likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

ДЕВиЦЫ и УЧаСТИ

У нас кто смел, тот грабит,
а кто не смел, тот крадёт.
А.А. Бестужев
Иван Карамазов рассказывает о необычайном приключении, участниками и свидетелями которого стали жители испанской Севильи: сразу как окончилось зрелище «великолепного автодафе», тихо и незаметно появился «Христос не того сошествия»; он благословляет только что упившихся кровью жителей испанского города, улыбается им «тихою улыбкой бесконечного сострадания», исцеляет слепого старика, воскрешает умершую девицу, но тут же оказывается арестованным; стража «приводит пленника в тесную и мрачную сводчатую тюрьму в древнем здании святого судилища и запирает в нее». В ночь к пленнику приходит кардинал Великий инквизитор и, излив душу, грозит: «завтра же ты увидишь это послушное стадо, которое по первому мановению моему бросится подгребать горячие угли к костру твоему, на котором сожгу тебя за то, что пришел нам мешать. Ибо если был кто всех более заслужил наш костер, то это ты. Завтра сожгу тебя. Dixi» (237; 1). И однако же, волею сочинителя вымышленный Инквизитор милует вымышленного «Христа», отпускает в предутренний сумрак и неизвестность, оставляя тем самым человечество, измученное пыткой наказующего мiра, в прежней его участи.
Напомню, что первой печатью роман «Братья Карамазовы» вышел в журнале «Русский Вестник», и печатался он в 1879 и 1880 году. В начале следующего года автор его, Фёдор Достоевский, умер. А в 1882 году в журнале известного историка своего времени, П.И. Бартенева, вышли «Записки» осуждённого по I разряду (т. е. как опаснейшего) «декабриста» Ивана Горбачевского, причём публикация была анонимной, без указания имени автора. В воспоминаниях Горбачевский описывает историю тайного общества «Соединённых славян», вхождение этой организации в «Южное общество», где руководителями были Пестель, Муравьёв-Апостол и Бестужев-Рюмин, даёт в подробностях бездарно поставленный и бесславно окончившийся поход мятежного Черниговского полка, суд над схваченными бунтовщиками, их казнь. И здесь-то, при описании экзекуций, возникает пронзительнейшая история, в которой как бы обратно-зеркально отразилась фабула гениальной фантазии Достоевского, его Поэмы.
***
Итак, Горбачевский рассказывает о наказании участвовавших в походе Черниговского полка нижних чинов, всего 120 человек, приговорённых к прогнанию сквозь строй (от 200 до 12 тысяч ударов палками каждому) и ссылке – кому в Сибирь, в каторгу, кому на Кавказ, в действующую армию. Руководивший экзекуцией генерал-майор Вреде из человеколюбия просил выставленных палачами солдат «щадить своих товарищей, говоря, что их поступок есть следствие заблуждения, а не злого умысла. Его просьбы не остались тщетными: все нижние чины были наказываемы весьма легко. Но в числе сих несчастных находились разжалованные прежде из офицеров Грохольский и Ракуза и были приговорены к наказанию шпиц-рутеном через шесть тысяч человек. Незадолго до экзекуции между солдатами пронесся слух, что Грохольский и Ракуза лишены офицерского звания за восстание Черниговского полка и, не взирая на сие, приговорены судом к телесному наказанию. Мщение и негодование возродилось в сердцах солдат; они радовались случаю отомстить своими руками за притеснения и несправедливости, испытанные более или менее каждым из них от дворян. Не разбирая, на кого падет их мщение, они ожидали минуты с нетерпением; ни просьбы генерала Вреде, ни его угрозы, ни просьбы офицеров – ничто не смогло остановить ярости бешеных солдат; удары сыпались градом; они не били сих несчастных, но рвали кусками мясо с каким-то наслаждением; Грохольского и Ракузу1 вынесли из линии почти мертвыми.
Отец Грохольского, богатый помещик Смоленской губернии, дал своему сыну весьма хорошее воспитание и определил его в Полтавский полк, где в скором времени он дослужился до капитанского чина, но, не взирая на то, что кротость и благородство души составляли отличительные черты его характера и внушали любовь и уважение каждого, Грохольский, оскорбленный батальонным командиром, имел несчастие ударить его в щеку. За сей поступок он был лишен всего и записан в рядовые в Черниговский полк. Мы не знаем, где и когда он познакомился с одной благородною девицею, но любил ее и был любим взаимно. Родители сей девицы согласились на их брак. Грохольский был уже обручен и ожидал только перемены своей участи, чтобы назвать ее своею, но восстание С.Муравьева разрушило счастие двух любовников. Услыша об аресте Грохольского, его невеста приехала в Белую Церковь и просила тамошнее начальство о дозволении видеться с Грохольским; ей было дозволено и она, воспользовавшись этим, каждый день по нескольку часов проводила в тюрьме с злополучным женихом своим. Ее родители и сам Грохольский просили ее оставить Белую Церковь и возвратиться домой, но все просьбы были напрасны. В роковой день экзекуции невеста Грохольского прибежала на лобное место; вид ее жениха, терзаемого бесчеловечными палачами, его невольные стоны смутили ее рассудок: в беспамятстве бросилась она на солдат, хотевши исторгнуть из их рук несчастного страдальца; ее остановили от сего бесполезного предприятия и отнесли домой. Сильная нервическая горячка была следствием сего последнего свидания. Во все продолжение краткой своей болезни она слышала стон своего друга, видела кровь его и старалась остановить свирепых его мучителей; искусство врачей было бесполезно, - и в тот же самый вечер смерть прекратила ее страдания».2         
***
Шекспирова пера достойная история. «Дубровский» в сравнению с нею едва не мелодрама на сладенькой слезе.
Но вот что – сколько понимаю, несчастный Грохольский не мог, и по характеру, и по прежнему положению разжалованного, доставить своим палачам чувство личной неприязни. Сколько понимаю, в новом своём положении Грохольский и сословно не был им чужд, напротив – оказался, что называется, на равной с ними ноге (дворяне не подвергались телесному наказанию). Сколько могу знать, первой своей задачей по исхищении власти мятежники, в числе которых был Грохольский, видели упразднение крепостной зависимости и сословного разделения, другими словами – «свободу, равенство и братство».
Пройдёт без малого сто лет, «равенство и братство» восторжествуют, но вот что: солдаты и матросы семнадцатого года знали о тяготах крепостной зависимости не из личного опыта – только по рассказам отцов своих и дедов; дорвавшись наконец до «равенства и братства», зверски пытая и казня «золотопогонных» носителей счастьефикаторской идеи, представителей того класса, того сословия, в котором самая-то идея зародилась и вызрела, прежде «униженные и оскорблённые» воплотили собою торжество «справедливости», именно социальной «справедливости», начисто отринув «иллюзию вечной гармонии», в которой «лань ляжет подле льва» и «зарезанный встанет и обнимется с убившим его» (222; 14). Увы, «народ-богоносец» остался при одном словечке из всего, столь много возмечтавшего о нём дворянина и каторжника Достоевского – при слове «Христа не того сошествия», Алёши Карамазова:
- Расстрелять!
И если стадо, послушное воле кардинала Великого инквизитора, ещё нуждается в приказе и мановении чтобы броситься подгребать угли к костру, то здесь, в истории «декабриста» Гроховского, ровно наоборот: ни приказы, ни просьбы начальства не могут остановить палачей, жаждущих торжества «справедливости», и формально – вот что страшное-то! – исполняющих правое, законное. Ни даже слёзы и вопли и метания несчастной девицы не трогают ожесточенных сердец; дай им волю – и эту растерзали бы, понятно как и «за что»...
***
«Преданье старины глубокой»? Разумеется. Ушедшее безвозвратно? Конечно, нет: вокруг себя оглядитесь-ка, копните историю своего рода, своих семей, откройте глаза к «текущей» современности... Да, да, в том-то и печаль, дамоспода не мои, что никуда эта горечь не ушла, и всё же... Печальна судьба благородных девиц, печальна судьба справедливолюбивых палачей, но куда, по мне, печальнее судьба «Христов не того сошествия», кому всё неймётся на идее счастьефикации человечества, у кого всё зудит по сердчишкам мечта устроения «идеального государства», и не меньше как в общечеловеческом масштабе. Увы, увы и увы: с этим нам жить, и дай-то Бог, чтобы жить одолевая. На том и покончим пока с пронзительной этой трагедией. Аминь.

1 В этом же воспоминаний, на стр.292, можно прочесть: «Ракуза был из польских дворян, служил в Пензенском полку поручиком, и за такую же вину, как Грохольский, был разжалован в солдаты в Черниговский полк. Во время суда он помешался в уме, но сие помешательство не спасло его от жестокого телесного наказания» [Выделил. - Л.].
2 И.И. Горбачевский. Записки // Мемуары декабристов. М., 1988. С. 291-292.
Tags: Вежливый инквизитор
Subscribe

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • «БоГи, БоГи мОИ…»

    Любопытное от мне лично не известной Елены Шуваловой, из её исканий о Пушкине (см. на: proza.ru/avtor/lenkashuv). Открыл г-н…

  • пУСТ'о'Та(м)

    Одно время, и довольно долго, я истово исповедовал «религию Царского Села»: каждую осень, а то и в разгар весны отправлялся на…

  • РаЙаД

    … Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и…