?

Log in

No account? Create an account
ДОЛИНа ЦАРей - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

April 6th, 2011


Previous Entry Share Next Entry
09:42 pm - ДОЛИНа ЦАРей

В ком фанатизм способен на смиренье,

На том печать избранья и служенья.

Ап.Григорьев

 

«Настоящая роскошь и глубочайший потлач нашего времени принадлежит нищим – тем, кто, растянувшись на земле, презирает всех остальных. Подлинная роскошь требует полного презрения к богатствам, мрачного безразличия того, кто отрицает труд и делает из своей жизни, с одной стороны, бесконечно разрушаемое великолепие, а с другой стороны, молчаливый вызов всей трудолюбивой лжи богатых. <...> В итоге ложь как бы сама собой обрекает безудержность жизни на восстание»1.

 

Всё верно, за одним исключением: подлинный, «идеальный» нищий, нищий духом не презирает всех остальных, а – любит их, «дураков». Тем самым ложь мiра сего «обнуляется», происходит именно то, что Батай называет «потлачем», т.е. уничтожением своих даров на глазах одариваемого ими. В этом – верх благородства и... верх жестокости. И ни на гран «справедливого». Потому – принося свою любовь к чьим-то ногам, мы даём ей жизнь и тем самым обрекаем смерти. Так сплошь и рядом, ведь часто, да почти всегда одариваемый человек не сознаёт – чем он одарен, и тем самым изничтожает дар.

Тебе отдают последнее, может быть единственное, а тебе всё кажется мало, всё мерещится, что нечто утаено от тебя, оставлено для других или «на потом», всё блазнится, что ты «достоин большего»...

В любом почти случае жаден не (скупо) одаривающий, жаден – нечестиво принимающий дары.

Собственно, сам дар жизни, во всей её временности, во всём её разрушаемом смертью великолепии, есть, со стороны Творца, акт потлача: человек есть «предмет» уничтожаемой роскоши. Несомненно любимый «предмет». И никакого «мрачного безразличия», никаких «восстаний».

Идеальный нищий безгранично щедр. Идеальный нищий тратит и тратит, и будет тратить – пока на то есть воля Его.

Истратить себя, истратить тотально, до абсолютных нулей, истратить жестоко и беспощадно, выдавить из себя не раба – «по капле», как звал Антон Чехов (это, по-настоящему-то, лишь звучит красиво), но царя – царя из себя выдавить, по-царски, в безудерже сорвавшегося со всех катушек суверена.

Царя, что под золотым петушком старчески шаркает к похоти и блуду, и царицу морскую, чьё счастье – сплошь ячея ветхого невода всё новых и новых, всё более, от раза к разу «счастливых» обретений.

Лозунг «выдавить из себя по капле раба»2 был поднят на знамёна современной Чехову русской интеллигенции, заострился в босяческой трактовке Горького до «Человек – это звучит гордо». Но та же гордая интеллигенция, в «советской» своей трансформации, дала массовые образцы лакейской подлости, не снившиеся даже «восставшим» люмпенам, которых научили читать по слогам: «Мы не рабы, рабы не мы». Судьба большинства нынешних оглодышей этой породы, окончательно утративших ориентацию в нравственном пространстве, логически завершает траекторию «свободно летящего камня» – лишь возмечтавшего, дерзко, о свободе и о полёте, а на самом деле сверзившегося с своих фантастических небес.

 

***

Кончилось? Нет, только начинается. Над всею этой катастрофической картиной, над грудами и нагромождениями дурно пахнущих мёртвых слов и душ всё ярче разгорается золото «упадочнического» слова Достоевского в его Речи о Пушкине (1880 год): «Смирись, гордый человек!»

Вот – русское, вот коренное, вот – великая тайна и предмет зависти для египетско-греческих сфинксов, для парижских химер, для германских орлов и швейцарских гномов. Для Ротшильдов с Рокфеллерами, для Соросов со всеми разлукавыми греками, хитромудрыми иудеями – тайна за седьмой печатью.

О! тут могут быть эксцессы, крайности, «азиатчина» с кровью. Иван Грозный – одна сторона, Александр Первый, по легенде ставший старцем Фёдором Кузьмичом, - другая. Это вершки, а корень, а почва – они глубже, сокровенней, чернее и чище, яростней и светлее, китеж-градней...

«Идеальные» нищие есть, по воле Небес, и «в природе», их единицы, и на них мiр стоит, в т.ч. и та его часть, которая зовётся в политической географии «Западной Европой», откуда родом умница (и дурак) мосье Жорж Батай. Ему, человеку «цивилизации», одному из столпов её мысли в последнее историческое время, дано было заметить факт, но не дано было, кажется, понять жизнеутверждающего парадокса безумной щедрости «дикарей», «варваров», которых миновал перст маммоны как методического накопления, капитала, возведённого Кальвином и его последователями в достоинство божества3.

Ибо, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее (Лук. 9, 24).

Но: ... и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад (Лук. 6, 29-30).

Если и вправду, всё дело в том – как отдать то, что имеешь, то делать это стоит по-царски, отдавая себя, а не разбрасывая на воздух пригоршни присвоенного «по случаю». Ельцин, Гайдар и Чубайс пришли с лакейско-люмпенским: «Обогащайтесь!» (последние двое уж точно – «советские интеллигенты», 1991-й год был ничем иным как революцией «советских интеллигентов»). Мечта взбесившегося раба осуществилась в очередном дележе-грабеже награбленного. Дело началось со слова, слово оказалось пóшло, мелко, но – озóрно и лаяй, и эхо лая вышло чуть не всеохватным. Немногим в своё время был известен адресат вызывающе бисквитного послания, но теперь, теперь – многие о многом известны, жить стало если не проще, то и впрямь веселей.

Какая «роскошь», такое и «мотовство».

 

***

«Смирись, гордый человек», «Выдави из себя по капле раба», «Человек – это звучит гордо» – всё это рубежи, вернее – знаки рубежей. Всякий рубеж имеет свой особый знак. Тут можно говорить о «семантиках» и проч. слегка замысловатой чепухне. Можно, но времени нет. И смысла.

«Сегодня потребление (если только у этого термина есть какой-нибудь смысл, отличный от того, который определяется вульгарной экономикой) задает как раз ту стадию, на которой товар непосредственно производится в качестве знака, стоимости / знака, а знаки (культура) – в качестве товара»4. «В настоящий момент мы живем в безответности, в безответственности. “Минимальная автономная активность со стороны зрителя или слушателя” <...>. Действительно, первым и самым показательным примером масс-медиа является избирательная система, венцом которой оказался референдум, где ответ уже включен в вопрос, как это делается в анкетах, - это слово, которое отвечает самому себе при помощи симулированной возможности ответа, причем в данном случае абсолютизация слова, прикрытая формальной маской обмена, является самим определением власти»5. «Ту же самую не-взаимность Барт отмечает в литературе: “Современная литература переживает жесточайший разлад между изготовителем и пользователем текста, между его владельцем и клиентом, между писателем и читателем, - разлад, поддерживаемый самой литературой как социальным установлением. При таком положении вещей читатель пребывает в состоянии праздности, нетранзитивности, иными словами, принимает все слишком всерьёз: вместо того чтобы сделать собственную ставку в игре, сполна насладиться чарами означающего... он не получает в удел ничего, кроме жалкой свободы принять или отвергнуть текст: чтение оборачивается заурядным референдумом”»6.

Есть о чём задуматься, не правда ль? Хотя бы о «знаках» последнего времени.

