likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

ПЛоСКаЯ ЧЕРЕПиЦА (своего рода оффтоп)

Вчера был тёплый денёк – заветренный с южной околицы, крепко сыплющий в себя листвой, потому подпирающим его другим, будущим пока ещё только, ненародившимся дням листва не нужна: в зиму лес должен войти голым, как человек – в Небесный Иерусалим. (А ведь неуютно должно быть, точно в дурном сне – и глупо и стыдно, а трубы гремят и поют и зовут!) Встал я, по обыкновению, рано, до исхода дня работал своё, ближе к вечеру, выйдя на крыльцо, свистнул собаку и отправился с нею в променад, по дороге жолтого песка, из леса отходящего в лес вечно-зелено пьяный, танцующий, сосенный, вроде того, что на Kurische Nehrung, и лучше того и веселей и мрачнее.
При входе в «дансинг» повстречались с давней знакомицей – куницей; собака метнулась на перебежке зверька от одной сосны к другой, с «лиры» на «гиероглиф» – и не успела, уселась под деревом, задрала морду, оглянулась ко мне. Куница – метра четыре до неё, всего-то! – с любопытством поглядывала то на собаку, то на меня: что, дескать, ещё поиграем? Я пожал плечами: ну, с иными существами лучше издали дружить, у них свои правила, у нас – свои. Да и что такое правила? Для одних – воротник, для других ужин, для третьих смерть.
- Я не волшебник и не гений, по Канту, - объяснил я собаке. – Идём. Соблюдать надо, а то ведь скоро совсем стемнеет…
Сколько-то времени до того я и вправду поминал прикуршского жителя Иммануила Канта, его честные правила под набрякшими звёздным ветром небесами и его (будто бы) фразу: «Гений есть способность создавать то, к чему нет определенных правил». И вот отчего...
***
Днями, в один час, залезши в журнальный хаос, выхватилось из пробеглостей, а с тем и застряло: из дневника писателя Прилепина – что поэтесса Витухновская есть «злой Гоголь» современности, в другом журнале – вот это, вроде как её, Витухновской то есть, собственное:
«… Советские вытащили из русской литературы всё худшее – например, страдание. Советские не только воспевают и оправдывают страдание. Они ещё и распределяют его. Заворачивают в специальные пакеты, как в своё время кремлевские пайки. Прижимают к сердцу. Потихоньку откусывают в постельке. Тайно (как колбасу) размякшими уже от старости клыками. Советские усвоили из русской литературы многословие и занудство. Как известно, у Достоевского были вечные карточные долги. Чтоб расплатится с ними, он и писал так затянуто. У советских долгов может и не быть. <…> Советский бессубъектен и от того чудовищно завистлив – он всё время мерит на себя чужие биографии, чужие статусы – то он как Пушкин, то как Маяковский, то как Рембо. Вечно стремится одеть что-то с чужого плеча – то гоголевскую шинель, то ватник».
Вот уж гоголь-моголь. Я не любитель советского, всех этих марксистов, сталинистов, троцкистов, верных ленинцев и проч. Но ведь явно врёт «злой Гоголь», врёт что кофейная институтка, подловленная инспекторшей за нехорошим, стыдным, худым. И с какого перепугу высунулись вдруг «долги» и Достоевский; поза есть (общая для известного содержания котерии* поза), но где логика? Где правила если не хорошего тона (сего нет в помине), так хотя бы поведения в общественных местах? Или это теперь – некая норма («это интернет, бэйба»)?
Бог весть. Я шагал жолтой песчаной дорогой, приглядывал за рыщущей обочинами собакой, всматривался в темнеющий лес, и ведь я его понимал, я научился понимать простое и прежде казавшееся «диким». Я принял правила, а, может быть, создал в себе то, «к чему нет определенных правил». Как знать? Но это касается только меня, на мне окончивается, вбирая в кокон ответственности лишь то и тех, кого я успел и захотел «приручить», и кто, встречно, пожелал «приручиться». У меня есть дорога, путь – светлый даже когда совсем темнеет, до ни зги, но – путь. Здесь нет ломающих всё и вся кризисов, здесь земля, традиция, почва, а не безумные подвески взбалмошной королевы мегаполисов.
Да – я, продолжая уверенно-привычно шагать назад (или – вперёд?), к дому, перескочил к прочитанному давеча же у третьего автора, и, что называется, в тему: «Кризис современной литературы – явление системное. Это кризис человеческого сознания. Ни постмодернизм, ни другие современные течения и направления новейшей литературы не смогли дать человеку-читателю твердую морально-эстетическую почву, как это было ранее в XVIII, XIX, начале XX вв. Более того, все эти “измы” скорее отдаляют от общепризнанных норм, отрывают от общности всего человечества, провозглашая индивидуализм в чистом виде. Человека оставили один на один с неразрешимыми проблемами в обществе, описанными в литературе. <…> Старые формы изложения и подачи литературного материала, при помощи которых происходило вживление библейских истин в сознание современного читателя себя полностью исчерпали. Возможно даже изобретение новых условных литературных моральных принципов, безнравственных в традиционном понимании. Но это вынужденная необходимость, рожденная кризисом современной литературы».
***
Ни больше, ни меньше – «изобретение новых условных литературных моральных принципов, безнравственных в традиционном понимании». Неужели же это всерьёз и взаправду? Но если так, тогда налицо и факт, и оправдание его, апология, и дело не в гормональном взбрыке выставившей себя из ряда вон индивидуальности, а именно что в котерии, для которой и «совки», и «колбаса», и «мазохистская похоть к страданию» как «худшее в русской литературе», и «ватники», и «колорады», и «кружевные трусики» – это мазки одной кисти, детали общего полотна, и по неловкому Прилепинскому тропу (Прилепин часто неловок) можно и нужно до «доброго Гитлера» договориться, и кое-где уже договариваются и договорились. Но какой же тут, с позволения, «Гоголь»? тут самый что ни на есть гитлерюгенд, и презлой, и цель имеющий, и, может быть, средства, Потому это же и процесс и перспектива, и от «условных литературных моралей» легко и прямо скатиться к реальным и житейским  повседневным-нормативным обыденностям…
Что ж – прощай, Русская Литература?.. Или – здравствуй, племя младое, незнакомое?..
Да, я, признаюсь, полез и почитал кой-какие стихи сей дамы (давно не девочка, вроде), почитал: «индивидуализм в чистом виде» – мягко сказано. Как образовалось, кто образовывал и где?.. Неважно. Детали – мелочи, пыль дорожная, ерундопль: у нас же, наверное, в России образовывалось и образовалось, на недоброй и скупой груди Родины-матери.
***
Об-раз-о-ван-ие… И «раз» и «one» – два в одном, мультикультурно и толерантно. Никаких антагонизмов. К чему я это? Да к тому, что образование у г-жи Витухновской как-то сомнительно, то есть оно может быть и есть, а может и нет. Вроде как у теперешнего масскультурного тинейджерства, которое в топ-толпности своей ни истории, ни литературы не знает. И знать, кажется, не желает. Но уж если ты литератор, и с «именем» уже, и взялась, положим, погулять в жолтой кофте с новым изданием «Пощёчины общественному вкусу», Достоевского с парохода современности в очередной раз спихнуть вознамерилась, так уясни для себя – какие такие «вечные карточные долги» принуждали бедолагу Фёдора Михайловича к «многословию и занудству». Ведь не было сего. На рулетке вдрызг просаживался, это факт. Но факт и то, что до главных своих «многословных и занудных» романов Достоевский с игрой на рулетке завязал. Напрочь завязал. Как отрезал. И это общеизвестно.
Кстати о картах. Анна Достоевская свидетельствует (факт): «Кстати о картах: в том обществе (преимущественно литературном), где вращался Федор Михайлович, не было обыкновения играть в карты. За нашу 14-летнюю совместную жизнь муж всего один раз играл в преферанс у моих родственников, и, несмотря на то, что не брал в руки карт более 10 лет, играл превосходно, и даже обыграл партнеров на несколько рублей, чем был очень сконфужен». Ей вторит доктор С. Д. Яновский, знавший писателя с 1846 года: «В карты Федор Михайлович не только не играл, но не имел понятия ни об одной игре и ненавидел игру».
Повторю за ними – не-на-ви-дел. И карточных долгов – вечных и невечных – не имел. И рулеточных – «вечных» – не имел. Нет о том сведений и свидетелей верных.
Что же до «вечных карточных долгов» – так это Пушкин, не Достоевский. Пушкин, который «тоже», «как» Витухновская, поэт. Но, верно, здесь, в представлении Витухновской и Пушкин на той же полке – «многословен и зануден», в «Евгении Онегине», например, в «Повестях Белкина», в «Капитанской дочке», в «Моцарте и Сальери». Были, «кстати», такие два музыканта, один – гений, другой…
«Злой Гоголь», может быть? Так нет ведь. Не при делах здесь Гоголь. Врёт Прилепин. Наговаривает на Витухновскую. Гоголь – гений. Гениальна ли Витухновская? По мне, так не виноватая она в сём. Миновала чаша. Но Витухновская – есмь, и читатель её – есмь, и стихи – есмь, и прокламации: факт современности. Текущей. Потому ведь сказано – в оправдание всем и вся: «Старые формы изложения и подачи литературного материала, при помощи которых происходило вживление библейских истин в сознание современного читателя себя полностью исчерпали. Возможно даже изобретение новых условных литературных моральных принципов, безнравственных в традиционном понимании. Но это вынужденная необходимость, рожденная кризисом современной литературы».
Необходимость. Вот так. Ни справа, ни слева не обойдёшь, только снести можно – с лёту, не заметив препятствия, а если успело-таки мелькнуть – забыть, вычеркнуть из того, «к чему нет определённых правил». Из жизни (своей). Из сознания. Из памяти.
***
Но ведь и вычеркнешь – в тебя впихнут, тебе напомнят (есть те ещё мастера сетевого маркетинга), мордой сунут, как пьяного в миску с салатом, в блюдце с страдальческой колбасой. Гегеля похерят, а Витухновской накроют. Вот этого Гегеля, что в «Эстетике»:
«Объект, соответствующий поэзии, есть бесконечное царство духа. Ибо слово, этот наиболее податливый материал, непосредственно принадлежащий духу и наиболее способный выражать его интересы и побуждения в их внутренней жизненности, - слово должно применяться преимущественно для такого выражения, которому оно наиболее подходит, подобно тому как в других искусствах происходит с камнем, краской, звуком. С этой стороны главная задача поэзии будет состоять в том, чтобы способствовать осознанию сил духовной жизни и вообще всего того, что бушует в человеческих страстях и чувствах или спокойно проходит перед созерцающим взором, - всеобъемлющего царства человеческих поступков, деяний, судеб, представлений, всей суеты этого мира и всего божественного миропорядка». 
Божественного! – слышу ли я звуки труб Последнего Града? Слышу, слышу. И собака моя слышит, и близок дом, и дорога – жолтого песка – пройдена уже, и почти донельзя.
И что делать, как быть? Как, в эдаком-то виде, с «новыми моральными принципами» в пост-сознании в Небесный Иерусалим явиться, где все чистые и голые и безпамятно-незапачканные, точно в бане вечного против карточных долгов гедонизма? Не пустят ведь. Выставят при входе декорацию Kurische Nehrung, а при ней – злобную куницу небывалых каких-нибудь, чудовищных размеров, и звероводом – высокожанрового маниака человеческих страданий, трагедий мейстера герра Шиллера (колбасник, как и все немцы, хоть и не совок, но тоже «гнилозубый»). А тот-то Шиллер, через письмо другому страдальцу-колбаснику, герру Гёте, и рад на тебя, беззащитного, голенького, тугу науськивать: «Если отдельные мысли гения противоречат нашему пониманию, то это не должно вызывать нашего опровержения, ибо в общем сочетании они могут оказаться и необыкновенными».
Отдельные мысли… Вот как. Общее сочетание… Ещё лучше. Всё можно вывернуть, из всего выкрутиться: пост-постмодерн и далее! Вот же – мультикультурализм как отрицание культуры вообще, напрочь, в принципе. Как тщета совокупления несовокупляемого. А ведь – будни Европы. Германии. Теперешних. Без Шиллера и без Гёте. В поисках счастья. Для всех. Навеки.
Я – дома. Абзац.
***
Возвратившись с прогулки, почёсывая собаку за ухом, наткнулся за чаем и дежурной сигаретой – в домостроешной журналке, в статье о плоской черепице, почти немецкой, «Кантовской» (на следующий год надо будет крышу перекрывать, а в ней без малого триста квадратов): «Выглядит такая кровля действительно по-европейски – оригинально и современно». Где-то – норма и традиции и глубокая древность в замшелых заскорузлостях, а у нас всё ещё «оригинально и современно». Дурят нашего брата, за фук берут. А мы – что?..
«Рог времени трубит» из наших «пощёчин». Козлиный рог. Настоящее тесно. Последний тёплый денёк усыпал себя листвой, унёсся в необъятность прошлого: трагедия или драма? Неважно. Жанр высокий. Настолько высокий, что душа в нём звенит, предчувствуя страдание. Неизбываемое уже, внеколбасное и безвитухновское. Ведь если человек рождён для счастья, то умирать ему можно только для страдания. Кто это изрёк? Первую часть, известно – Горький, изрёк для советских, которым «жить стало веселее». И жили ведь. И страдали не из прихотей пропагандистов и «мастеровых литературы», и не отдельно от всего мира, «по советскости» своей, а потому весь ХХ век и весь мир в нём (две трети – наверное) был исполнен страдания, жутчайших нагромождений невыносимого страдания – тотальной войны, тотального уничтожения и отчаянной воли к жизни, к простой жизни, даже, может быть, вовсе без литературы, без стихов, но с песней. Без песни ни жить, ни умирать нельзя – закон.
Адорно, говорят, вбросил максиму: «После Освенцима поэзия невозможна».
Возможна. Теперь мы это знаем. Только – какая поэзия, и ради чего?
Некто Андрей Ваджра: «За всем, что делает человек в своей жизни, так или иначе, стоит стремление к счастью. Проблема только в том, что не всегда разнообразные концепции «счастья», в случае их реализации, действительно приносят человеку искомое. Не меньшая проблема заключается в том, что крайне редко среднестатистический человек, потерявшийся в дремучем лесу разнообразных концепций «счастья», действительно понимает, чем для него является это искомое счастье. Именно поэтому основная масса индивидов плотной толпой валит на зов удовлетворения базовых, психофизиологических нужд, воспринимая забитый желудок и опустошённую мошонку как долгожданное счастье. Но человеческая природа так устроена, что возможность удовлетворения базовых нужд ведёт к возникновению вторичных потребностей, по своей психофизиологической силе ничем не уступающих вмонтированным в биологическую матрицу человека инстинктов, ориентированных на фундаментальные нужды организма. <…> Таким образом, спираль нужд и потребностей непрерывно закручиваясь, уходит в бесконечность непрерывного удовлетворения бесконечно возникающих желаний. <…> При этом не менее важно то, что на пути к этой иллюзии счастья, человек совершает самые дикие подлости, гнусности и преступления, идёт на всё, чтобы добраться до беспрепятственного удовлетворения своих потребностей: убивает, разрушает, мучает, предаёт… А потом, совершив всё это, он просто умирает, не достигнув своей заветной цели, и даже не поняв, что эту цель он не может достичь в принципе, находясь в рамках навязанного ему алгоритма. Именно поэтому западное “потреблядство”, ставшее неким эталоном для незападных народов, по своей сути представляет собой абсолютный тупик развития не только общества в целом, но и каждого его члена в отдельности».
О-хо-хо! А ведь это тоже своего рода страдание – искание безлимитной счастьефикации себя любимого, и отказ в таковой, отказ «свыше». Страдание. Которое распределено на всех, не всем, правда, пока роздано. Но все получат: каждому – своё.
(Всем, пока – адье, пойду читать деревьям стихи Гезиода – на долгую зиму. И, с Гезиодом – стихи Нелли Закс, родившейся в Германии еврейки, лауреата Нобелевской премии 1966 года, как раз о страдании:
…Ты сеешь себя с каждым зерном секунды
в ниву отчаянья.
Из мертвых восстанья
твоих невидимых весен
окунуты в слезы.
Небо полюбило о тебя
разбиваться.
Ты стоишь в благодати.
Перевод С.Аверинцева)

*Котерия – тесный союз неких лиц со своими особыми частными интересами, «партия».
Tags: пост-интеллигенция, пост-смыслы
Subscribe

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…