?

Log in

No account? Create an account
УБИЙЦА В РЯСЕ - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

December 27th, 2008


Previous Entry Share Next Entry
07:16 pm - УБИЙЦА В РЯСЕ

Часть, из существенных, Пятая – хрустальная, или фальшивые «Бриллианты ТЭТ'а».

2. Country matters*

 

Кант прямо называл себя интеллигенцией**. «Я мыслю, - восклицал Кант, - этим определяется моё существование». Следует, верно, полагать, что и ныне, и вкруг нас, всякий, бодро колотящий себя в грудь удостоверением: «я – интеллигент», - мыслит. Но следует ли такому допущению прямо и место уступать? Ликушин оглядывает трамвайные ряды «русских критиков» и глумливо ухмыляется: в языке этих интеллигентиков критически отсутствует синтаксис, ныне пишущие из этой породы, в массе своей, по сути, безъязыкие дети, наблюдающие нечто впечатлившее их, безмерно важничающие косеньким своим долговидением и «степенным» вспучиванием, но не могущие молвить ничего, совсем ничего... кроме монотонного «бла-бла-бла»...

Хотелось тут кой из кого (из них, из этих!) цитаточку подбросить, да раздумалось, открестился: мало ли разносчиков скучно-соблазнительной чепухи? Вон, выдумали ж нынешние неофитчики новейшую жанровую разновидность, чудище обло – «православный» роман, принялись, камушки подтаскивая, сооружать «над» Достоевским новейшую башню «апологии» Православию, развешивая там и сям «романные иконы»... Да что! Договорились даже и до такого «фундаментализма», что инославным, иноверным читателям никогда будто бы «во всей полноте» Достоевского не постичь, не проникнуть в его глуби!..

Где уж тут до мышления, когда местечковая опупелость восторжествовала? Куды уж тут, положим, и кенигсбергскому старичку Канту?.. Эх, эх, не русские вы критики, дамосподá, а свифтовы персонажишки – «разнояйцевые» мудряйцы́... Ну вас туда и сюда, всем, всем – на свежий воздух, на чистый воздух!..
zhurnal.lib.ru/l/likushin_o_s/

 

Вот, «на чистом воздухе», оставшись с глазу на глаз с отставным штабс-капитаном Снегирёвым, Алексей Карамазов выслушивает вышибающую слезу историйку про оскорбление, нанесённое Митей этому... господину; выслушивает концовку её, поданную с подлинно трагическим надрывом, с описанием детского илюшиного страдания при виде униженного и оскорблённого отца. Вся ли здесь правда? Нет. Возможен ли суд здесь, на месте, верный и праведный решитель и судия в нём?.. Ухмыляясь: возможен, ежели припомнить, что скоро, очень даже скоро этот решитель и судия скажет своё знаменитое: «Расстрелять!» Он праведен? Нет, пока он всего лишь... повелительно милостив:

«Клянусь, - воскликнул Алеша, - брат вам самым искренним образом, самым полным, выразит раскаяние, хотя бы даже на коленях на той самой площади... Я заставлю его, иначе он мне не брат!» [Выделение моё. - Л.] (186;14)***.

Что здесь должен был бы, что единственно мог бы сделать настоящий, не ряженый послушник, тем паче – русский инок? Пасть на колени пред униженным и оскорблённым и молить, молить Господа о даровании милости сердцу этого страдальца, о прощении им брата своего Мити, о примирении, о мире и благоволении в человецех...

«Смешное», согласитесь, предположеньице, да вот и Снегирёв принялся уж смеяться над мальчишкой: «Ага, так это еще в прожекте находится. Не прямо от него, а от благородства лишь вашего сердца исходит пылкого-с» (186;14). Он сходу опрокидывает «благородное сердце» Алёши, он начинает о «высочайшем рыцарском и офицерском благородстве», о «рыцарском духе» Мити, предложившего Снегирёву удовлетворение на дуэли, снизошедшего до глубин его падения: «дам удовлетворение, хотя бы ты и мерзавец!» (186;14). Но Снегирёв не был бы Снегирёвым, если б и здесь, на этой высоте, не споткнулся и не пал – заново: «Нет уж, где нам дворянами оставаться» (186;14) – решает он за себя и за своего сына («родословная фамильная картина навеки у Илюши в памяти душевной отпечатлелась» (186;14)). Наготове и оправданьице себе (только и именно – себе): «вызови я его на дуэль, а ну как он меня тотчас же и убьет, ну что же тогда? С ними-то тогда со всеми что станется-с? <...> кто ж их-то всех тогда накормит-с?» (186;14).

