?

Log in

No account? Create an account
ТРЕТьЯ ЛЮбОВЬ - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

November 6th, 2011


Previous Entry Share Next Entry
02:52 pm - ТРЕТьЯ ЛЮбОВЬ
(сказка для больших девочек)
 
                                                                                                                              Чудная вещь – старая сказка!
                                                                                                                               Н.Лесков
 
Она точно знала, знала «как свои пять пальцев»: в её возрасте и положении молодые женщины либо ощущают себя несчастнейшими существами на свете, либо они исполнены самых радужных, самых невероятных, самых фантастических для их возраста и положения надежд, а третьего, увы, не дано.
Как это и должно быть (в её возрасте и положении), ей больше всего на свете хотелось этого «третьего», неопределённого, расплывчатого, туманного, хотелось так сильно, так безудержно, что часто она, сама не замечая как, терялась в своей маленькой, в своей приземной, в своей обыденной и «повседневной» жизенке, на ровном, что называется, месте, и, потерявшись, подолгу не могла сообразить: а что, собственно, произошло, как это «что» произошло, для чего оно «произошло» и к чему может её привести, и приведёт ли вообще к чему-нибудь...
И главное, как из этого «что», из внезапной потеряшечности то есть, выбраться – к самой себе, прежней, всё чего-то ищущей, а никак не могущей отыскать.
 
***
Вот и теперь, отправившись с утра за покупками на продуктовый рынок, она увлеклась мечтательными раздумьями и, увлекшись, сама не заметила, что заблудила в лабиринте высоких, пестрящих красками, дурманящих запахами, разноязычно галдливых базарных рядов.
- Что это... у вас? - ткнула она пальчиком в первый попавшийся под руку предмет.
(Тут стоит заметить, что пальчики у ней были тонкие, длинные, из тех, что называют «музыкальными», однако давненько не встречавшиеся с маникюрными пилочками-щёточками-ножничками, цветными, пахучими лаками и крепко подслащенным, на придыхании, шепотком салонной чародейки: «Мизинчик у вас просто ах, а средний... только кому покажи: враз, наши-то, откусят...»; и хуже того: ноготки на пальчиках были неровно обгрызаны, а иные из них не вполне чисты.)
Предмет, в который, как бы сам собою, ткнулся её (разумеется, указательный) пальчик, оказался выцветшим от долгого лежания на свету бумажным пакетиком, в каких обычно хранят семена растений, к примеру – цветов, живущих на свете, как правило, недолго, и, главное, очень и очень тихо, так что иной раз может показаться, что вовсе не живут. Это был один из множества именно таких пакетиков, тесно выложенных в несколько рядов на крохотной («точно украли») выгородке прилавка, разве только он, в сравнении с своими собратьями, выглядел, ну, совершенным, при последней крайности, бедняком: до того, верно, долго он здесь пролежал, до таких обезличенностей выгорела на его «лице» некогда яркая картинка, да и самые буковки имени сохраняемой в нём чепуховой драгоценности еле-еле можно было прочесть.
Ответ был таков:
- Это?.. Кех-кхе! Это, голубушка, как раз то, что ты ищешь. «Третья любовь»...
 
***
Человек, как известно, существо лицемерное, хитрец и притворщик, и во всяком человеке, с первых шагов его по земле, просыпается лицедей, а уж раз проснувшись, это существо ни за что не позволит себя убаюкать. Именно здесь кроется немудрящий секрет той «вечной» и, главное, каждодневной из человечьих привычек, которая зовётся торгом: мгновенному и свободному акту дарения человек предпочтёт часто до нетерпимого растянутую мистерию обмена; он легко продаст вам своё, и, тем более, чужое, с немалым, может быть, приварком для себя, но чтобы оправдать очевидную лёгкость обмана (прежде всего, в своих глазах), окружит пустяковое, в общем-то, событие нагромождением нелепых условностей, жестов, фигур, создаст видимость обряда, и только лишь исполнив его до последней запятой и на том упокоив свою грешную душу, вручит вам наконец вожделенную для вас вещицу, какую-нибудь, поверьте, никчемность, пшик.
Рынок, или базар – одно из самых подходящих мест для таких вот мистерий. Он есть храм обоюдоострого обмана, театр, где, одна против другой, расположены две сцены, и вовсе нет зрительских мест – ни партера, ни бельэтажа, ни помпезной ложи для надзирающих за неукоснительным соблюдением справедливости сильных мiра сего, самых отъявленных на весь белый свет торговцев.
... Она, конечно, поморщилась (для виду), но не смогла скрыть изумления от внезапной угадчивости базарной торговки, пухленькой, благообразно розоволицей старухи, из «божьих одуванчиков»:
- «Третья любовь» вы сказали... Как странно. Для чего же?
 
