likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

УБИЙЦА В РЯСЕ

Часть первая, вводная: Заговор питерских.


Может ли молодой, юный ещё человек (девятнадцати всего лет), проведший год в монастырском скиту и, как все считали, сугубо верующий, стать отцеубийцей? Казалось бы, ответ может быть только одного рода – негодующе-отрицательный, вроде того, что «бросьте кривляться, юродствовать, не ищите дешовой популярности на мнимых сенсациях», и т.д. и т.п.

Когда подобным образом поставленный вопрос прямо бьёт в литературный образ, который назначен в «литературные Христы», «русские иноки» и даже в «потенциальные святые православной церкви», и самим фактом этого «назначения» возведён в краугольные камни сооружения, именуемого Великой Русской Литературой, нетрудно догадаться, что ждёт дерзкого, выступившего с своим «кощунственным» заявлением: его на первой же фразе сочтут... сумасшедшим.

Выступил Ликушин, поставил вопрос и заявил: «Считаю, что роман «Братья Карамазовы» наконец прочтён; убийцей Фёдора Павловича Карамазова является “по замыслу” Ф.М. Достоевского, главный герой этого романа – Алексей Фёдорович Карамазов, Алёша».

Ликушин – это я, но дальше постараюсь говорить о себе в третьем лице: так проще.

Итак, Олег Ликушин написал роман «День Нищих» и выбросил его в сеть. Текст мало-помалу подбирает своего читателя, возникло подобие дискуссии, на которой и анамнез, и диагноз ликушинской «болезни» получили стопроцентное подтверждение: публика застебалась в том духе, что в «Преступлении и Наказании» «Дуня убила Свидригайлова», а старуха – Раскольникова по башке кухонным топориком тюкнула. Выскочило, и не в одном месте, раздражонное: «Кто он такой, этот Ликушин, откуда взялся, как посмел на святое руку поднять!» («Святое», надо полагать, означает – «освящённое традицией», подпёртое славными именами всех, без счёту, классиков русского Серебряного века, мировой научной мысли ХХ столетия, etc...) Словом, «броня крепка», и над всей этой историей вполне безоблачное, безгрозовое небо. Но так ли уж оно безоблачно, так ли всё гладко и ровно, так ли шито-крыто в нашем посткультурном пространстве?

Полтора года назад, собирая материал для «Дня Нищих», поехал Ликушин в Старую Руссу – древний городок под Великим Новгородом, где находится дом-музей Ф.М. Достоевского и где «происходит» романное действие «Братьев Карамазовых», - осмотреться, так сказать, «на Скотопригоньевской местности». Словоохотливая сотрудница дома-музея, между делом, поведала Ликушину удивительную вещь: оказывается, группа неназванных научных работников (в т.ч. и питерских), профессионально занимающихся Достоевским, задалась вопросом: кто же, всё-таки, убил несчастного Фёдора Павловича? В процессе коллективного мозгового штурма будто бы родилась версия: поскольку единственным персонажем из «подозреваемых», не имеющим романного алиби, остаётся Михаил Осипович Ракитин, то, скорее всего, он и должен был проявиться во втором, главном рассказе «Братьев Карамазовых» (Достоевским не написанном) убийцей Фёдора Павловича.

Прошло время. 26 июня сего года натыкается Ликушин на «В-Контактную» дискуссию, его романа («Дня Нищих») касающуюся, и читает: «... Смердяков наклепал на себя (в том числе чтобы вызвать чувство вины в Иване). Кто же тогда убийца? Я составил итенирарий всех персонажей романа. Мы знаем обо всех (в том числе и об Алёше), кто где был в момент убийства. У всех алиби. Кроме – Ракитина! Где он был неизвестно. Делайте выводы...»

Эге! - подумалось. - Да тут серьёзные люди собрались, раз «итенирариями» [вероятно, от латинского itineris – путь, движение, переход, марш, дорога, тропа и проч.] между слов пробрасываются, не растолковывая собеседникам своим древней латыни. Припомнилась Старая Русса, словоохотливая сотрудница дома-музея Достоевского, а потом уже пришло в голову посмотреть, что человек, написавший легкомысленный призыв «делать выводы», - один из ведущих отечественных достоевсковедов, петербуржец, доктор наук Б.Н. Тихомиров.

