likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

ПРоРоКИ и ПоДРЫВНиКи

Чего таить – меня всегда изумляли две вещи, во многом определяющие национальную культурную традицию: неиссякающее богатство русского племени, дающего, из рода в род, всё новых и новых, и всё необычных и парадоксальных одиночек-гениев, и, рядом и вместе – душевная, что ли, выхолощенность крепко сплочöнного отряда «лучших» в этом племени людей, «учителей», «мыслителей», «вождей», «элиты» – именно тех, в первую очередь, кого Достоевский, по обычаю своего времени и по «узости» своего интереса, называл «русскими критиками».*
В этом изумлении я, волей-неволей, даю упрёк, кажется, шире и глубже хрестоматийного – о «лени и нелюбопытстве»; потому так, что, как minimum, в первом из двух «главных» русских грехов «русских критиков» трудно упрекнуть: столько ими прочитано, столько передумано, столько пересказано и переосмыслено, столько написано и напечатано – трёх жизней не хватит хотя бы пролистать. Но, как это ни банально, многое прочитано, а мало что прочтено; многое просвистано, а мелодия так и не родилась; и всё и сплошь – гнёт и бунт, искание и тупик, хрустальные дворцы духовной нищеты, лабиринты из параллелей и квадриллионы вёрст бега с препятствиями на избранных местах – с низу и до верху, со всех сторон и ото всех «лагерей»; да что – из самого что ни на есть нутра, из сердцевины парадоксального существа, именуемого русским человеком
Конечно – может быть, в других народах и культурах творится всё то же самое, и в этом-то и есть зерно провозглашаемого Достоевским «всечеловечества», но что мне до других народов и их культур, если я в своём-то, мягко говоря, сомневаюсь?
Есть к сомнению моему некоторые, как уже, наверное, ясно, основания. О них-то и ставится разговор в «Высоте падения», в «Эпизодах с понятиями», как «подполах» этой «высоты», в прочих текстиках с чорной меткой «Великий инквизитор». На них-то, может быть, я наконец-то и выскажусь «весь», потому – на чöм умный остережотся и помолчит в ласковом теньке, там дураков крест, там песня юродивая, осина евангельская и русская берёза на разлом, и не одоление, конечно, но наскок, отчаянный выпад в сердце насущного и животрепещущего, железный лязг стрелки на скользком переходе из узостей шагреневого лоскутка «истории литературы» на поле той битвы, конца и края которой нет, как нет предела душе человеческой, имеющей начало в безначальном и бесконечном Творца.

* Сегодня не то что трудно, а и прямо невозможно представить себе писателя, литературного критика, журналиста или политолога, воспринимаемого общественным сознанием в качестве «пророка нашего времени». Но так было во времена Достоевского – факт. В статье на смерть Николая Добролюбова Чернышевский, в 1861 году, расставляет «акценты» предельно ясно: «Ему [Добролюбову. - Л.] было только 25 лет. Но уже 4 года он стоял во главе русской литературы, - нет, не только русской литературы, - во главе всего развития русской мысли» [Выделил. - Л.]. - Н.Г. Чернышевский. Н.А. Добролюбов // Н.Г. Чернышевский. Письма без адреса. М., 1993. С. 439.
В той же статье Чернышевский объявляет, что похоронен Добролюбов будет рядом с Белинским. Так выставляется преемственность, так замещается «свято место», и немного погодя сам Чернышевский займёт нишу в ряду «пророков» и «апостолов», на всю оставшуюся ему журналистскую, «русско-критическую», писательскую и политическую, подрывную карьеру.
Tags: Великий инквизитор
Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • СиСТЕМа ХА

    Прочлось: «В рамках довольно интересного исследования делается предположение, что, как и Вселенная, наш мозг может быть запрограммирован…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments