likushin (likushin) wrote,
likushin
likushin

Categories:

МОЛЧЬ и МеЛоЧЬ: II

Окаменевший корень смысла.
М.Фуко
Повторю: только лишь позабыв все слова, все до единого неприкасаемого, которое есть «быть», можно выговорить без-умие.
Как такое возможно? Снятием «другого», преодолением различия технологией, и к тому, кажется, всё идёт. То есть...
«Если бы я не шел к другому путем аппрезентации, если бы я достигал его непосредственно и изначально, в молчании и через соединение с его собственными переживаниями, другой перестал бы быть другим». - Жак Деррида. Письмо и различие. М., 2007. С. 190.
У муравьёв, слыхал я, есть такая особенность: один муравей вдруг «сходит с ума», или сбивается с «программы», перестаёт выполнять функцию – не спешит в поиске корма, не упирается в доставлении добычи «по адресу», не бьётся с вторгнувшимися в пределы муравейника врагами, а начинает описывать «бесконечные» круги, «обезумевает»; ближние сородичи его, заметив такую аномалию, вовсе не пытаются как-то помочь «выпавшему из социума», или, напротив – не устраняют его уничтожением, но собираются вокруг «циркулятора», и повторяют его движения, как бы «добровольно заражаясь безумием». Длится этот данс макабр до полного истощения впавшей в состояние «транса» группы насекомых, до истощения и, разумеется, «полной гибели всерьёз». То есть инстинкт, великий механизм, давший вдруг сбой в отдельной особи, перестаёт действовать и в других, совершенно здоровых муравьях, они перестают быть, в отношении к «заболевшему», сбившемуся, «другими», но целиком и полностью соединяются с его «переживаниями», совершенно и разом «отключившись» от инстинкта «в ничто». (Как знать, может быть, нечто подобное заставляет китов «коллективно» выбрасываться на берег.)
Метафорируя, конечно, однако, кажется, верно метафорируя, можно сказать, что муравьи «помнят» одно-единственное слово, и слово это: быть. Муравейное «быть» и есть – инстинкт. Розлитое по муравейнику «я» (при всей «метафоричности» этого «я») обеспечивает «непосредственное и изначальное, в молчании и через соединение» преодоление «другого», иначе говоря, если одна особь вдруг, вместо общего «ума», начинает «выговаривать» без-умие, другие особи перестают быть по отношению к первой «другими», они механически «обезумевают».
Когда футурологи и технологи и политтехнологи говорят о скорейшем совокуплении общечеловечества в единый «нус», о наступлении «эры всемiрного разума», порогом которой видится этим господам интернет, они, собственно, говорят о забытии (массой, не «элитой» – это архиважно) всех слов, всех до единого «неприкасаемого», которое есть «быть». Это, по моему разумению, само по себе не что иное, как без-умие, однако в нём есть и крайняя часть, вроде представленной мною на примере муравейника, муравейника как одного из популярнейших у критиков всякого позитивизма (особенно в XIX столетии) образа «вероятного человечества», «золотовекового человечества», «справедливо и разумно устроенного человечества», «человечества Хрустального дворца». Что это за часть? Это – самоубийственные пандемии массового обезумливания, запредельной шизоизации постчеловечества, показавшие грозную свою мощь уже в прошлом столетии*, начатые средствами классической пропаганды, а там и возросшей «четвёртой власти», и, в виду разгула технологических революционерств века нынешнего, чреватые абсолютным и, главное, неотменяемым, кажется, торжеством ложного Логоса.
Вот, собственно, к этому-то я и дал, сколько-то дней тому, свою версию известной (у философов и философствующих) формулы. Формулы, под которой с готовностью, думается мне, подписался бы сеньор кардинал Великий инквизитор. К этому и для этого, а вовсе не для хвастовства «интеллектом» или «начитанностью»: Боже упаси последнего дурака мiра сего от искушения мозгом.

* См., в качестве маргиналий, в истории ХХ века: «Театр для себя» Н. Евреинова, хлыстовство, толстовство, эпидемии самоубийств, практика «общей исповеди» Иоанна Кронштадского, дурно истолкованные «достоевщина» и «карамазовщина», тоталитаризм – идеологический и сектаторский, хэппенинг и т.п.; нынешние: флэшмоб, «исламский» терроризм, «цветные революции» и проч. К примеру, по Евреинову, помнящему, что у Аристотеля «трагедия есть подражание действию, совершающее путём страха и сострадания очищение подобных страстей», зрители, «автоматически» идентифицирующие себя с представленным на сцене, «переносятся на арену преступления, которое самоисчерпывающей злой волей достигает духа зрителей». - Н.Евреинов. Преступление как атрибут театра // Н.Евреинов. Театр для себя. Хельсинки. 1915. Т.1. С. 12.
Что и требовалось доказать: «если бы я достигал его непосредственно и изначально, в молчании и через соединение с его собственными переживаниями, другой перестал бы быть другим».
Tags: театр смерти
Subscribe

  • выГоДцЫ

    Н.Чернышевский , «Что делать?»: « Человеком управляет только расчёт выгоды». На 1862 – 1863 годы, когда писался…

  • абСУРДоПеРеВОД

    Русские немцы о немцах немецких, о нравах, о… Из сети, случайное: «… ещё со школьной скамьи граждан учат строго соблюдать…

  • АсЬ

    Не столь давно выставлялось здесь некое моё (немногословное, что редкость) рассуждение о картинке Ильи Репина «Искушение», с гусаром и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments