?

Log in

No account? Create an account
1-я ВИФлЕЕмСКАя - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

June 13th, 2013


Previous Entry Share Next Entry
05:23 pm - 1-я ВИФлЕЕмСКАя
Чтобы быть в состоянии сознаться, мы лжём.
То, что мы есть, мы не можем выразить, так как
это и есть мы; сообщить же мы можем лишь то,
что мы не есть, то есть ложь.
Ф.Кафка
Как-то давно я познакомился и довольно близко сошолся с человеком, которому я, точно Адам Ветхого Завета, дал своё, отпаспортное ему имя-прозвище – Минотавр. Мы много и подолгу с ним разговаривали, часто засиживаясь через ночь, до светла. Однажды, будучи в лёгком подпитии и, как мне показалось, слегка заностальгировав по «прежнему» (то есть по концу 80-х – началу 90-х годов прошлого века), Минотавр, от эпизода к эпизоду взбодриваясь, более рассказанного увлекаясь в сию минуту припомненным, посвятил меня в кой-какие «повести» из истории своего, как он выразился, «экстатического восхождения к необратимому». Порой мне казалось, что я слышу стилизацию О'Генри, новые похождения командора Бендера, а между тем это была живая жизнь, предо мной сидели, «в натуре», Джефф Питерс и Энди Таккер, в одном лице. Он говорил в прошедшем времени, говорил «было», а во мне всё настойчивее простукивалось за-временное, церковнославянское «бе», потому – в изложении, безусловно, частных, личных, корыстных конечно же, и, как правило, далёких от «соответствия закону» дел и делишек, транзакций и афёр, проступали мрачноватые контуры плотно облегшего наши пределы нового, но мгновенно состаревшего мiра, сотворённого его, Минотавра, руками (в числе множества подобных ему, безоглядных, бычьеголовых, нечеловечески упорных, старательных и талантливых работников, полубогов, полугероев).*

***
Поколение, к которому принадлежал Минотавр, не целиком, конечно, поколение, но, как мне кажется, бóльшая часть его были в моём возрасте романтиками.** Я – нет. Это даёт мне право не только языком пощолкивать, но и обобщать. Обобщать, не забывая о «частностях» и «исключениях из правила».
Говорят и пишут о том поколении, будто оно выросло в слепой и вязкой и серой атмосфере удушливого «застоя», в дурном эфире самооглушающей фальши (как фальшь непросыхающего от похорон к похоронам оркестрика кладбищенских ханыг); возможно, это и так, возможно, это и правда, но это не вся правда, а значит вовсе не правда, но лишь краешек правды, только та часть правды, которая, по натуральным причинам, всегда грязна и всегда же, первой, попадётся на взгляд – вроде стоптанных, испачканных по осенней, непролазной грязи башмаков и штанин.
Есть другая часть правды, медаль обратной стороны. Той стороны, что всегда к Богу обращена, и никогда – к кесарю (пусть оба они – Бог и кесарь – всего-навсего метафора: метафора рулит мiром, Борхес прав – факт***). В этой части правды они действительно были рождены в стране восторжествовавшей сказки, где сказочным было всё, или почти всё – невероятные события, невероятные победы, невероятные трудности и невероятные жертвы, герои и враги, преступления и подвиги, свершения и достижения, открытия и цели; где между литературой (фантазией) и жизнью (образцом фантастического) не оставалось даже малого зазора, точно между глыбами египетских или центрально-американских мегалитов, потому то и другое – литература и жизнь – были «вымыслом»; где «справедливость» и «счастье» были равно и ровно розлиты (сколько возможно было – ровно) для «всех» или для «большинства» всех; где за «справедливость» и «счастье» можно было бороться – как боролись герои лучших на свете книжек; где самому можно было стать героем – подобно героям любимых фильмов. Они выросли в стране открытых дверей и окон, где металлическими были только внешние границы их «рая», двери секретных объектов, военных частей и тюрем, а решотками покрывались окна мест заключения, оружейных кладовых и некоторых отделений некоторых клиник. Да что: даже запретное для них, сладчайшие яды, мало-помалу просочиваясь скрозь худые кордоны, служили подтверждением «сказочности» их бытия. Им нечего было бояться в той жизни (почти нечего, кроме самого страха, подлости и измены); их завтрашний день обещал быть лучше вчерашнего, и до поры эти обещания, как в сказке, сбывались. Они пущены были идти по дороге, проложенной их отцами и дедами, проложенной наспех, в усилии, казавшемся нечеловеческим, и бывшим, правду сказать, нечеловеческим, в усилии отречения отцов и дедов от дедов и прадедов, в усилии преодоления отцами и дедами слабости и веры дедов и прадедов, в усилии, в котором им – сынам и внукам – доставалось место не то что достойное, но превосходительное. Они шли прямо – упадая из одной сказки к ещё бóльшей, другой: таков был их путь.
Кто ж виноват, что как и всякая прямая дорога, эта, по идее устремлённая к небесам, оказалась вывернутым наизнанку зиккуратом, привела в лабиринт, и была, собственно, лабиринтом. Лабиринт оказался тупиков, убого обставлен, низок, тёмен, по-чорному топлен, но – обширен, но – при неоспоримом атеизме приведшей в него, «руководящей» идеи – он, родовой травмой,  пуповиной, обрезанной неловко, второпях, был неисцелимо связан с Высшим, именно с Небесами, с извечной сказкой человечества об обретении земного «рая справедливости», «града неизреченного счастья», «садов с золотыми (марсианскими) яблоками», «долин блаженства», «полей вольных, неиссякаемых хлебов», песенных просторов, лубяных, липовых (не страшных, а задорно манящих к первооткрывательству и подвигу) дебрей и хрустальных вершин.
Скажете, «рай» оказался случаен, скучен, занудлив, отвратен, неопрятен, груб? В нём нужно было петь дежурные славословия? По нему ходили патрули хмурых ангелов с пылающими мечами? Из него изгоняли во ад? Не пускали наружу – в реликтовое, атавизмом засевшее, упрямо цепляющееся за подобие жизни, в тщете имитации этой самой жизни пестро расцвеченное, диковинно ряженое прошлое, «на Землю», в закатные края по недоразумению живых мертвецов? (Или пускали, но редко, и не всех, а разве «идеологически стойких»?) Наконец, в «раю», на руководящих должностях, а также в сонме блюдущих правопорядок ангелов оказались бесы? Но что ж вы хотели: чистопородные ангелы, известно, в земных пределах не обитают, навещая «заказник» краткосрочными командировками, а кем штаты заполнять, на кого пошитые крылья наваливать? Да и сами-то бесы – они ж родные, плоть от плоти, кровь от крови, и разве безымянные народные сказочники, а также нашевсёлый Пушкин, с ним Гоголь-Достоевский не обучили технике обращения с разухабистым этим народцем? И разве не для всякой твердыни от века определено повелением жертвовать всем, кроме целого; разве без малой жертвы возможно великое обрести (и сохранить, сберечь – для грядущих поколений), и разве не таково условие свободы как долга и страха как любви? Разве очевидная слабость отдельно каждого не достаточная причина к единению в сознании общего долга, и разве не известно, что долг действителен именно для слабых, что долг, он всегда – страх, а страх и есть материя свободыпоследнего, что оставляется человеку, живущему исполнением наущений ли, императивов ли, без разницы в “геометрии” и представлениях о таковой?.. Что ж с того, что за вами следят, и днём и ночью следят, и без числа и меры расплодились хреново следящие за вами шпионы? Но разве соглядатаи эти откуда из-за пределов завезены, разве гомункулами, в лабораторных пробирках злопыхательски выведены? Да разве не для общего блага и спокою они за вами-то и следят? И разве не это было завещано великими вашими предками? разве «пророческая», прежних ещё, тоскующих о вашем «рае» времян литература не есть образец вуайерской (самую малость, по необходимости, с грязцой), но всё ж таки любви к человеку? к маленькому, в массе своей, человеку?.. К запроектированному и сотворяемому из мужичка-с-ноготок, в не знающих отдыха трудах, сказочному богатырю счастливого будущего?..
Беда и печаль минотаврова поколения в том, что до него, при нём (и в нём) догадалисьприрода такова, что глупо жалиться на отсутствие второй пары ног и рук, тем более второй головы и второй жизни, догадались и спросили себя: какого хрена переться («культурно»идти) за подаянием, если можно не идти, что жизнь одна, что можно сидеть сиднем, кропая «нетленку», забивая козла, пялясь в ящик, тыря по мелкому, гадя по-большому, изобретая и строя задаром, но сдавая себе, всегдасебе, досугом шепча по кухням и углам дерзкое, да теребя жонины (и любовницыны) титьки и кушая (помаленьку) «родимую». Пока не призвали. А призовут – чо базарить, канешна, падём, щас, токо портки подтянем, и как станем грудью и плечом к плечу, и как двинем – полетят клочки по закоулочкам, щепки по лесу, мать вашу хрень растак...
Неперебродившие романтики, сами того, сплошь и рядом не сознавая, восстали не на «режим» – на догадавшихся о великой свободе «не хочу», а вместе с ними и на «всё», начисто позабыв, что сердце всякого романтизма – трагедия. Сказка «мальчишей» и «пятнадцатилетних капитанов» кончилась. Началась другая – сказка «пацанов». Возможно, лучший для неё заголовок – «Колыбель для кошки»: есть такая забава, нитяной лабиринт.

