likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

ГроSSTORиЯ над ЕГЕРсТОРФом*

Всякое дерево, не приносящее плода доброго,
срубают и бросают в огонь (Мф. 7:19).

Россия – страна охот и охотников, в этом одно из моих незыблемых убеждений. В разные времена у нас охотились то на дураков, то на умных, в эпохи торжества симфонии властей и общества – на тех и других одновременно. Причём сами охотящиеся были и остаются и пребывают через одного теми же умными и дураками, что потенциальные жертвы их увлечения. В эффективные орудия охоты выбрана политика (как бы само собою так вышло), потому в политике у нас разбираются даже те, кто ни бельмеса не смыслит в хоккее и футболе (не говоря о литературе, плотницком деле или, скажем, рисовании и проч. художествах). Причиною того, что политикой заняты чуть не все поголовно, следует, верно, признать инстинкт самосохранения, ведь известно: если ты не занимаешься политикой, тогда тобою займётся она, родимая.
Тщательно скрываемый, но упрямо выторчивающий изо всех щелей Русского дома страх – это и есть главная особенность русской безоглядно бесстрашной охоты. Но вот парадокс: трус, или просто человек боязливый – он ведь вовсе не боец, не добытчик, он, скорее, разбойник с большой дороги, башибузук в башмачкинской шинелке, революсьонэр-экспроприатор, тырнетный швондер, и потому ему жизненно необходимо вспоможение. Вспоможение «свыше». В наших обстоятельствах такое вспоможение (не столько себе, сколько против соседа, и именно против негодного соседа – либо «шибко умного», либо «последнего дурака») одни ищут там, где от веку «Запад нам поможет», другие – в створе ворот одной из башен Кремля, откуда вот-вот «Сталин придёт – порядок наведёт». Точно как в древностях, в эпоху Гомера, когда славный герой Ахиллес, не имея возможности построить под себя однополчан-соплеменников, призывал на их «медноумные» головы гнев богов, чтоб те били дураков данайцев до смерти. Изменнически и коварно призывал, но что с того: человекобогов не судят, даже если они – пятая колонна в боевых порядках. С тех пор многие захотели на человекобогов выучиться – по Белинскому и по поговорке: не хочешь – научим, не можешь – заставим.
Словом – на войне как на войне, говоря культурно и по-французски.
И то – диванных генералов в нашем «народонаселении» легион, профессиональных игроков в «если бы директором (президентом) был я» больше, чем любителей кавээна и групповых совокуплений: охотятся (танцуют) все. При этом каждый охотник рискует стать жертвой, а каждая жертва мнит себя охотником, и кто кого «ужинает» и кто кого «танцует» – остаётся у нас большим вопросом, чем вопрос жизни и смерти, чем вопрос «быть или не быть».
Парадокс, но это ведь, как ни крути, вопросы вовсе не политики, а – Культуры. Культуры быта и (местами) даже бытия. А «политика» в данном случае лишь дурная болезнь, дробность, частная перверсия целого Культуры, наносная гниль на здоровом теле, грибок, от которого следует избавляться самому, лечить дитёнышей и спасать соседа.
Потому – чем большее место в жизни «простого» человека займётся Культурой, тем слабее будет тяга в чорную дыру каннибализма.

Засим – на зелёном луче – поворот оверкиль, или дальше в ломку некоторого числа национальных русских игрушек. Дело «Чорта из бонбоньерки» и «Бунта в петлице» (с нотабенью пулевых заметок) и начато, и далеко от раскрытия и – продолжается.