(Слышишь, Читатель, как издалека, из мистических глубин вечности уже доносится тот самый скрип телег, подвозящих хлебы человечеству!..)

Разумеется, современникам Достоевского замечательно хорошо было известно, что «глупое это слово дуэль» для родового дворянства пустым и глупым словом не было; на дуэль выходили без оглядки на «обстоятельства», никакие «обстоятельства» не могли быть уравнены с понятием чести, а уж тем более – подняты над нею. Подлая казуистика Снегирёва бесспорно очевидна должна быть для дворянина Алексея Фёдоровича Карамазова. Точно так же, как она была очевидна для дворянина и офицера Зиновия, будущего старца Зосимы, который даже и вдруг прозрев ко Господу, «поумнев», не дрогнувши стал под выстрел.

Что здесь должен был бы, что единственно мог бы сделать дворянин Алексей Карамазов? Сказать Снегирёву – вслед за Зосимою сказать: семейство твоё без опеки и призору не останется, вот и деньги на то; ступай и честь отстаивай. Только после того, как станешь под выстрел и выдержишь выстрел, слова твои могут что-нибудь для сына твоего значить. Убегая же чести, сына своего на заклание отдаёшь.

Да, Читатель, пред тобою, в лице Николая и Илюши Снегирёвых – новые Авраам и сын его Исаак, новое, последних времён, жертвоприношение – без Бога и вне Бога, и занесённую для заклания руку беспутного отца, о котором уже сказано, что он весь «так и сотрясается, словно судорогой его сводит» (185;14), отвести некому: Илюша обречён, он – жертва, но кому эта жертва принесена и пред кем?

Снегирёв продолжает рассказывать свою историйку, и с каждым его словом, с каждым шагом в ней всё крепче и неразрывней завязывается проклятый узел. Снегирёв будто оправдывается: «Хотел я его в суд позвать, <...> но разверните наш кодекс, много ль мне придется удовлетворения за личную обиду мою с обидчика получить-с?» (186;14). Конечно же, речь идёт о «законной цене» чести, о деньгах, пускай и небольших, но поперёк которых вдруг стала Грушенька, объяснившая незадачливому истцу, что подведёт так, «что всему свету публично обнаружится, что бил он тебя за твое же мошенничество» (186;14). Снегирёв снова пытается оправдать себя, и ещё глубже вязнет: «господь один видит, от кого мошенничество-то это вышло-с и по чьему приказу я как мелкая сошка тут действовал-с, - не по ее ли самой распоряжению да Федора Павловича?» (187;14).

«Исповедь» Снегирёва длится, длится, как и падение, в котором он добирается до горних высот – добирается слабосильным бунтовщиком: «детки презренных, но благородных нищих-с, - правду на земле еще в девять лет от роду узнают-с. Богатым где: те всю жизнь такой глубины не исследуют, а мой Илюшка в ту самую минуту на площади-то-с, как руки его целовал, в ту самую минуту всю истину произошел-с. Вошла в него эта истина-с и пришибла его навеки-с» (187;14). Вот «истина» будто бы «благородного» нищего, и ни слова возражения, увещевания в ответ! И глубже, и дальше падает Снегирёв. Илюша призывает отца вызвать-таки на дуэль обидчика Митю: «вызови его на дуэль, в школе дразнят, что ты трус и не вызовешь его на дуэль, а десять рублей у него возьмешь» (188;14). Снегирёв отвечает, что ему «нельзя» вызвать, с голоду, дескать, без него всё семейство помрёт. Илюша: «я вырасту, я вызову его сам и убью его!» (188;14). И вот, вот оно, лукавство труса: «Грешно, - говорю я ему, - убивать, хотя бы и на поединке» (188;14). По видимости – верно, но только лишь по видимости. Илюша вновь загоняет отца в угол: «я его повалю, как большой буду, я ему саблю выбью своей саблей, брошусь на него, повалю его, замахнусь на него саблей и скажу ему: мог бы сейчас убить, но прощаю тебя, вот тебе!» (188;14). Но слабый бунтовщик на такое прощение не способен, и он вершит ритуал принесения сына в жертву. Илюша спрашивает: «ведь богатые всех сильнее на свете?» (189;14). Ответ: «нет на свете сильнее богатого» (189;14).