***
У ней уже были две первые любви, в этом, собственно, и заключался невеликий секрет её возраста и положения: первая любовь была любовью девочки-подростка, неловко восторженная, «романтически» недолгая и окончившаяся, как и должно быть, «ничем»; эту любовь она хранила за зеленоватым стеклом старинной «горки», доставшейся ей в наследство от давно умершей бабушки, запертою на медный, с узорчатой головкой, ключик, а ключик носила всегда на себе, под платьем, подвешенным на чорный, в три переплетённых суровых нитки, снурок; вторая любовь случилась очень даже отчаянной, почти безнадежной, в самый расцвет её существа, вдруг сознавшего свою одинокость в перенаселённом людьми мiре и, одновременно, опасную шатость такой вот одинокости, когда очень соблазнительно и очень легко прислониться к первому встречному, а, прислонившись, упасть, упав – разбиться... вторая из её любовей оказалась, как просто догадаться, любовью к женатому человеку, старше её возрастом, умудрённей опытом, лукавей на слове и осторожнее в «делах»; эта любовь тянулась мучительно долго, с перерывами на отчаянье и анонсами «новых надежд», впрочем, и это прешло и было, в засушенном виде, помещено в левый ящичек туалетного столика, укрытым в мятой жестянке из-под леденцов монпасье, в скучной компании старинных тупых булавок и стёртого напёрстка, оставшихся «доживать век» всё той же бережливой старушки-покойницы.
Третьей любви она не желала, больше того – она её страшилась, не ждала от рецидива восхитительной болезни ничего для себя хорошего, о, напротив! Но ведь это не секрет: человек страшится того, чего желает, и желает того, чего страшится. То есть желать-то желает, но «как-нибудь не так», как-нибудь «чтоб уютно и без последствий».
 
***
Да, я не оговорился, выстучав из клавиш наборного устройства, что героиня «моя» третьей любви не ждала; я не ошибся и с зачином рассказика, где в портрет всё той же героини вброшены, нарочито сгущонным мазком, напряжонность неких ожиданий и уверенность в предчувствии неопределённых перемен, - нет, не оговорился и не ошибся! Она, «моя» героиня, не ждала любви от себя, а ждала любви к себе, а это, извольте заметить, две розные вещи; в детстве «моя» героиня слишком часто, надо полагать, болела простудой, и её (слишком, опять же, часто) заставляли пить горячее молоко, куда, заботливыми руками любящей бабушки, щедро вкатывался преогромнейший ком густого, ссахарившегося, пахучего, рыже-золотого мёду, а поверх опускался не менее щедрый срез бледно-жолтого, рассыпчатого по заоконному морозу, сливошного масла (бабушка всегда выговаривала именно так, пушисто: «сливошного»). То есть, хочу я сказать, - обжегшись на молоке (дважды!), на воду вдвое усерднее дуешь. Именно так!
  Словом, она, «моя» героиня, решила (и страстно мечтала об том) «устроить свою жизнь», обменять шатость безнадежного (и «бесконечного») ожидания на прочную простоту сделки, не очень, стоит заметить, выгодной, зато устойчивой – если не «на века», то, уж верно, на всю оставшуюся жизнь. (Если, конечно, это можно назвать жизнью.)
И вот же – само в руки пришло, «Третья любовь»! Дело за малым: повернуть так, чтобы... Ну, по-настоящему взрослые девочки вмиг догадались.
 
***
Она вышла с рынка, не сделав ни одной покупки, потому – пакетик достался ей даром, и шла как ошалелая, чувствуя, на каждом из шагов, всё усиливавшееся, совершенное изнеможение от счастья: сбывается, почти сбылось!
Да, это верно, что женщины её возраста и в её положении весьма и весьма доверчивые и даже легковерные существа. Она, случайно, выпав – на минутку – из оглушонности своей обычной потерянностью, наткнулась на бедный прилавок с семенами садовых растений, где увидала пакетик, пустельгу, и что же? - ей говорится, что это как раз то, что она давно ищет, о чём мечтает; она интересуется – «что же это такое?», и ей отвечается, что это семена цветка, известного как «Третья любовь», что цветок этот дивная редкость, что он дарит принявшему его человеку (женщине, только женщине, как она!) исполнение отчаянно последней надежды (на счастье, разумеется, на «неземное», но вполне реальное счастье); она пытается съязвить, выражением мгновенно закравшегося сомнения, - отчего же, мол, этакая ещё редкость, и так непрезентабельна и безажиотажна, но сомнение её тут же разбито, вдребезги – спросом о том, давно ли она перечитывала волшебные сказки, про Золушку, про заколдованных принцесс, про скрытые под непритязательной внешностью чудесные артефакты; она недоверчиво улыбается, а ей говорится, что ищущие любви спасаются верой, и больше ничем; она смекает, что покупка, очевидно, обойдётся ей недорого, а там «чем чорт не шутит», и лезет за кошельком, однако её останавливают и яснят, что «не всё на свете можно купить», что её (слышите, - её, её одну!) «слишком долго здесь поджидали», и что многие, слишком многие желали бы «это» получить, но им «не дастся», а даётся ей, и даётся без отплаты, «за просто так»...
И ещё что-то ей говорится и объясняется, но она этого уже не помнит и не вспомнит, наверное, никогда, потому – мысли и чувства её в смятении, и в немалом, и она уходит с рынка, уходит даже не обернувшись, без памяти о том месте, где вдруг набрела на...
На что, вот именно – на что?                         
 
***
«Возьмёшь горшок, насыплешь в него земли – обычной земли, какую найдёшь, без хитростей, откроешь пакетик, вынешь из него три зёрнышка, всего три, больше там нет и не должно быть; опустишь их в землю, до рассвета, в последнюю минуту перед тем, как солнцу взойти. И смотри, не опоздай, сделай это сегодня, этою же ночью, на исходе её: это твоя ночь...»
- А утро, утро, которое настанет, - моё? - взволнованно спрашивает она. (Ах, как ей хочется скорейшего исполнения заветных желаний! Это немудрено понять.)
«Утро и вечер будут отныне не твои – его, и так три года...»
- Три года!?.. Как долго...
«Запомни: утро и вечер принадлежат ему, и только ему...»
- И что я должна делать в эти долгие утро и вечер, вечер и утро?..
«Ты должна полюбить его, как себя любишь, и ещё сильней..»
- Цветок?
«Нет, не цветок, до цветка далеко, три года тебе ждать, три года утр и вечеров. И в каждое утро ты соберёшь три слезы своей надежды, а в каждый вечер – две слезы отчаянья, и в каждое утро и в каждый вечер ты станешь поливать этими слезами пустую землю, и если исполнишь как я сказала, слово в слово и слеза в слезу, сбудется по твоему».
- Пустую?!..
И не нашлась она, что ещё спросить у рыночной торговки.
 
***
... Девять раз по три месяца – ровно – исполняла она что ей было сказано, и, сначала каждый день, после через день, ещё после реже и реже, но забегала-таки на продуктовый рынок, оглядывала ломящиеся от продуктов ряды и прилавки, расспрашивала торговок, ища одну – ту самую, что продала ей когда-то так и не проросший из трёх зёрнышек цветок «Третья любовь», всё хотела дознаться у ней о том, что надо было бы узнать сразу. Ан нет, не встретилась ей старуха, и если поначалу на её расспросы откликались охотно и с интересом, то скоро стали отворачиваться и, отвернувшись, смеялись над чудачкой, сначала вполголоса, а после и не таясь:
- Вон, гляди, опять та чокнутая!.. Делать им нечего, хорошо, видно, жить стали, только по рынкам и таскаются, людям работать не дают...
Девять раз по три месяца – ровно, каждое утро – собирала она из глаз своих по три сладчайшие слезы надежды, и девять раз по три месяца – ровно, каждый вечер – по две слезы горького отчаянья, и проливала их на пустую землю. Но не отзывалась земля на упорство её, надежду и отчаянье. Даже малого ростка не показалось из чорной, пустой земли.
И в один день она забыла о цветке и о своей обязанности к нему.
 
***
Встретился ей мужчина, «редкий», по видимости, человек, завидное обретение для всякой женщины её возраста и положения. И поразил он её (не мог не поразить), и очаровал он её, и пленил. И рванулась она ему навстречу – она, девять раз по три месяца не знавшая мужчин, и он увидел её. Она догадалась: он не мог её не увидеть, потому – это он! Наконец-то – он, тот самый, взаправдашний, он – её третья любовь.
Уже утром того дня она, собираясь и прихорашиваясь, бросила взгляд на подоконник с цветочным горшком, по-прежнему неживым, и в превкушении счастья рассмеявшись, махнула ему рукой: прощай, дескать, милый! А вечером она возвратилась в дом не одна, и ей уж тем более стало не до какого-то там горшка с упрямым цветком: счастье переполнило её существо, схватило за горло, ударило слезой по глазам, но что это были за слёзы! Это были другие слёзы, не те, с которыми она прожила долгие девять раз по три проклятых месяца...
Всю ту ночь она была с мужчиной, и наутро они не вышли из дому, потому оставались вместе ещё две долгих ночи и три бесконечных дня. Будто солнце вошло в её дом, и не вспомнила она о злосчастном цветке ни разу – за все три утра и три вечера тех счастливых и тех коротких, мигом промелькнувших дней. Точно глухая, не пропускающая ни взгляда, ни дыхания стена стала на месте окна и поглотила в себя и горшок с невышедшим цветком, и весь мир, и все её прошлые печали.
... Но истекли три дня, и три ночи, одна за другой, погасли, и уехало её солнце, уехало далеко, в свой город. Уезжая и утирая на прощанье три её слезы (а может, тридцать три), трижды пообещало солнце, что скоро вернётся, через три дня.
Экие, скажу я вам, пустяки!
 
***
Минули три дня, и три недели прошли, и три месяца... Не возвратилось её «солнце». Но пришла от него весточка – электронной почтой, коротенькая, сухая, мёртвая. И узнала она, что «солнце» скоро приедет, но в другой город, что «оно» женится, но на другой, что будет помнить, и не более того.
Она заплакала, и плакала, сразу – слезами отчаянья и надежды, и пролила несчётные тысячи тысяч драгоценных, прозрачнейших слёз; она тысячу раз порывалась поехать и полететь в его город, и не могла сдвинуться с места, точно камни наросли на её ногах; она вспомнила о непроросшем цветке, рванулась выбросить неживой горшок в окно, как пустую, негодную обманку, а – руки не поднялись; наконец, она, отчаявшись, решила покончить собой, и... догадалась, что она не одна.
... В положенный срок она родила – девочку. Никто не встретил их, никто не дарил цветов, некому было отворить им двери их общего теперь дома. Всё было как всегда, как обычно, безо всяких волшебств и чудесных каких-нибудь явлений: и день был сер, и люди спешили по своим делам, со своими заботами, со своими надеждами и мечтами, часто наивными, порой несбываемыми, но от этого не перестающими манить и улыбаться – издали, сквозь слёзы, без которых, кажется, и самая жизнь невозможна, и из которых она, эта самая-то жизнь, когда-то, Бог знает, для какой надобности и по чьей причуде, вдруг «произошла».
 
***
... Она повернула ключ в замке, легонько толкнула тяжолую дверь и обмерла, почувствовав, что теряет силы и может теперь же упасть, и тогда она крепко, крепко прижала к груди своё сокровище, свою драгоценность, своё дитя. Ей стало плохо, что, как известно, не редкость у рожениц? Нет, но объявить, что моей героине стало хорошо, у меня язык не повернулся б, потому что ей стало так хорошо и так, в ту же минуту, больно, что и в сказке сочтётся нелепостью, и в романе – «свидетельством творческой незрелости автора». Но – из жизни слова не выкинешь, как не высушишь всех её слёз: солнце, ярчайшее из солнц слепило её глаза, и глаза отвечали солнцу слезами, но уже не отчаянья и надежды – прежнее прешло, а – чего-то совсем, совсем другого...
Он пробился и процвёл наконец, этот цветок, в её отсутствие. Цветок обещанной ей последней любви, только-только раскрывшейся. Третьей по счёту. Главной в её (я точно знаю) долгой и счастливой жизни. И вот что: я сказал «долгой и счастливой», но не говорил «лёгкой». Не моё это дело – врать по пустякам.
 
***
Да, чуть не забыл: останки первых своих двух любовей она в тот же день вынесла из дому, освободив от их ненужного (и преназойливого) присутствия и бабушкину «горку», и коробку из-под монпасье, что лежала в левом ящичке туалетного столика; и ключик от «горки», с узорчатой головкой, медный, перестала носить на себе, под платьем. Правда, по чести сказать, что представляли собою эти самые «останки», я так и не выяснил у ней. А больше, опять же, и не у кого. Ну, разве бабушку спросить... какую-нибудь, хоть первую встречную, хоть из рыночных торговок?..

(64 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:soft_monster
Date:November 6th, 2011 12:30 pm (UTC)
(Link)
то есть третьей любовью стала дочь?
но это ведь совсем разные виды любви, и не взаимозаменяемые...
[User Picture]
From:likushin
Date:November 6th, 2011 12:31 pm (UTC)
(Link)
Это они в науке невзаимозаменямые, а в сказке тожественны. )
[User Picture]
From:darlasha
Date:November 6th, 2011 01:34 pm (UTC)
(Link)
Грустная сказка...
[User Picture]
From:likushin
Date:November 6th, 2011 01:35 pm (UTC)
(Link)
Наверное, для ну-очень-больших-девочек. Может, уменьшить? )
[User Picture]
From:krajn
Date:November 6th, 2011 01:52 pm (UTC)
(Link)
Годится.
Требую "Третью любовь-II"!
[User Picture]
From:likushin
Date:November 6th, 2011 01:57 pm (UTC)
(Link)
Ага, вот где они - закрома Родины. :)
[User Picture]
From:semirkhanova
Date:November 6th, 2011 02:29 pm (UTC)
(Link)
Отвратное, отвратное созданье. И человеком назвать-то нельзя. Комодики, прастихоспаде. А что ж с ребёнком будет - потонет в недрах вагина дентата, аки Коралина в стране кошмаров, или там Герда и старушки. Но те сбежали.
[User Picture]
From:semirkhanova
Date:November 6th, 2011 02:30 pm (UTC)
(Link)
Уж простите, накипело, да.
(Deleted comment)
[User Picture]
From:likushin
Date:November 6th, 2011 03:36 pm (UTC)
(Link)
Завидую решимости. )
From:ksaana
Date:November 6th, 2011 03:40 pm (UTC)
(Link)
А знаете что? Я вот иногда задумываюсь, зачем они вообще нужны эти большие любови, о которых мы когда-то потом забываем, как забываем о сновидениях, пусть даже самых прекрасных?
И отвечаю себе: а это чтобы сердце научилось отбивать имя Бога как имя любимого, на вдох и выдох, днем и ночью, заполняя светом пространства внутри.
И тогда, может быть, спасешься.
[User Picture]
From:likushin
Date:November 6th, 2011 03:51 pm (UTC)
(Link)
А что, хорошая "концепция".
Но знаете, есть иное мнение, примерно такое: разве в основу любви не поставлено «желание жить в тревоге, в присутствии столь ценного предмета, что сердце замирает при мысли его утратить», и разве она не есть «желание жить в страхе возможной утраты, когда любимый человек держит влюбленного на краю пропасти» (Жорж Батай. Прóклятая часть. М., 2006. С. 677.)?
[User Picture]
From:dadaha
Date:November 6th, 2011 03:59 pm (UTC)
(Link)
Публика требует четвертой любви!
[User Picture]
From:likushin
Date:November 6th, 2011 04:02 pm (UTC)
(Link)
Публичной, что ли? :)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
[User Picture]
From:olga_astrahan
Date:November 7th, 2011 04:43 pm (UTC)
(Link)
а где,собсна,про любовь в этом,вероятно,адресном сказе?)



[User Picture]
From:likushin
Date:November 9th, 2011 09:00 am (UTC)
(Link)
Меня попросили "сказку для больших девочек", я её дал, как мог. Если в чём-то не потрафил части публики, так, извините, какой спрос с минутной безделки? Что до "адресности", то в ней, возможно и проявилась некоторая сторона любви: любви к ближнему, пускай и виртуально далёкому, но просящему, хотя бы и в шутку.
О прочем см., например: Шекспир, "Ромео и Джульетта", где, как известно, искомая иными и пропагируемая корыстолюбивыми сочинителями любовь обречена смерти. Хе.
[User Picture]
From:dorota_nikol
Date:November 8th, 2011 07:24 am (UTC)
(Link)
Влюбленность это не любовь. Пожалуй, любовь к дочери - это любовь. А влюбленность - если перерастет в любовь, то будет дивная жизнь и чудесный закат вдвоем. А если не перерастет... что ж. В лучшем случает останется дружба. В худшем - вражда и горечь.
[User Picture]
From:likushin
Date:November 9th, 2011 09:01 am (UTC)
(Link)
Ой, это уже не сказка, это - жисть. )

> Go to Top
LiveJournal.com