likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

Лю-Ди

¿Aspirar al cielo? No; ¡al reino de Dios! Y a todas horas, día tras día, alza por miles de bocas nuestro pueblo está plegaria a nuestro Padre que está en los cielos: ¡venga a nos en tu reino! “¡Venga a nos en tu reino!”  y no “llévanos a tu reino”; es el reino de Dios el que ha de bajar a la tierra, i no ir la tierra al reino de Dios, pues este reino ha de ser reino de vivos y no de muertos. Y ese reino cuyo advenimiento pedimos a diario, tenemos que crearlo, y no con oraciones sólo; con lucha...
Перевод (с испанского): «Стремиться к небу? Нет, к обретению Царства Божия! И ежечасно, день за днем, из тысяч уст нашего народа слышится мольба к Отцу нашему на небесах: “Да придет Царствие Твое! Да придет Царствие Твое!”, а не “Возьми нас в Свое Царствие”; Царство Божие должно сойти на землю, а не земля достигнуть Царства Божия, потому что это Царствие должно быть царством живых, а не мертвых. Царствие, о наступлении которого мы молим ежедневно, мы сами должны создать, и не только молитвами, но и борьбой…»
Автор: Мигель де Унамуно.
Текст: Житие Дон Кихота и Санчо по Мигелю де Сервантесу Сааведре, объясненное и комментированное Мигелем де Унамуно.
Надобен ли комментарий – умный, «всеобъемлющий»? Читал ли сеньор де Унамуно «Братьев Карамазовых», влюбился ли он в Алёшу-«инока», или напротив (по видимости – напротив) – в сеньора кардинала Великого инквизитора? Верно ли, что Россия и Испания «зеркальны» по отношению друг к другу, исторически (как уверяют иные исследователи в культурологических русско-испанских научных изданиях): две рухнувших империи, над которыми «не заходит солнце»; две великих литературы, два великих живописующих художества; два порыва в коммунистское царство «справедливости», наконец, и проч., и проч., и проч?..
Не суть, как я осмеливаюсь думать. Не суть.
Хотя обо всём этом (и о многом другом, сопутствующем) можно рассуждать самозабвенно и/или до самозабвения. И то: есть до небес превозносимые артисты, упоённые сценой, кадром и микрофоном (и публикой); есть писатели, повелевающие азбукой, синтаксисом и читателем; есть другие, гордо живущие напророченными Энди Уорхолом пятнадцатью минутами всехней «славы»… Но клавиатор – разве он из них и с ними, разве он «плоть от плоти», а не отшельник и изгой?
Нет, дамоспода, решительное нет. Вернее, так – он, этот вымышленный мною клавиатор, ни «да» и ни «нет», он – всего лишь вопрошание, которое по определению больше всякого (и даже невозможного по невероятности) ответа. Этот глупый клавиатор искренне верует, что человек до тех пор человек, пока не ободняет в практике и ремесле ответствований, пока хоть малая вопросительная загогулина язвит его душу, не желающую тихенько улечься в прокрустово ложе «0-1-0-1-0-1…»
И выходит глупец к краешку обрыва и шепчет – как бы сам для себя и сам себе, а с собою – неминуемо – Ангелу, его дурака хранящему:
Лю-ди – какое всё-таки странное это слово! Вот ей-ей – «китайщиной» отдаёт, и именно ведь слово тут корень, потому сами-то люди – скорее призраки, чем подлинно существа, очарованные узники, что заключены в речь подобно гомункулу, запертому в колбе алхимического сткла, хрупкого точно истлевшая плоть, и вязкого точно мечта о вечности.
Говорить о прошлом как о настоящем умеют сказочники; их любят дети и безъязыкие мечтатели. Говорят о прошлом как о прошедшем мемуаристы и историки; эти, крепко схваченные реальностью бытия как факта, не имели случая сочинить вдохновенную сказку, где грань между вымыслом и фактом более чем условна – её нет.*
О прошлом как о будущем, резко выпрямив склонение на времена, вещуют пророки, одною ногою стоящие на кромке преисподней, другой – посреди Рая; для них жизнь как смерть, смерть как жизнь, и они не вполне уже люди, а, скорее, сказка и дальнее припоминание о человеках, ангельские голоса в пустыне, отбросившие густую тень ужасающих воображение текстов.
Лю-ди – какое, всё-таки, это странное слово, ради которого, собственно, весь мiр пошол, а с ним и настоящий сыр-бор (куда денешься) развернулся…

*Позднее, по факту клавиации настоящего текстика (именно – текстика) не без некоторого удивления наткнулся я (в одной неглупой книжке) на упоминание о том, что русский философ Семён Франк метафорировал нашевсёлого Пушкина как «само бытие, обретшее голос». Странным мне показалось столь странное для философа и религиозного мыслителя (научный факт) определение: человеку верующему доподлинно известно, что Бытие со Слова, то есть с «голоса» как бы и началось; оно,правду говоря, и есть – Голос. В Пушкине же, если поверить господину Франку, Голос наконец «обрёл себя», что, как ни крути педаль, а со всех сторон перебор и недолёт.
Ну да Бог с ним, с Франком: люди, они и не такое, случалось, из любви к Слову отчебучивали. Потому – не суть. А суть, наверное и всё-таки в том, что y ese reino cuyo advenimiento pedimos a diario, tenemos que crearlo, y no con oraciones sólo; con lucha... con lucha... con lucha...
Словом, странное это слово – лю-ди.
Tags: Архив
Subscribe

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…