В ленте, у stas_senkin, иллюстрацией: «Россия – страна поверженного и покалеченного идеализма. Нет, костры ещё горят и есть самоотверженные жрецы, дежурящие у вечных огней. Но сам русский идеализм дважды споткнулся в прошлом веке, упал, сломал обе ноги и клянчит теперь деньги в переходе. Деньги стали ценностью номер один. Говорю это без толики высокомерной грусти, свойственной идеалистам. Просто констатирую, что даже маленькие деньги стали дороже больших идей. Что же происходит с обесцененными идеями? – правильно, их пытаются "впарить". Некоторые свитки древних идей представляют из себя букинистическую редкость, но и эти соты давно пусты. В основном на прилавках патока под видом мёда. Разбираться в этих сортах говна не нужно – бери любое, по вкусу оно примерно одинаково. Даже идеи успеха, типа – встань с печи, заработай денег – начинаются с попрошайничества. Оплати вебинар и мы расскажем как стать миллионером. Порцию дофамина за твой грошик. Целое десятилетие в России проходит под знаком впаривания определённых идей обществу, и за весьма скромное вознаграждение. В итоге в России зреет тотальный, всеобщий нигилизм. Точнее не зреет, а проступает через всеобщее идейное разложение. Этот нигилизм не принимает форму протеста, ведь протест продукт недовольства и оппозиционных идей, которым не верят, как не верят, например, в Гербалайф. В нашем обществе верят, что Гербалайф покупают слабоумные и лох это судьба. Никто в здравом уме себе такой судьбы не ищет. На крайняк сам станет впаривать идеологический Гербалайф за мелкий прайс, что тоже позорно. В лучшем случае встроится в государственные системы, имитирующие идейную жизнь. Но протест есть, протест всегда есть и он принимает форму весьма близкую к буддисткой Хинаяне – уйти, отойти, отползти. Апофатическое богословие россиян утверждает через отрицание – истина не в Путине, не в Навальном, не в нас, не в них. Ни в ком, ни в чём. И эту идею никто не навязывает, но все сами к ней стремятся, как к центру – чёрной дыре, лежащей в основе русской цивилизации. Это не ненасильственное сопротивление Ганди, а ленивая смерть общества снизу, когда смертная рабская лень мертвит и господ, достигает их костей и жил в элитных бутиках, пробирает своей мерзотностью, лишая смысла и радости. Поэтому они за счастье полагают упорхнуть из орбиты русского мира, как бабочки от открытого огня. Счастье, оно очень хрупкое. А в России доступная высшая форма жизни – агрессивный и хищный богомол».

Так ли это, гм. Но многое ведь кажется верным.
Сюда же, к размышлению, напомню и прибавлю кое-что. Напомню не о «заговоре» Римского, Лондонского или какого другого из легендарных «клубов»-«обкомов», но о том, что уже делается на родной почве, хотя всё ещё выдаётся за «прогнозы» и «пророчества».
Нейролингвист Татьяна Черниговская: «Произойдёт разделение на тех, кто будет уметь читать сложную литературу, и тех, кто читает вывески». Первые будут «посвящёнными», составят «элиту». Вторые...
Вот, у sveti_cvet: «Вчера, прочитав полусерьёзный пост про Пушкина  и комментарии к нему в ленте ФБ, пыталась понять,  среди кого я живу и кто я в этом мире.
Не в том смысле, что я умная, а они – дураки, я  – одаренная, а они – бездари, а что происходит в этом городе, стране. Неужели между мной и ближайшими другими такая разница?
Почему  выпускница МГУ, местный журналист, перечитав "Барышню-крестьянку" вслед за своей плачущей от тоски и непонимания дочерью, выдаёт – "какая-то муть", "невозможно это есть",  "язык неудобоваримый". А 12-летняя её дочь наотрез отказывается читать – "не по-русски". И дальше комменты... Бывших выпускников филфака в возрасте 35+  – "Пушкин – попса, Лермонтов – поп-рок, Достоевский – ближе к хэви". Я понимаю,  шутят... Да не совсем. Потом появляется учитель литературы – "чему тут удивляться? Можно сказать, что мы пользуемся совсем другим языком! Половину слов просто переводить нужно, молчу о построении фразы и стиле. Пушкин тоже над нами бы рыдал и хохотал". Последнее непременно. Учитель отчасти прав, но не так чтобы "совсем другой язык". Или я слепа и безнадёжно архаична? И я не о рядовых людях. Я о тех, кто занимается словесностью, среди которых я живу и работаю…»