***
Им дали ход, они – двинули. Имя им было – легион, число – чуть больше, наверное, регулярной пехотной дивизии, 1-ой Вифлеемской.
Им суждено было стать предателями, которых до рождения предали. Ренегатами, которых растлили во чреве матери. Их деды и прадеды, под каким бы флагом ни стояли, каждый на своей стороне – белым или красным, поставили бы, без долгих разговоров, всех их к стенке. И были бы (по-своему, конечно) справедливы, правы и, возможно, счастливы тем. Потому – иного выхода из этого лабиринта не предусмотрено.

* Ср.: «“История не психиатрии, - говорит Фуко, - а самого безумия в его жизненности до всякого захвата знанием”». - Жак Деррида. Письмо и различие. М., 2007. С. 60.
** См.: Ф.Достоевский (ПСС. Л., 1979), «Записки из подполья»: «Широкий человек наш романтик и первейший плут из всех наших плутов, уверяю вас в том... даже по опыту. Разумеется, всё это, если романтик умен. То есть что ж это я романтик и всегда умен, я хотел только заметить, что хоть и бывали у нас дураки-романтики, но это не в счет и единственно потому, что они еще в цвете сил окончательно в немцев перерождались и <...> поселялись там где-нибудь, больше в Веймаре или в Шварцвальде» (126; 5). «Повторяю, ведь сплошь да рядом из наших романтиков выходят иногда такие деловые шельмы (слово “шельмы” я употребляю любя), такое чутье действительности и знание положительного вдруг оказывают, что изумленное начальство и публика только языком на них в остолбенении пощелкивают» (127; 5).
*** См.: «... всегда была вера в то, что метафоры оправдывают, снимают вину и груз вещей и поступков. Если история существует только посредством языка, и если язык (за исключением тех почти невозможных случаев, когда он высказывает само бытие или ничто) является по своей стихии метафоричным, тогда прав был Борхес, сказав, что “Возможно, всемирная история – это лишь история нескольких метафор”». - Жак Деррида. Письмо и различие. М., 2007. С. 144. «... Борхес, спустя несколько страниц, снова будет прав: “Быть может, всемирная история – это лишь история различного произнесения нескольких метафор”» [См.: Х.Л. Борхес. «Сфера Паскаля». - Л.]. - Там же.

(8 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:rita_vasilieva
Date:June 13th, 2013 02:58 pm (UTC)
(Link)
замечательно написано, спасибо
как у вас так получается, что каждому слову свое местечко?..)
[User Picture]
From:likushin
Date:June 13th, 2013 03:15 pm (UTC)
(Link)
Одному Богу известно о безоглядном дураке. Так что не мне - Ему, всё - Ему. )
[User Picture]
From:rita_vasilieva
Date:June 13th, 2013 03:17 pm (UTC)
(Link)
хорошо )
[User Picture]
From:asidenko
Date:June 14th, 2013 02:32 am (UTC)
(Link)
Как бывший "романтик", а ныне реалист, свидетельствую: написано сильно, образно и остро. )
[User Picture]
From:likushin
Date:June 16th, 2013 10:42 am (UTC)
(Link)
Мне страшно интересны свидетельства участников "ледового похода". Вот где настоящие сила, образность и острота должны проявиться.
[User Picture]
From:jalynski
Date:June 15th, 2013 06:12 am (UTC)

Мы наш мы старый мир..

(Link)
Дык отсутствие современной литературы происходит от того, что про нас уже все сказано Островским, Чеховым, Горьким, Толстым, вот - О'Генри.. А то принципиальное, что сказано, - политкоректность повторять не велит.
[User Picture]
From:likushin
Date:June 16th, 2013 10:43 am (UTC)

Re: Мы наш мы старый мир..

(Link)
Оно и сказано, однако "не про нас" сказано. Мне так кажется, что "не про нас".
[User Picture]
From:jalynski
Date:June 16th, 2013 10:52 am (UTC)

Re: Мы наш мы старый мир..

(Link)
:)

> Go to Top
LiveJournal.com