Знаки – это, вообще, страшно опасная штуковина, в первую голову – для князей мiра сего. Но и для всех, для всех «прочих». Успокоительное средство одно – девальвация знака, подмена его чем-то весьма с ним схожим, чем-то «означающим», вроде символа той или иной валюты, вроде маски того или иного персонажа, автора, политического «деятеля»... Как говорил Иван Карамазов брату своему Алёше – «о переделке всего человечества по новому штату»:

«... ведь это один же черт выйдет, всё те же вопросы, только с другого конца» (213; 14).

Но эпоха «водки с бромом»7, подаваемой в гламурных стопарях, целлулоидной какой-нибудь (непременно «партийной») мартышкой, искрящейся на шарнире технологиями «три-дэ», отходит, она изжита, она блескуче смердит, и мы скоро увидим её окончательное, отвращающее и отрезвляющее (глядящих) разложение.

.......................................................

Мы снова, в очередной раз, на рубеже. Каким будет наш знак, возможен ли он – для нас, для таких нас, какие мы есть? Ведь скоро придёт он – «очередной» человек Знака (знак, знамение, religio), и скажет такое, от чего все мы, может быть, вздрогнем.

А может и не заметим, может – не услышим, во глубине своих уютных саркофагов («Долина Царей»), и вздрогнуть придётся другим, тем, кто дышит нам в спину, от земли, тем, кто её подлинная соль. И вряд ли они нас поблагодарят – за нашу мёртвую слепоглухоту и «страусиную» трусость.

 

1 Жорж Батай. Прóклятая часть. М., 2006. С. 155.

2 Ср.: «Если задать себе вопрос, какова наиболее типичная характеристика человека в культуре ислама, то ответом будет слово “раб”. Едва высказав это положение, мы <...> сталкиваемся с контрастом двух культур. Для нас слово “раб” имеет безусловно негативные коннотации. Пожалуй, без риска снискать дурную славу можно согласиться быть разве что “рабом любимой женщины”, и то лишь если вы не оказываетесь в результате у нее “под каблуком”. Мы знаем, что такое “рабское сознание” и сколь оно отвратительно; мы знаем, что “быть рабом” безнравственно, мы помним, что следует “выдавливать из себя по капле раба всю жизнь”...». - А.В. Смирнов. Нравственная природа человека: арабо-мусульманская традиция // Этическая мысль: современные исследования. М., 2009. С. 187.

3 Ср.: «... принципы, сформулированные в середине XVIII века американцем Бенджамином Франклином и выражающие дух капитализма с почти классической чистотой. <...> невозможно было бы ввести их в обращение без предварительной подготовки – не придав им сначала покров непостижимой божественности.

Помни, - пишет Франклин, - что время – деньги; тот, кто мог бы в день зарабатывать десять шиллингов и кто полдня прогуливается или предается лени в своей комнате, даже если он истратил всего лишь шесть пенсов в свое удовольствие, должен считать, что, кроме того, он истратил или, скорее, выбросил еще пять шиллингов. Помни, что деньги обладают порождающей и плодотворящей способностью. Деньги порождают деньги, их отпрыски могут порождать в свою очередь, и так далее. Пять шиллингов превращаются в шесть, затем в семь шиллингов три пенса и так далее, пока не станут фунтом стерлингов. Чем больше денег, тем больше они производят, так что прибыль растет все быстрее и быстрее. Кто убивает свиноматку, тот уничтожает до тысячи ее потомства. Кто изводит монету в пять шиллингов, убивает все, что она могла бы произвести: целые колонны фунтов стерлингов”». - Жорж Батай. Прóклятая часть. М., 2006. С. 187.

4 Жан Бодрийяр. К критике политической экономии знака. М., 2007. С. 204.

5 Там же. С. 239.

6 Там же. С. 239-240.

7 Знаменитое, слыхал я, успокоительное средство, проверенное. На съёмках старорежимных «Весёлых ребят» ведро водки с бромом помогло утихомирить колхозного быка.

 

 


(Leave a comment)


> Go to Top
LiveJournal.com