June 5th, 2010

likushin

УБИЙЦА В РЯСЕ

Часть, из существенных, Осьмая: Хрусталь и Мокрое

3. Кана Монастырская, или Цитатник. Человек «третьего дня»

 

Для Бога, однако, никакой насильственной смерти не существует.

Граф Жозеф де Местр

 

Беснующийся Раскольников точно завещание оставляет Алёше: «многие благодетели человечества, не наследовавшие власти, а сами ее захватившие, должны бы были быть казнены при самых первых своих шагах. Но те люди вынесли свои шаги, и потому они правы, а я не вынес...» (417; 6)*.

Сценка из знаменитой постановки МХТ 1910 года «Братьев Карамазовых», в передаче Н.Эфроса: «Алеша уходит, и из ниши ему вслед доносится: “Алеша пошел в монастырь, обошел его кругом через сосновую рощу, прошел прямо в скит” и т.д. Это выходило эффектно и как-то по-особенному торжественно»**.

Достоевский о «Дон Кихоте»: «Это зрелище напрасной гибели столь великих и благороднейших сил может довести действительно до отчаяния иного друга человечества, возбудить в нем уже не смех, а горькие слезы и навсегда озлобить сомнением дотоле чистое и верующее сердце его...» (25-26; 26).

Раскольников на умышленном убийстве сламывается, рыхлеет, Алёша, на убийстве случаем – крепнет, утверждается; в Родионе идея начинает агонизировать, а душа понемногу светлеет, в Алёше душа смердит, а идея только вызревает, становится. Оба обречены на покаяние, и оба остались с открытым финалом персонажьих судеб. Кто возразит, что это – в мальчиках Роде и Алёше – не «зрелище напрасной гибели столь великих и благороднейших сил»? Но кто дерзнёт стать противно тому факту, что Достоевский увидел в Рыцаре-Набедреннике зерно и семя жесточайшего восстания человека на Христа, в попытке замещения Его в делах земных, в самодеятельном учинении «высшей справедливости», и уже безо всякого оттенка комического...

 

Collapse )