March 20th, 2010

likushin

УБИЙЦА В РЯСЕ

Часть, из существенных, Осьмая: Хрусталь и Мокрое

2. Пред-Канье: Эпилог.

 

- Странник! Крестом да ногами правду ищет. Святой человек.

- Святой! Отца убьет, мать заживо в гроб заколотит, знаем.

А.Ремизов. Бова-королевич

 

Эпилогов в настоящих драматических произведениях не бывает – по крайности случаются финалы. К примеру, в «Ревизоре» на месте финала немая сцена. Гоголеведы-гоголисты, птичье племя на червячке, в голос твердят, что «Ревизор» есть пародия на светопреставление, а Хлестаков – антихрист, грянувший на русскую провинцию, - не на Санкт-Петербург и даже не на старушку-Москву, а на провинциальный «Скотопригоньевск». «Народ безмолвствует», своего рода традиция. Нашевсёлый Пушкин в повести «Барышня-крестьянка» вывел: «Читатель избавит меня от излишней обязанности описывать развязку». Та же, по сути, содержательная немота, финал!

По науке, эпилог предоставляет автору «редкую» возможность рассказать, что случилось с действующими лицами после развязки, какими путями пошли гулять их дальнейшие судьбы – это ведь самое интересное, увлекательное и захватывающее! (Для читателя, не для автора: автор уже устал от зудения-мельтешни персонажей, спешит в уединение, в «обитель чистых нег», etc...) В этом смысле заявленный Ликушиным эпилог необходимо обретает приставку quasi-, потому как весь «Убийца в рясе» есть опыт эпилога роману «Братья Карамазовы», рассказ о том, что случилось и могло случиться с протагонистами гениального творения Достоевского, а с ними и через них – что случилось и что может ещё случиться с нами – с Ликушиным и с тобою, Читатель.

В этой точке прихотливого повествования самое время вспомнить об одном из парадоксалистов ХХ века – друге последних лет Эйнштейна Курте Гёделе и его парадоксальных теоремах. Коротенько и на бегу можно сказать, что Гёдель доказал неочевидность общепризнанных аксиом, из ряда «2х2=4». Помнишь ли, Читатель, что Достоевский в «Записках из подполья», нервически возвышая голос на общепризнанные аксиомы, настаивал, что дважды два, парадоксально, но и естественно по-человечески скорее и чаще всего будет не «четыре», а «пять»! Помнишь ли ещё, что Достоевский просмеялся через Ивана и над верующим в свои аксиомы Алёшей, и над «мальчишествующей» в своей скоропóдвижной образованщине Россией: «Не стану я, разумеется, перебирать на этот счет все современные аксиомы русских мальчиков, все сплошь выведенные из европейских гипотез; потому что что там гипотеза, то у русского мальчика тотчас же аксиома, и не только у мальчиков, но, пожалуй, и у ихних профессоров» (214; 14). Помнишь ли ты, Читатель, что Достоевский сам был первейшим парадоксалистом своего века и до последних времён!

 

Collapse )