Всё, жертва принесена – вне Бога, в Его «отсутствие». Принесена у «вон того камня большущего, который вон там на дороге сиротой лежит у плетня и где выгон городской начинается: место пустынное и прекрасное-с» (188;14). Принесена под Алёшин выкрик: «Он будет у вас просить прощения, он посреди площади вам в ноги поклонится» (186;14). Кричит он «с загоревшимся взором». Это – брат о брате, это – «христоликая» личность «русских критиков», это – «примирить и соединить»? Ну и ну! Что же, Читатель, неужто не видны тебе в этом взоре кровавые отблески негасимого адского пламени? Неужто и теперь не распознались тебе черты солнцеликого Аполлиона Откровения? Ну, ответствуй, Читатель, доколе ещё будешь молиться этому кумиру?

Наивные детские мечты Илюши (я в офицеры пойду и всех разобью, меня царь наградит, я приеду, и тогда никто не посмеет...» (189;14)) покрываются мечтательной любовью Снегирёва-отца: «в другой город переедем, лошадку свою купим да тележку» (189;14). Ложь, ложь, и ложь. Но и эта сладчайшая ложь не подкупает Илюшу, на другой же день прогулка к камню оканчивается детскими слезами, рыданием: «милый папочка, как он тебя унизил!» (190;14). Лжёт Снегирёв, лжёт Алёше и самому себе, себя самоё жалеючи лжёт: «Никто нас тогда не видел-с, бог один видел, авось мне в формуляр занесет-с. Поблагодарите вашего братца, Алексей Федорович» (190;14). И поминание Бога здесь – та же ложь, вершина лжи, апогея её!

Г-н Рассказчик, «со стороны», примечает: «Кончил он опять со своим давешним злым и юродливым вывертом» (190;14). Сейчас-то и начнётся самое в этой сцене интересное, наиглавнейшее и с продолжением. Алёша чувствует, что корчащийся в муке своей, сотрясаемый внутреннею судорогою Снегирёв потянулся к нему, что он доверился ему, искусился им: «Это ободрило Алешу, у которого душа дрожала от слез» (190;14). О, самое время приступить наконец к исполнению верховцевского поручения, миссии «деятельной любви», с эдаким-то ещё «слёзным дрожанием»! Сейчас Алёша достанет верховцевские деньги, и самим фактом дачи их слабосильному бунтовщику Снегирёву удостоверит и утвердит, что «нет на свете сильнее богатого». Утвердит отрицание Бога ради «торжества справедливости».

Вроде бы всё на сегодня, Читатель, но слышишишь, - это «слёзное дрожание» Алёшино многих подкупило, многих ввергло в соблазн, его тычут во все щели и взывают, тоскуя смертно: «разве это не ангел? разве такой и после такого мог убить?! собственного отца – убить?!!»

Нет, нет, Читатель, не сдержусь! Дам теперь – из «золотого фонда достоевистики» – «компромат»:

«Связь Коли Красоткина с Ракитиным и одобрение, которое Коля по отношению к тому высказывает, компрометируют Колю, потому что в глазах читателя Ракитин безнадёжно опорочен»****. Здесь же: «близость Ивана с Великим инквизитором и чертом компрометирует Ивана и его слова»*****. Одного лишь Алёшу в искорёженных глазах «русских критиков» НИЧТО, никакие слова, никакая связь, никакая близость, с кем бы то ни было, не компрометирует, слышишь, Читатель, - НИЧТО! Вот, у этого же автора: «слова Алеши справедливы, как большинство его высказываний»****** [Выделение моё. - Л.]. Ёрничая, дополнил бы: и дел, и поделываний (лучше с двойным «д»). Но раз уж взялись эти дамоспода долдонить и волынить про «житие», то будут долдонить и волынить: «Алеша и противопоставлен остальным людям (это типично для житийного героя), и тесно соединен с ними, потому что от “сердцевины” нельзя далеко уйти, от нее нельзя совсем оторваться. Такой поворот для жития необычен»******* [Выделение моё. - Л.].

С последним не поспоришь: для жития такой поворот, и верно, необычен. Но потому лишь, что невозможен. И «герой» такой в житии, и «повороты» его - не-воз-мож-ны! А «русские критики», те возможны, они есть. Они существуют. Но значит ли это, что они мыслят? что они способны мыслить?!..

Да полноте!

Подпись: отошедший на недельку в поисках объедков ангельского в себе Ликушин.

 

* Country matters – грубые (деревенские) мысли (англ.).

** ... я называю себя интеллигенцией. - И. Кант. Критика Чистого Разума. СПб. 1993. С. 118.

*** Все цитаты по: ПСС Ф.М. Достоевского в 30-ти томах. Наука. Л., 1979.

**** В.Е. Ветловская. Роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы». СПб., 2007. С. 106-107.

***** Там же. С. 115.

****** Там же. С. 192.

******* Там же. С. 196.

 

 


(33 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:merinainen
Date:December 27th, 2008 06:11 pm (UTC)
(Link)
Не в бровь, а в глаз!:)
За что так жестоко с критиками? Мало ли кто какую русофильскую благоглупость ляпнет?
А Ваши посты откладываю в мемориз.
Считаю, что Достоевского надо читать с самого начала,чем сейчас и занимаюсь.
[User Picture]
From:likushin
Date:December 29th, 2008 02:38 pm (UTC)
(Link)
Кто скажет, что Ликушин жесток, пускай первый бросит в него книжкой.) Ляпать, извините, одно дело, а лжеучительствовать - за это жернова на шеи обещаны...
Поклон Вам за внимание к Достоевскому: больше бы такого внимания! Но - буди, буди!
[User Picture]
From:znichk_a
Date:December 27th, 2008 08:10 pm (UTC)
(Link)
Про жертвоприношение - ах,красиво, камешек очень хорош! Красоты неземной, и что ж так кратко... Там же столько еще всего))) Сразу всякая иконность - сюда же и "всё это происходит прямо сейчас и всегда".

А вот я бы не так категорична была к дуэли - спорно, христанство осуждало дуэли, можно сколько угодно привести высказываний и цитат. Убийство и самоубийство - два в одном ведь, как не поверни. Нет, в том виде как сейчас написано - не катит. Нуждается в уточнении.

хоть я и не критик, а скажу, если позволишь. Иностранцы на самом деле легко Достоевского читают, и понимают, интерпретируют, любят. Только это не Достоевский у них получается... Не знаю, почему так, но точно)
[User Picture]
From:likushin
Date:December 29th, 2008 02:45 pm (UTC)
(Link)
А разве likushin категоричен? Нет, это всего лишь "контекст эпохи". Кодекса дворянской чести, как и дуэльного, впрочем, никто при Достоевском не отменял. Об отношении Достоевского к самоубийству в обеих "ипостасях" - см.: "Бесы", дуэль Ставрогина, Ставрогин у Тихона, конец Ставрогина в "кантоне Ури"...
Да разве в "иностранцах" дело! Кто ж тогда у "русских критиков" "получается"?
А за "камушек" - поклонец Вам.)
[User Picture]
From:znichk_a
Date:December 30th, 2008 02:19 pm (UTC)
(Link)
зачем "Бесов" вызывать, когда тут же дуэль Зосимы есть... более близкий "контекст" эпохи и этого произведения.
А к "русским критикам" - помилосерднее, если возможно.. все же из партийного ещё Достоевского)))
[User Picture]
From:likushin
Date:December 30th, 2008 02:41 pm (UTC)
(Link)
Эти "партийные" по сей день балом правят, так что, уж прошу извинить, с точки не сойду.
А Зосиму не стал поминать умышленно: события "Бесов" по временной линейке ближе к действию "Братьев", чем давняя дуэль молодого офицера, которому до Зосимы идти еще и идти...
[User Picture]
From:sillara
Date:December 29th, 2008 03:13 pm (UTC)
(Link)
Dec. 29th, 2008 03:13 pm (UTC)
Про дуэли - в точку, Олег! У нас очень любят привешивать много всякой мерзости вроде домостроевщины к Православию, и в то же время судить предков со своей точечки зрения. Как только заходит спор православных о дуэлях, тааакого можно вычитать... Очень неожиданный ракурс, спасибо огромное!
[User Picture]
From:likushin
Date:December 29th, 2008 05:30 pm (UTC)
(Link)
Нет, всё-таки "мерзость" - это слишком сильно сказано. Но то, что дуэльный кодекс, кодекс чести дворянина, как правило, поставлялся выше закона, принимался "отдельно" от того, что предписывалось религией (здесь и католики, и протестанты, и православные были равны), - это историческая правда. Увы, чем дальше от нас та эпоха, тем меньше прочитывается деталей, а результат - бесконечная череда искажений в восприятии "живой жизни".
[User Picture]
From:sillara
Date:December 29th, 2008 06:29 pm (UTC)
(Link)
Насчет "живой жизни" - немного не поняла, прости. Это о ком? Кто ее вопринимает искаженно? :) Или ты о том, что мы часто примеряем мораль и обычаи предков на себя и выдаем гору ошибочных выводов?

PS "Мерзость", конечно, не то само по себе, что пытаются и пытались приладить к Православию - эти довески форму хотя бы имеют благочестивую - я про то, что их питало. Начиная с московского искажения и кончая тем, что Петербург так и не выправил. Хотя в этой теме это оффтоп, каюсь :)
[User Picture]
From:likushin
Date:December 29th, 2008 09:56 pm (UTC)
(Link)
"Живая жизнь" - термин Достоевского, т.е. жизнь "жизненнная", а не выдуманная, неискажонная. Искажения же возникают у нас на каждом шагу, в сиюминутности лезть не стану, скажу о прочтении и понимании Достоевского - искажонном, о чем, собственно, и есть "Убийца". Вот пример - с честью отставного штабс-капитана Снегирёва: надо было драться, или надо было "пожалеть" нищую, доведённую им самим до нищеты семью. Достоевский и ставит этот вопрос, эту проблему, но её отказываются прочитывать, понимать, воспринимать. Её обходят, "ради" "светлого образа" Алеши. Это и есть искажение.
Что же до крайних суждений о том или ином, высказанном здесь мнении, то я бы, всё-таки, хотел бы желать обмена мнений без крайностей. Какие бы мы ни были "православные", какими бы верными и истинными не казались нам наши чувства и мысли, мы, прежде всего - грешники, мы - люди, и нам дан Закон: любить друг друга. Любить во Христе. А с "домостроем" ли, без "домостроя" ли - другой вопрос. Чести же - дворянской или "ещё какой" здесь никто, кажется, не задел.
Но каяться не в чем!)
[User Picture]
From:semirkhanova
Date:December 30th, 2008 09:35 pm (UTC)
(Link)
Однако Вы всё темнее и темнее.
[User Picture]
From:likushin
Date:December 30th, 2008 09:41 pm (UTC)
(Link)
Зато мир всё светлей и светлей! Не правда ли.
[User Picture]
From:znichk_a
Date:January 1st, 2009 06:21 pm (UTC)
(Link)
Погоди, не злись. Со мной ты всегда успеешь сыграть в «procul este, profaniprocul este, profan». И не надо про игрушечность тайны)...Смотри - вот под этим твоим блестящим текстом, искрящимся интеллектом и сталью логичных лезвий для всякой расчлененки, в том числе и причинно-следственной; со всеми этими наколотыми булавочками в рядочки компроматиками – ты тут говоришь о тайне?. Где-то здесь, среди тоски по «мышлению» написано – «дети, умом понять нельзя»?
кантовский пафос, с которого всё начинается – как раз про «мыслить», но домыслился он,как известно, до агностицизма… И дальше у тебя – на стерильном кафеле препараторской только рациональная небесная, душевная и прочая механика. «Следует полагать», «должен», «разумеется», тезисы и аргументы… А звездное небо...А нравственный закон...
[User Picture]
From:likushin
Date:January 1st, 2009 06:34 pm (UTC)
(Link)
Я уж давненько не злился.) Сокрушаюсь произведённым впечатлением, хотя и подозреваю, что это задираловка.
Каждая из главок выполняет свою функцию. Каждая из главок - шаг на пути к Достоевскому. Путь этот должен быть открыт всем, потому выстилается он без "наукообразного инструментария", без соответствующего лексикона. Это путь для всех и для всякого.
Канту Кантово, но кантовать будем без окантовочек. Хе! Дождитесь целого, а там и увидим, где мы - в препараторской, или ещё где. И кто знает, не будет ли это "где" тайной без "тезисов" и "аргументов": ведь нет ничего тайного, что не стало бы явным. Как нет ничего явного, не содержащего тайны.
[User Picture]
From:znichk_a
Date:January 1st, 2009 07:13 pm (UTC)
(Link)
но мёд... он же... или %)

классик сказал недавно же совсем
likushin wrote:
Jan. 1st, 2009 08:12 pm (local)
"Это не "наступает", это или есть или нет"

запуталась окончательно и загрустила)
*в ожидании пошла, на всякий случай, проверить запасы мёда.

> Go to Top
LiveJournal.com