Но не это главное и существенное; главное и существенное, в данном случае, заключается в том, что часть «научной среды», специалисты и профессионалы, литературоведы, наследники «русских критиков», чьими трудами создан миф о великом романе, повторяю – создан и внедрён и в научное, и в массовое сознание, от средней и высшей школы до церковной проповеди, своими руками, исподволь, тихой сапой под этот миф начинают подкапываться, расшатывать и рушить его!

Это, уж извините, иначе как революционной ситуацией, господа, и заговором (хе-хе!) лучшей, быть может, и, во всяком случае, умно ищущей части нынешних достоевистов не назовёшь. Однако, бунт против догмы зреет, вызрел уже – вот что!

Поясню ликушинскую мысль: всех нас научали, научают и будут долго ещё, кажется, хрестоматийно научать, что «научно установленным» убийцей Фёдора Павловича Карамазова является его незаконнорожденный, четвёртый сын, лакей Павел Фёдорович Смердяков – существо безбожное, подлое, коварное, мстительное (ряд можно продолжать до бесконечности); точка зрения эта освящена всеми мыслимыми авторитетами – в литературе, литературоведении, философии и проч.; роль Смердякова окончательно определена, выяснена, выверена; «исповедуют» эту точку зрения и некоторые деятели православной церкви, из писавших и пишущих доныне «на тему» Достоевского, использующих его образы, идеи и произведения в пастырском своём служении (например, архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской)†, преподобный Иустин (Попович)†, дьякон Андрей Кураев и др. и др...) Чего только на несчастного Смердякова не понавешали, в исследовательском запале, иные «естествоиспытатели»: и двойник Чорта он, и теневая сторона души Ивана, и «оборотная сторона Великого Инквизитора», и «анти-Демиург», и даже «повар Мефистофельской кухни»... в глазах от лукавой кириллицы рябит.

Случались, правда, попытки оправдать «Смерда Якова», а заодно уж и поискать романного убийцу; последнюю по времени, кажется, совершил «безымянный» В.Шевченко, но он, на свою беду (или на счастье?) не был выучен иметь Достоевского профессией; его «где надо» почитали немного, послушали, посекли и махнули рукой. Да, после, с брезгливой гримаской шикнули с одного журнального амвончика, что, мол, нечего привечать «народных достоевсковедов» с их доморощенными фантазиями.

Словом, положение вещей с прочтением, пониманием и осмыслением романа «Братья Карамазовы» – своего рода догма, вполне закостенелая, окосневшая, созданная и оберегаемая зубастой кастой «жрецов Достоевского». Но догма, как и жена Цезаря, всегда, даже в чужой постели, должна быть вне подозрений, а тут Ракитина к ней под бочок, да ещё с ползучими какими-то итенирариями подкладывают. Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй! А что княгиня Марья Алексевна подумает?


УБИЙЦА В РЯСЕ

Часть, из существенных, Первая.

1. Охромевшие хронотопы


Начнём с того, что уверимся: алиби, о котором так уверенно заявляет Б.Н. Тихомиров, у Алексея Фёдоровича Карамазова НЕ СУЩЕСТВУЕТ, а «делать выводы» по поводу мнимого «ракитинского следа» нет ни малейших оснований...

(Продолжение, ЕБД, через неделю.)

Подпись: Ликушин.


http://zhurnal.lib.ru/l/likushin_o_s/beggars_day.shtml

Tags: "Братья Карамазовы", Достоевский, достоевсковедение, литературоведение, миф, роман
Subscribe

  • ЗаДУМчиВЫЙ пЕвЕЦ

    Когда прочитываешь что-нибудь о детско-юношеских годах Пушкина (практически любое из популяризаторского набора), сознаёшь, что чуть не все эти…

  • КРИПТоГРАВёРЫ и ОтТИСКи

    Вброшу – как бы между делом – кое-что о технике и технологии овладения массами, о материализации идей, о кодах и ключах к ним, о роли…

  • Was ist das «русофобия»?

    Или какой должна быть настоящая русофобия (у немцев): «Русский дипломат Корф, находившийся в Берлине, когда там было получено известие о…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment