likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

ТеРМОяБеднЫЙ сИНТеЗ. НЕОбХОДиМОЕ ДОполНЕНиЕ

Литература и кинематограф советского периода русской истории не бросили «маленького человека», и сам он никуда не девался из жизни, несмотря на горечь утраты имущества – титулярной шинели, мелкочиновного раболепия пред господами генералами и проч.* Но было именно так: только новый ковчег со всеми «чистыми» и уцелевшей частью «нечистых» (см.: Маяковский, «Мистерия-буфф») отшвартовался и взял курс к берегам рая земного, в дно постучали: «Интеллигент: - Я спец, я незаменимый… Занавес. Конец Действия первого».
Приходилось читывать, что вожди Советов некоторое время ломали голову над проблемой «маленького человека» – чиновника, бюрократа, «титулярного советника» прежних времён, крепко и обоснованно подозревая в этом типе из межклассовой прослойки вирус буржуазности, способный разложить любой управленческий механизм, даже самый отлаженный (ср.: теперешняя «борьба с коррупцией»); Троцкий будто бы предлагал отдать всё управление «на местах», в первую очередь – производством, под контроль и в руки Совдепов, но одолевший Троцкого Сталин решил проблему по-своему – «органами», тотальной слежкой, «пролетарским» доносительством, перманентной чисткой, лагерями и расстрелами.** Всё прочее довольно хорошо известно, оценивается с разных сторон по-разному, потому оставлю: суть и цель настоящих заметок на полях несколько в ином. Именно – в «маленьком человеке» новых времён, на паре примеров.
Пример первый. В 1925 году Михаил Булгаков пишет повесть «Собачье сердце». Старорежимный профессор Преображенский создаёт из пса смердячего, дворняжки (буквально – из грязи) «человека», новейшего Голема; Голем обзывается Полиграфом Полиграфовичем Шариковым, требует места в квартире, места под солнцем, получает у новых хозяев мiра сего «титулярный» мандат и больше того – определённо лезет в «князи», прямо «готовится быть великим человеком». Ну, скажите – чем не Голядкин-младший из Достоевского «Двойника»? Иные исследователи усматривают в Шарикове демоническое начало; отчего нет? Оно и в Голядкине явилось, за восемьдесят лет до эпохи поголовной счастьефикации.
Пример второй. В 1965 году режиссёр Леонид Гайдай снимает гениальную комедию – «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика». В открывающей трилогию новелле «Напарник» сталкиваются два героя – студент и «великовозрастный хулиган» Федя, по сути – тот же люмпен Шариков, без «демонического» начала, но с задатками «талантливого руководителя» (сцена, где «космические корабли бороздят», с прорабом-Пуговкиным). Завязка новеллы происходит в автобусе; «хулиган» Федя не желает уступить место (занятое его же авоськой с «пушниной») молодой женщине в положении; сознательная пассажирка пытается объяснить верзиле, что имеется уважительная причина уступить место: «Она готовится стать матерью», - говорит почтенная старушка об опекаемой. Что отвечает Федя?
- А я готовлюсь стать отцом! Гы-гы-ы...
Я, когда услышал эту реплику, ушам своим не мог поверить: Белинский же! Тот самый, из коммунистского пантеона «святых» предтеч пролетарской революции…
Ну, помните – в «хрестоматийной» статье «Горе от ума», обязательной к изучению «всяким образованным человеком», Виссарион Неистовый говорит о здесь же им же изобретённом, как слепленном из грязи-глины «маленьком человеке», Феде Шарикове:
- Он готовится быть великим человеком!
Поначалу я много смеялся Гайдаевской скрытой фронде, потому поверить в случайность подобного – надо быть закоренелым конспирологом. Но по размышлении я подумал, что здесь много, может быть, большее, может даже вовсе фантастическое, вроде «путешествий во времени».
Дело в том, что Виссарион Григорьевич Белинский, уже предсмертно хворая, совершал тем не менее ежедневные прогулки к столичному вокзалу строящейся Николаевской железной дороги – первой в Империи. «Русские критики» уверяют, что отец и учитель их прозревал великое будущее России, вплоть до европеизации, пролетаризации и счастьефикации. И вот что я скажу, став на самую серьёзную ногу: родоначальник «маленького человека» мечтал учинить в вагоне первого класса форменный афронт кровавому режиму, давши отлуп какой-нибудь графинюшке Ростовой на сносях. А чем, скажите на милость, поезд хуже автобуса и трамвая, тем более за полнейшим отсутствием последних в «немытой» стране.
Послесловие.
В начале было всё ж таки слово. То есть – Пушкин. Или, как учил философ Семён Франк, - «само бытие, обретшее голос». Сначала Пушкин, потом – Белкин.           
Чей голос выше, или «кто из них истории более ценен?» – вот вопрос злободневности нашей. Ярой, отчеркну, злободневности.
Впрочем, об этом (и не только) в продолжении «Чорта из бонбоньерки».

*Невозможно не заметить при этом, что многое переменилось, прежде всего – отношение автора к персонажу, именно: с сострадания у Пушкина-Белкина, у Гоголя и у «нового Гоголя»-Достоевского (Достоевского «Бедных людей»), на презрительную насмешку и отторжение. Переместилось и социальное место типа: разночинная публика (начиная с 1840-х гг.) увидела в «маленьком человеке» себя, приняла его на знамя, сотворив образ грядущего интеллигента, своего рода «Христа Второго пришествия»; настоящие же, ставшие интеллигенты, насельники и граждане советского «Царствия Небесного на земле» отчего-то свергли идеал предшественников, опустили в люмпены и ниже. Казалось бы – всё: конец «маленькому». Так нет – парадоксально нет. В 70-е и 80-е годы ХХ века молодые и средней молодости интеллигенты, презрев «титулярное» прозябание по учреждениям-институтам, сами, своей волей рванули в люмпенлэнд, за Геркулесовы столбы Ойкумены социума – в дворники, кочегары и сторожа: хулиганистая вышла синусоида...
**В других источниках приходилось читывать, что всё происходило с точностью до наоборот, и что это Сталин (в 1935 г.) высказался за «освобождение партии от всякой хозяйственной деятельности», передав все исполнительские обязанности Советам и правительству. Что до репрессий, так их «навязали» Сталину «товарищи по партии». Но и это казалось бы вопиющее противоречие не вызывает удивления: в гуманитарных науках сплошь и рядом результат впрямую зависит от начальных «дефиниций», проще говоря – от того, кем или чем ангажирован интеллигент-исследователь (он же урождённый «двойник», титулярный люмпен).
Tags: интеллигенция, смыслы
Subscribe

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    М i р ловил меня, но не поймал; ты сам лезешь м i ру в пасть, а он от тебя отплёвывается. Г.Сковорода Свободы нет, есть…

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    Жизнь... подобна игрищам: иные приходят на них состязаться, иные – торговать, а самые лучшие приходят как зрители. Пифагор 9.…

  • САНХо ПАНсА, враг НАРОДа

    Свобода нужна не для блага народа, а для развлечения. Б.Шоу … у Достоевского люди не едят, чтобы говорить о Боге, у Чехова…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments