?

Log in

No account? Create an account
ВАСИЛИСК по ИМЕНи КОКаТРИС - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

May 21st, 2012


Previous Entry Share Next Entry
01:08 pm - ВАСИЛИСК по ИМЕНи КОКаТРИС

Решивши как-то отправиться в неизведанные края и помня об опасности повстречать там страшного зверя василиска, поехал я для начала на базар, купил там петуха, к петуху клетку и, вооружившись таким образом «с головы до ног», возвратился в дом свой, да и присел посидеть «на дорожку».

«Оно конечно, - размышлял я, - василиск крика петушиного убоится, сотрясётся от ужаса и убежит куда глаза его глядят. А вот куда глаза несчастного глядеть будут в эту страшную минуту, то есть куда он побежит, - это, позвольте вам заявить, вопрос!..»

Будучи от природы беззаветным любителем решать заявленные мне вопросы, я и теперь не совладал с собою – задумался крепко и просидел в задумчивости остаток дня и ночь, и следующие день с ночью, и ещё две ночи и два дня сряду.

А на третий...



***

Прежде всего я нарисовал (в воображении) василиска таким, каким его видели люди той древности, которая глубже, чем скважина у меня на дворе. Вышла смуглокожая змея с короной белого металла на маленькой головке. «Чересчур просто», - подумал я и пририсовал змее женские груди, женские ноги и женский живот, потому ноги без живота не бывают. Рука в этот миг дрогнула, живот оттого вышел бедненько плоским. «Плоский живот, это хорошо, - подумалось мне. - Он означает, что василиск мало ест, занимается (бла-бла-бла) фитнесом и вообще следит за собой». Вместо короны (из соображений экономии) я пририсовал василиску глупую дамскую шляпку, под шляпкой мерцающие истомой глаза в опушке густо накрашенных ресниц, а там и подведённые бордовой помадой губы. Губы я выводил особенно стараясь: «Губы, это зеркало души василиска», - думал я, прибавляя губам объёма и краски.

Закончив дело, я восхитился творением: «Хорош гад!.. То есть, конечно, гадюка».

Теперь, по крайней мере, продолжал размышлять я, известно, кого мне следует опасаться в неизведанных краях, это во-первых, во-вторых, проще расчислить – куда, собственно, эта тварь может побежать от истошных воплей моего петуха.

Тут-то петух и проорал в первый раз.

***

Василиск (воображения) дрогнул, сотрясся всем своим бесштанным телом, сморгнул, обиженно скривил губы и... рассыпался на тысячу чорненьких голеньких червячков. Червячки-василиски заползали под хромоногим табуретом, задрыгали на воздухе маленькими ножками, упруго затрясли грудями, заплясали плоскими животами, т.е. делали всё то, что делают поклонницы фитнеса, отдаваясь воздушным мечтам о будущей счастливой и беззаботной жизни без грубого, потного и липкого секса.

(А некоторые набрались фитнесовой наглости и стали предлагать мне формальные и неформальные с ними, между делом, отношения, но это совершенно невинно и никак не секс, рассудил я.)

Я не стал им мешать и погрузился в свои размышления – с руками, ногами и совсем не пивным животом.

 С кем не бывает?

***

Погрузившись в размышления, я одним глазом поглядывал за петухом, и верно делал: петух проорал во второй раз, и тут я заметил, что у него из под хвоста (откуда ж ещё?) выкатилось яйцо. «Выгодная покупка, - подвёл я. - Брал топтуна, получил несушку». Смущало одно: побежит ли от такой твари василиск.

В растерянности выпустил петуха-несушку из клетки: «Не орёл молодой, чего его в темнице томить? В духовку!» Петух, пока суд да дело, заходил вокруг и под ногами, делово склёвывая чорненьких голеньких червячков с их грудями, соскáми на них, отдельно губами, ногами, животами и шляпками (всё разного цвета).  Подкрашенные (склюнутые) глазки петух аккуратно выплёвывал, это я отдельно заметил, удивившись, и занёс в кондуит, на случай следствия.

«Вот так жиреют от тонкого», - ещё подумал я и решительно возвратился в прежнее состояние, потому, если сел посидеть «на дорожку», надо иметь мужество оставаться верным себе, а не глупости наблюдений.

И в неизведанные края я, поразмыслив, передумал ехать. И даже идти пешком. А петуха на пустотелые без него шти пустил. Он, кстати, даже не пикнул, как не умел никогда.

Из яйца же, тем временем, вылупились: а) василиск, назвавший себя в темноте рождения Кокатрисом, и глаза мои на него ни разу не смотрели, описать не могу; б) Примечания, в свитке глуповатым рулончиком, так вот они:

Примечания:

У.Шекспир, «Как вам это понравится»: жаба, «уродлива и ядовита, / Но ценный камень в голове таит». Карбункул приносит богатство и счастье, но кому?

«“Сильная жаба” – вымышленное животное, отличающееся от прочих жаб тем, что спина его покрыта панцирем, как у черепахи. Жаба эта в темноте светится вроде светляка, и такая она сильная, что единственный способ ее убить – это сжечь дотла. Названием своим она обязана необычайной силе своего взгляда, которым привлекает или отталкивает всех, кто попадается ей на глаза». - Х.Л. Борхес. Книга вымышленных существ. М., 2000. С. 287.

Катоблепас – зверь, имя которого в переводе с греческого означает «смотрящий вниз». Подымет глаза – все падут замертво. Это нечто вроде антилопы гну с примесью василиска и горгоны. В «Искушении Святого Антония» у Г.Флобера: «черный буйвол с головой кабана...», питается отравленными своим дыханием травами. «Самоед». Квинтэссенция василиска. Отражение в зеркале героя. Иди и смотри (фильм).

Василиск – змея с белым пятном на голове, похожим на корону или диадему. Таким его видели люди древности. В Средние века василиск преобразился, теперь его видят четвероногим петухом с короной на голове, желтоперым, с большими колючими крыльями за спиной и змеиным хвостом где хвосту и полагается быть, а на конце хвоста ещё одна петушья голова. В любом своем обличье василиск имеет способность убивать всё живое одним только взглядом, благодаря чему вокруг василиска вечная пустыня, а где пустыни не было до его появления, она тотчас образуется: звери мрут, птицы дохлыми падают с веток, ветки иссыхают, вода мертвеет и отравляет всё по течению. Глянет василиск на скалу – скала раскалывается надвое и натрое, а на четыре части расколоться не может, потому василиск не терпит ничего, формою напоминающего крест, даже если эта форма – отсутствие формы, т.е. пустота трещины. Другое имя василиска – кокатрис. Единственное животное, умеющее напасть на василиска спереди – ласка, она и не кричит как петух, и не просто пугает, а бросается в атаку молчком, да где её возьмёшь. Говорят, что произошёл василиск из куриного яйца, снесённого петухом и высиженного жабой.

Ламии – чудовища, кверху от пояса имеющие формы красивой женщины, снизу – змеи. Они лишены способности говорить, но умеют издавать мелодичный свист, чем завлекают путников в пустыне, а там и пожирают их. Филострат, рассказывая о жизни Аполлония, приводит историю 25-летнего Мениппы Ликия, который едва не женился на ламии, встретив её меж Кенхреями и Коринфом. Аполлоний разоблачил змею, и всё её богатство исчезло. «Многие тысячи людей знали об этом происшествии, ибо оно случилось в самом центре Греции». Джон Китс написал поэму «Ламия». Внешне на Ламий похожа Ехидна, мать Лернейской гидры (отец – Тифон, сын Тартара и Земли). Нечто общее есть и в образе Лилит – женщины-змеи (см.: Адам в раю, искушение).

«Как полагают китайцы, небесный петух – это птица с золотыми перьями, которая поет три раза в день. Первый раз, когда солнце совершает свое утреннее купание в водах океана; второй – когда солнце стоит в зените; третий – когда оно опускается на западе. От первой песни сотрясаются небеса и пробуждаются ото сна люди. Петух этот – предок Янь, мужского начала вселенной. У него три лапы, и гнездится он на дереве фью-сань, которое растет в краю зари и высотою оно в тысячи футов». - Х.Л. Борхес. Книга вымышленных существ. М., 2000. С. 178.

Лес врунов (отсебятина), где не соврать нельзя, потому что вокруг леса каменная пустыня, где живут Три Искушения и Неминучая Смерть.

«Когда (в III веке до н.э.) основатель стоицизма Зенон спросил дельфийского оракула, как ему жить наилучшим образом, то услышал в ответ: “Взять пример с покойников”. Как полагается, ответ содержал двусмысленность. Он мог значить: “Живи так, как если бы ты был мертв”, - либо, как, по слухам, растолковал его сам Зенон: “читать древних авторов”. (Поскольку анекдот дошел до нас через Диогена Лаэртского [“О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов”, 7.2.6], жившего в III веке до н.э., подлинность слов дельфийского оракула и приписываемого Зенону толкования вызывает сомнение». - Х.Арендт. Лекции по политической философии Канта // Х.Арендт. Лекции по политической философии Канта. Спб.: Наука, 2012. С. 46-47.

«... название “бальдандерс” (немецкое слово, которое можно перевести как “то такой, то другой” или “всегда другой”) было подсказано славному сапожнику Гансу Саксу (1494 – 1576) из Нюрнберга тем местом в “Одиссее”, где Менелай гонится за египетским богом Протеем, который превращается в льва, змею, пантеру, огромного дикого кабана, дерево и ручей. Лет через девяносто после смерти Сакса бальдандерс снова появляется в последней книге фантастического плутовского романа Гриммельсхаузена “Симплициссимус” (1669). В лесной чаще герой натыкается на каменную статую, которую принимает за идола из древнего германского храма. Он прикасается к статуе, и она рассказывает ему, что она бальдандерс, а посему принимает облик то человека, то дуба, то свиньи, то жирной колбасы, то поля с клевером, то навоза, то цветка, то цветущей ветки, то шелковицы, то шелкового ковра и многих других вещей и существ, а так же опять-таки человека. В облике человека бальдандерс наставляет Симплициссимуса в науке “беседы с вещами, которые по природе своей немы, вроде стульев и скамей, горшков и сковород”; он также превращается в писца и пишет следующие слова из “Откровения Святого Иоанна”: “Я есмь начало и конец”, каковые являются ключом к зашифрованной грамоте, в которой он оставляет герою свои наставления. Бальдандерс прибавляет, что его эмблема (подобно эмблеме султана, но еще с большим основанием, чем у султана) – непостоянная луна.

Бальдандерс – это ряд чудовищ во временной последовательности. На титульном листе первого издания романа Гриммельсхаузена эта выдумка воплощена. Там приведена гравюра, изображающая существо с головою сатира, торсом человека, раскрытыми крыльями птицы и рыбьим хвостом – одна нога козлиная, но с когтями грифа, топчет кучу масок, символизирующую различные облики, которые бальдандерс принимает. На поясе у него меч, в руках раскрытая книга, где он показывает изображения короны, парусного судна, башни, ребенка, пары игральных костей, шутовского колпака с бубенцами и пушки». - Х.Л. Борхес. Книга вымышленных существ. М., 2000. С. 21-23.

«Попытка понять Сатану изнутри, гуманизация его образа стала главной темой пост-фаустианской литературы конца XVI и XVII столетий». - Джеффри Б. Рассел. Мефистофель. Дьявол в современном мире. СПб., 2002. С. 78.

«Свидетельством тому – старинная аллегория мудрости, на немецких гравюрах нередко изображаемой в виде длинношеей птицы, чьи мысли, медленно поднимаясь от сердца к голове, успевают стать взвешенными и продуманными <...> долгий путь размышления, обретая зрительный образ, превращается в тигель утонченного знания, в инструмент для дистилляции квинтэссенций. Шея Gutemensch становится все длиннее, выступая образом не столько мудрости, сколько всех реальных переходных ступеней знания; и человек-символ преображается в фантастическую птицу со сложенной в тысячу раз непомерной шеей – в бессмысленное существо, стоящее на полпути между животным и вещным миром, влекущее не так строгостью смысла, как собстьвенно изобразительным обаянием. Символическая мудрость эта – в плену у безумствующих грез». - М.Фуко. История безумия в классическую эпоху. М., 2010. С. 29.

«Конфуцианство к любому вопросу подходило с точки зрения так называемого государственного интереса. Благородный, идеальный характер (“чжун-цэ”) имел тот, кто обладал рассудительностью и самообладанием, кто “относился к вышестоящим с почтением, к народу с добротой” (“лунь-юй”), кто был способен действовать независимо от своего интереса и выгоды, кто относился с послушанием к небесам, словам мудрецов и великих людей, кто был нетерпим к возведению хулы на вышестоящих. Народ, согласно конфуцианскому учению, не способен усвоить моральные идеалы помимо идеи повиновения. От него требовалось лишь повиновение и верность сыну неба – императору, запрещалась любая форма критики власти, причем эти требования возводились в ранг абсолютного закона». - Й.Лукач. Пути богов. К типологии религий, предшествовавших христианству. М., 1984. С. 97.

«Берешит бара Элохим эт хашамаим веэт лаарец» - Вначале сотворил Бог небо и землю» (др.-евр.), из первого стиха Книги Бытия. Цит.по: Х.Л. Борхес. Книга вымышленных существ. М., 2000. С. 28.

«Чем же является богатство, как не универсальностью потребностей, способностей, средств потребления, производительных сил и т.д. индивидов, созданной универсальным обменом? Чем иным является богатство, как не полным развитием господства человека над силами природы, т.е. как над силами так называемой “природы”, так и над силами его собственной природы? Чем иным является богатство, как не абсолютным выявлением творческих дарований человека, без каких-либо других предпосылок, кроме предшествовавшего исторического развития, делающего самоцелью эту целостность развития, т.е. развития всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному масштабу. Человек здесь не воспроизводит себя в какой-либо одной только определенности, а производит себя во всей своей целостности, он не стремится оставаться чем-то окончательно установившимся, а находится в абсолютном движении становления». - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46. ч. I, с. 476.

«Человек “по праву гордый” (Аристотель). Позволим себе здесь снова обратиться к Ханне Арендт, т.к. сила ее высказывания сама по себе является аргументом. “Цельность личности, утверждаемая лишь актуализацией и артикуляцией того, что дано, даровано с рождением, держится и поддерживается тем, что мы обычно называем гордостью. Гордость опять же возможна лишь в доверии к тому, что личность способна обеспечить и осуществить. «Пусть врачей, кондитеров и прислугу больших домов судят по тому, чтó они сделали, и даже по тому, чтó они намеревались сделать; о самих господах судят по тому, что они есть». Гордиться сделанным тобой – до этого может опуститься только пошлость; те, кто оказывается готов настолько опуститься, становятся рабами и пленниками своих собственных способностей. Постыднее быть рабом самого себя, чем слугой кому-то другому”1». - О.П. Зубец. Об аристократизме // Этическая мысль: современные исследования. М., 2009. С. 432.

1 Х.Арендт. Vita activa, или О деятельной жизни. СПб.: Алетейя, 2000. С. 280.

«К примеру, Змей, виновник Грехопадения и зримая форма Искушения, Враг Женщины par excellence, в мире искупления оказывается для нее одновременно и драгоценнейшим из лекарств. <...> Тот, что был причиной греха и смерти, становится причиной исцеления и жизни. А самая ядовитая из всех змей должна быть и самым действенным средством против истерических паров и иных женских болезней. “Именно гадюкам, - пишет госпожа де Севинье, - обязана я тем, что пребываю ныне в полном и крепком здравии... Они умеряют жар в крови, очищают ее, освежают”. Мало того, она предпочитает настоящих змей – не лекарства в бокале, изготовленные аптекарем, а добрую полевую гадюку: “Надобно, чтобы это были настоящие гадюки, гадюки натуральные, а не порошок; порошок горячит, разве что принимать его вместе с кашей, или в кипяченых сливках, или в чем-нибудь еще прохладительном. Попросите г-на де Буасси, чтобы он присылал вам по дюжине гадюк из Пуату, по три-четыре в ящике, с отрубями и мхом, чтобы им было уютно. Берите каждое утро две из них; отрубите им головы, велите снять кожу и нарезать на куски и начините ими тушку цыпленка. Соблюдайте месяц”». - М.Фуко. История безумия в классическую эпоху. М., 2010. С. 360-361.

«... реминисценции античных чудовищ в романском искусстве Западной Европы, исключительно богатом в представлении диковинных тварей – гидр, амбисфенов, сциталисов, сепсов и т.п.». - К.А. Богданов. О крокодилах в России. М., 2006. С. 170.

Репродукция с картины Рубенса «Охота на бегемота и крокодила» (1615-1616 гг.).

Савонарола Джироламо (1452-1498), монах-доминиканец, пламенный проповедник и реформатор во Флоренции; спровоцировал своими проповедями восстание горожан, возмущённых бьющей в глаза роскошью жизни богачей и струящейся из-под кафедр грязью пороков Папы Римского и высшего католического духовенства; впрочем, нищие за время правления «по Савонароле» не разбогатели, богатые не обеднели, истины и счастья ни те, ни другие не обрели; с пороками и развратом в Риме также легче не стало; зато значительное число произведений искусства, утверждают историки, было безвозвратно утрачено. Скоро популярность нищелюбивого Джироламо рассыпалась прахом, подоспели паписты: Савонарола был обвинён в ереси и, по обычаям того времени, казнён.

И то: он, по моему убеждению, был воплощённый василиск.

И Папы Римские, все, сплошь, до единого, включая нынешнего – ва-си-лис-ки! И кардиналы, их избирающие в потайке, - те ещё василиски.

А Путин не василиск.

(Leave a comment)


> Go to Top
LiveJournal.com