likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Category:

АиСТ-РАЗиНЯ

Должны скрываться все страдальцы земли!
Книга Иова
Вот так, пожалуй, я начал бы новую «Книгу Иова» (если бы дерзости доврать до конца достало):
«Их было трое, скрывающихся: первые два существа оставались на земле, третье временно пребывало в небе.
“Приземлёнными” и никогда не мечтавшими летать были человек и собака. Человека звали Митрич, упрощöнно, по отчеству; был он истинно русский человек, здоровый (то есть без явных болячек), мощный – метр девяносто ростом, без малого центнер «живого весу», наружностью “кровь с молоком”, лет сорока – сорока пяти, донжуан и предприниматель, выпивоха и задира, владелец захудалого охотничьего магазинчика на одной из окраин первопрестольной и, разумеется, сам бывалый охотник. Собака откликалась на прозвище “Стреляй”, уродилась не худшим, чем хозяин её, кобелём, по породе выдавала в себе легавую, ирландского “красного” сеттера, припуском седины на морде обнаруживала смесь усталости с опытом, и ничем, кроме пристольных Митричевых подачек да минутных, на самовольной случке, сук, отродясь не владела.
Ничего большего, чем всегда быть и скрываться на земле, эти два существа не желали. (И их многие в этом желании поймут и поддержат!)
Третьим, то есть временно пребывающим в небе существом был аист. Это был редкий в наших широтах аист, именно: аист-разиня (есть такой вид в кондуите всё пернатое берущих на карандаш учоных орнитологов). От из-яичья аисту стукнул без малого год, и он теперь, в поисках возвращения на родину, явно заблудился, и, заблудившись, старательно прятал от себя давно уже вызревшее недоумение.

***
Митрич был невыспат и оттого тупо-зол; Стреляя не меньше хозяина тянуло на боковую, хотя он и в этом состоянии не терял способности удивиться своей исполнительности, а это, замечу, доброе качество.
Стреляй шевелил медными бровями, морщил нос и часто зевал, ещё на полдороге догадавшись, что бывалый хозяин вывез его в столь гиблую область пространства-времени, где нечего было и думать о законной добыче; однако же, зная хозяина, вовсе не удивился бы он тому, что появись, положим, в небе над заболотным леском жутко грохочущая электричка (существо, которого Стреляй боялся больше всего на свете), хозяин, ни секунды не медля, стрельнул бы в неё, а, стрельнув, послал пса за трофеем; но как, позвольте спросить, возможно такое, чтобы собака приволокла в зубах подстреленную электричку; и как, опять же, возможно, чтобы она отказалась добычу принесть?
Дело, надо заметить, было весной, когда и снег-то толком ещё не сошöл, и небо не успело просветлеть-подняться для праздношатающихся по мiру в лёгких перьях, на окрепшем за южную сытую зимовку, порою весьма даже размашистом крыле. Что уж говорить об электричках, до смерти вымотавшихся в едва-едва отставшую зиму, грезящих, точно райскими кущами, отстойными путями да ремонтным депо?
Спите, железяки, Стреляй вас не обидит!

***
Убить аиста, слыхал я, чуть не за грех считается, и не только у нас; потому, видать, птица эта и гнездится без опаски над самым человечьим жильём. И так повсюду – от Малороссии до примосковских и тверских пределов, и дальше, говорят, и дальше! Глянешь, бывало, с обочины – в поле пастух коровье стадо наблюдает, и с ним, в десятке метров – аист: стоит себе, с ноги на ногу топчется, ни пощелка хлыстового не убоясь, ни коровьего волглого мыка. А в северной Африке, куда аист улетает зимовать, случалось мне наблюдать такую картину: столбы линии электропередач, придорожной, бесконечной, по пескам, бетонной каймой, и на каждом столбе, сколько глаз берёт – плоскодонная нахлобучина гнезда, и в каждом гнезде – аист, тот самый, верно, русского пастуха, как диковину, из жаркого своего предсонья помнящий, и ей, диковине, совершенно по-человечьи, долго удивляющийся.
Впрочем, не без исключения и в этом вопросе – то есть об убийстве аистов: плотник один, смышлёнейший паренёк, художник в своём деле, и, главное, капли спиртного в рот не берущий, а значит, на враньё не мастак, и по сему уже сугубая по нашим временам редкость, рассказывал мне как-то, что в их краях, то есть на приворонежье, аисты, бывает, сдуру угли из костерищ брошенных схватывают и в гнёзда себе для какой-то напасти приносят; ну, гнездо – мгновенно – само огонь, а под гнездом – крыша, а где одна крыша, там и всё село, глазом не успеешь моргнуть, полыхнуло. Как тут, дескать, дурака-аиста не пристрелить?
Не знаю верно – быличка это или взаправду быль, но, во-первых, случай исключительный, а во-вторых, наш аист, хотя и разиня, а в клюве никакого угля не держал, это Митрич и годы спустя помнил.
Помнил и мучился, не зная, как решить: поставить память себе виной или утешением? Жгла Митрича память-то, ой жгла…»
Tags: Вежливый инквизитор
Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • АсЬ

    Не столь давно выставлялось здесь некое моё (немногословное, что редкость) рассуждение о картинке Ильи Репина «Искушение», с гусаром и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • АсЬ

    Не столь давно выставлялось здесь некое моё (немногословное, что редкость) рассуждение о картинке Ильи Репина «Искушение», с гусаром и…