Сравните, дамоспода не мои. Сравните и задумайтесь – какую власть даёт иным человекам «сложная литература», какие права она им обеспечивает, какие победы сулит эксклюзивное владение «сокровенным знанием», а кому этого «не дано», даже если их этой науке «учили» в специализированных факультетах…
И ещё – сравните.
Достоевский. «Поэма о Великом инквизиторе» («Братья Карамазовы»): «О, никогда, никогда без нас они не накормят себя! Никакая наука не даст им хлеба, пока они будут оставаться свободными, но кончится тем, что они принесут свою свободу к ногам нашим и скажут нам: „Лучше поработите нас, но накормите нас“. Поймут наконец сами, что свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда не сумеют они разделиться между собою! Убедятся тоже, что не могут быть никогда и свободными, потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики. <…> Клянусь, человек слабее и ниже создан, чем ты о нем думал! Может ли, может ли он исполнить то, что и ты? <…> Он слаб и подл. Что в том, что он теперь повсеместно бунтует против нашей власти и гордится, что он бунтует? Это гордость ребенка и школьника. Это маленькие дети, взбунтовавшиеся в классе и выгнавшие учителя. Но придет конец и восторгу ребятишек, он будет дорого стоить им. Они ниспровергнут храмы и зальют кровью землю. Но догадаются наконец глупые дети, что хоть они и бунтовщики, но бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего не выдерживающие. <…> Слишком, слишком оценят они, что значит раз навсегда подчиниться! И пока люди не поймут сего, они будут несчастны. . <…> Тогда мы дадим им тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ, какими они и созданы. О, мы убедим их наконец не гордиться, ибо ты вознес их и тем научил гордиться; докажем им, что они слабосильны, что они только жалкие дети, но что детское счастье слаще всякого. Они станут робки и станут смотреть на нас и прижиматься к нам в страхе, как птенцы к наседке. Они будут дивиться и ужасаться на нас и гордиться тем, что мы так могучи и так умны, что могли усмирить такое буйное тысячемиллионное стадо. Они будут расслабленно трепетать гнева нашего, умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, как у детей и женщин, но столь же легко будут переходить они по нашему мановению к веселью и к смеху, светлой радости и счастливой детской песенке. Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы им позволим грешить. Мы скажем им, что всякий грех будет искуплен, если сделан будет с нашего позволения; позволяем же им грешить потому, что их любим, наказание же за эти грехи, так и быть, возьмем на себя. И возьмем на себя, а нас они будут обожать как благодетелей, понесших на себе их грехи пред богом. И не будет у них никаких от нас тайн. Мы будем позволять или запрещать им жить с их женами и любовницами, иметь или не иметь детей – всё судя по их послушанию – и они будут нам покоряться с весельем и радостью. Самые мучительные тайны их совести – всё, всё понесут они нам, и мы всё разрешим, и они поверят решению нашему с радостию, потому что оно избавит их от великой заботы и страшных теперешних мук решения личного и свободного. И все будут счастливы, все миллионы существ, кроме сотни тысяч управляющих ими…»
Ну, разве не правда «текущего» дня, длящегося minimum целое столетие, при переменах формаций и режимов, при потрясениях такого масштаба, что все Атлантиды должны бы содрогнуться и утопнуть заново, разве не правда – повторю – что «кино с цирком» есть важнейшие из искусств счастьефикации человеков? «Клиповое кино с экшн-цирком» – хлеб, Пушкин – муть, Литература – мякина…

*«Егерь» – это производное от немецкого слова Jager – охотник, стрелок, должностное лицо в охотничьих хозяйствах России.
«Торф» – плотная масса, образовавшаяся из перегнивших остатков болотных растений, употребляется как топливо.
Tags: интеллигенция, смыслы
Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • СиСТЕМа ХА

    Прочлось: «В рамках довольно интересного исследования делается предположение, что, как и Вселенная, наш мозг может быть запрограммирован…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments