника, три составных части»… Но – чего?..
Дам кратким конспектом, контуром, в трёх частях, но и того для беглого касания любопытничающих, уверен, довольно.
Индивидуальное начало в русской литературе, известно, обозначилось в 17-м веке, возник интерес «общественности» к «личности писателя», к его «имени», к «биографии»; век Екатерины обозначенное оформил, узаконил, вознёс. Писатель получил барочную раму с холстом для намалёвки личной парсуны, анкету с графами: «жил-был-служил-любил-чудил-стрелялся». В период «Золотого века» дело вышло к апогее. Дидактичность литературы 18-го столетия в 19-м обрела черты «культа личности», с непререкаемостью чудесного, авторитетного слова – проявления таинственного Дара. (В веке 20-м «культ» закономерно переселился в политику, потому ведь что есть политика как не продолжение литературы, разве иными средствами.) Автор не только «получил имя», но – чин «Творца».
Ну, и «памятник нерукотворный». В каковом собственно автору принадлежит много что постамент, плита фундамента под оным, а всё прочее сооружение – плод неукротимого творчества поколений и поколений «русских критиков», литературоведов, историков, иной раз философов и богословов… Лес колонн «александрийских столпов», тела которых составляют бесчисленные, часто противоречащие один другому «штрихи к портрету», «строчки из биографий», запятые и помарки из анкет, благоухающие и не без дурного запашка «линии связей» того или иного рода, вероятия и вероятия вероятий, трактовки и всполохи околомистических озарений… Всё это и есть цена «Тайны-Чуда-Авторитета», в которых ни от тайны, ни от чуда, ни от авторитета часто не остаётся и крупицы, потому все они поглощены неутолимым интересом «общественности» к «личности писателя», к его «имени», к «биографии».
Цена, если угодно, Я-вления, «дипломатично» (во всех смыслах) объявленного как «индивидуальное начало в русской литературе».
Дело вошло в традицию; традицию нужно длить; люди, понятно, уходят, но «свято место пусто не бывает». Или – «Для Бога не существует закона! Где станет Бог – там уже место Божие! Где стану я, там сейчас же будет первое место… “всё дозволено”, и шабаш!..» («Чорт. Кошмар Ивана Фёдоровича».)
Всё это действительно очень мило. Легендарные слова Ахматовой о том, что Бродскому «делают биографию» (люди из «Конторы»), родом из «культурной установки пушкинской эпохи»; творческие усилия иных современных литераторов, сотворяющих не Бог весть что в художничаньях своих, но грубо и зримо и любовно кующих собственные биографии, с непременным освещением в масс-медиа, с участием в любом общественно значимом «кипише», того же корня. Конечно, специализация и специфика «богов» и полубогов» с течением времени менялась; сначала в один ряд, а после и на смену литераторам вышли актёры и актёрки, за актёрами певицы и певцы, за певцами девочки с «инстаграммами» в стрингах и мальчики с «ютубом» наперевес, «художники» с гвоздём в мошонке, при Красной площади… Деградация, вроде бы, налицо, однако в ней легко различить железную поступь алгоритма: vox pópuli vox Dei!
***
«Звёзды» сцены, синематографа, эстрады всех жанров и направлений, размноженные во всех видах и непотребствах таблоидами, подловленные и вытащенные за ушкó ордами папарацци, «социальными сетями» – все они «родом из детства», всё из того же детства «слабых бунтовщиков». Меняются эпохи, века, страны, государства, формации, но детство из коллективного Дон-Кишота неизымаемо. Против него можно восстать, однако победить нет ни малейшего шанса. Вот же – «сам» Пушкин восстал, предпринял слабую попытку «сказаться в нетях», «отречься престола»: «Ты царь: живи один. Дорогою свободной Иди, куда влечёт тебя свободный ум, Усовершенствуя плоды любимых дум, Не требуя наград за подвиг благородный…»
Что вышло? «Культурная установка», улица, фонарь, аптека, аэропорт нашевсёлого имени…
Ошекспириться на «покойнике» Белкине Бог Пушкину не дал: слишком много «разных чинов людей» сему воспротивилось. Ведь «даже если» Бог есть, всё одно всё дозволено. Всё. В том числе и скинуть Бога с парохода современности. По нужде великой. «Дай срок!»

Таков первый кап-кап-кан («источник» ведь), в самых общих, повторюсь, но и самых феноменальных чертах «исторических связей». На мой дурацкий взгляд.

 


> Go to Top
LiveJournal.com