likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

МаКЕТ

«Язык – огнь, лепота неправде, тако язык водворяется во удех наших, скверняще все тело и опаляюще коло рожества, и ополяем от геенны: всяко бо естество, звере же и птицы, гады же и рыбы умучяются и мучатся естеством человеческим; язык же никто же может от человек умучити, неодержимо бо зло исполнь яда смертоносна».
Я догадался: пустота, мрак и боль – три имени, три ипостаси единого сущего, и только неделимое их триединство удерживает меня, моё «бытие» в реальности моего сна. И я, осознав поддержку, уверовал: я – любимое и, вероятно, единственное его, сущего, детище, тварь, плод творения, пускай несовершенный и маломысленный, пускай безоглядно блудящий и до невозвратного заблуждающийся, пускай зело на обе бедры храмлющий, но сын. Слышите, - сын! Возлюбленный сын, обрекаемый жертве, - не во имя чего-то там и не во спасение кого бы то ни было, а жертве как творческому, самоценному акту, извне непостигаемому, для внешнего не существующему...
Внутри себя, в парадном себя, где я стоял не умея стоять, где «снился», происходящее снаружи представлялось какою-то детской, чепуховой вознёй, вроде пляски диких островитян, собравшихся на выкорчеванной среди девственного леса поляне совершить некий ритуал – пред лицем бесстрастных небес и «в присутствии» самостроенного, грубо слепленного, но священного для них, в их коллективном сознании, макета летательного аппарата, какого-нибудь некогда виденного их далёкими предками двухмоторного грузового «дугласа». Он несомненно прилетал и опускался на их остров, этот «дуглас», он привозил им «дары», предваряя своё появление рёвом моторов и обналичивая резким, сладковатым, запоминающимся запахом перегоревшего топлива. Но скоро он улетел, вознёсся в бесстрастные небеса, не оставив залога второму пришествию своему (хотя, может статься, и оставив, но как-то невнятно, расплывчато, «безвременно» прозвучал и отозвался в сознании дикарей этот залог). И вот они, живущие безнадежною надеждой, безобетованным обетованием, мечтою без образа и подобия (в их островном, убогом мiрке), самоспасаясь и дерзая самоспастись, изобрели и построили «икону» явившегося к ним, и только к ним одним, летающего, опускающегося и способного возноситься к полёту «божества» – двухмоторного, с широкими плоскостями крыльев, с дверкой в могущем поглотить всякого и всякую чреве, поглотить и вознести, поглотить чтобы вознести без возврата (ведь подлинное счастье всегда безвозвратно!).
Нет, они не настолько глупы и бестолковы, эти дикари, эти островитяне, чтобы уверить себя в том дерзком предположении, в той романтической мечте, что устроенный ими со всем возможным для них тщанием, частью деревянный, частью Бог весть из каких подручностей слепленный макет однажды полетит; ведь, для того, чтобы «на самом деле» полететь, ему надо сначала «явиться», то есть взлететь где-то «там», из другой земли, из краёв безоговорочного счастья, с «островов блаженных», где обителей без числа и предела. Но они знают, эти дикари, из доступной их зрению, их разуму эмпирики, что «подобное притягивается подобным», что селезень летит на подсадную утку, пускай эта подсада – всего лишь чучело, всего лишь грубая подделка, макет... И они, поразмыслив (самые умные и самые сообразительные из них, почти мудрецы), вывели для себя и понесли народу «благую весть» – о том, что в устроенной их совместными усилиями «иконе» обитает Дух, часть того самого, возносящегося и опускающегося, великого Духа, который может и должен их спасти, как он «обещал» когда-то их предкам, и что для «восполнения» этого Духа до теургической полноты недостаёт лишь малости, именно: регулярного, коллективно совершаемого радения, со второго, много с третьего повтора становящегося обрядом, действом, а действа без ответа на него – пускай из совершенной пустоты – не бывает, это «противоречит законам физики»...
И самые дотошные из них и самые находчивые (недаром же «мудрецы») выудили из глубин коллективной памяти, что гарантией посадки в чрево «летающей крепости», «небесного ковчега», является клочок цветной бумажки (или подручного заменителя таковой), макет билета, а «необходимым условием» вознесения в небеса обетованные – комочек, малая лепёшечка чего-нибудь вязкого и липкого, холодящего и сладко успокаивающего, «сосулька-леденец». И ещё, и ещё, научали островитян мудрецы, коли уж там, в краях непреходящего счастья все добравшиеся до них, все сподобившиеся великой чести едины (едины в большей степени, чем «не-разлей-вода»), то и теперь, и здесь, и сейчас все должны и обязаны проявить готовность к единству – через единение в очереди на отправку, нахождением, усвоением и органическим проитием сквозь пластический монолит общего (как единственно возможного, безусловно верного) языка.
Сбылось по вере их: небеса пробудились, посреди небес образовался провал, из провала выступил похититель надежды, человек боли и пустоты, мрака и малосильного, приманочного света. Этим человеком оказался я своего сна…
Tags: Великий инквизитор
Subscribe

  • АЛЬФА и ОМЕГА

    Три года тому один из первых моих «френдов», уже тогда «тысячнег» (то есть популярная в некотором роде личность), чуть не…

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • АЛЬФА и ОМЕГА

    Три года тому один из первых моих «френдов», уже тогда «тысячнег» (то есть популярная в некотором роде личность), чуть не…

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…