?

Log in

No account? Create an account
УБИЙЦА В РЯСЕ - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

August 9th, 2008


Previous Entry Share Next Entry
01:04 pm - УБИЙЦА В РЯСЕ



Часть, из существенных, Третья: Двойной убийца.


1. Вступление в тему. «Болезненное» сходство (продолжение).




«Русские критики» начали возражать Ликушину, пытаются «защищаться», ставить вопросы. Арсенал пока нищенский: «бред», «роман закончен на первом романе», «поиски убийцы ничего не дают», «писания Ликушина научной ценности не имеют». Унтер-офицерские вдовы, а не критики. Ну же, господа, антрэ! Шут же гороховый Ликушин не может не позволить себе подразниться пока, каменюк понашвырять. Ликушин сознаёт, на что он восстал; знает, что от ветряных мельниц вереницами тянутся телеги, подвозящие человечеству... будто бы хлебы, а на самом деле – камни, булыжники огробленной интеллигентщины. 130 и 400 и 2000 лет – всё камни и камни и камни...


Тяжко вам, родненькие вы мои! (хе-хе... кхе-кхе-кхе!..)


А вы думаете, мне, Ликушину, легко было – ломать себя через колено, днями и ночами, избавляться от морока, от наваждения, от прелести их бесовской? Легко?!!.. Терпите, раз в кузов влезли, думайте, напрягайтесь, шевелите серым веществом. Не соглашайтесь, спорьте, но – ДУМАЙТЕ (троекратно). Считайте, что это – главное наше задание. Приняли? Нет?! Поехали!..


Забегая намного вперёд, скажу: величайшая идея в мировой литературе, в высочайшем её воплощении, выражена Ф.М. Достоевским в «Братьях Карамазовых»: и антихрист может покаяться – в этом «последнее» торжество Истины и Христа.


http://zhurnal.lib.ru/l/likushin_o_s/




Приступлю к делу со ссылки на Н.Костомарова, но сам историка цитировать не стану, а спрячусь за современника нашего – диакона Андрея Кураева, у которого вычитал Костомаровское: «Очень часто появлялись беснующиеся и кликуши. Кликушами они называются потому, что кликали на кого-нибудь, то есть указывали, что такой-то их испортил. О таких бесноватых ходили изустно и письменно истории самые мрачные и вместе самые затейливые»*. Подкреплю, по тому же Кураеву, цитаткой из известнейшего фольклориста А. Афанасьева: «больные <...> выкрикивают во время припадков имена своих врагов, подозреваемых в наслании болезни, и обвиняют их в этом мнимом преступлении»** [Выделение моё. - Л.].


Теперь – в главку «Третий сын Алеша». Хрестоматийная сценка «в косых лучах заходящего солнца». Эта сценка давно уже вводит «русских критиков» в исступление: им известно, что у Достоевского образ «косых лучей заходящего солнца» появляется не раз и не два, в различных произведениях, и везде он – метафора и синоним умирания, агонии, конца, «тихого угасания», «религии атеизма», торжествующей в изжившем себя, предапокалипсическом мире. Все эти моменты тысячекратно исследованы, разобраны, перетолкованы; и в целом, и по каждому отдельно наблюдается удивительная согласованность мнений. И лишь в одном-единственном случае, именно в «Братьях Карамазовых», критики узрели некое, как им представляется, отступление Достоевского от им же созданного «канона»; в качестве общего места «христианствующей» достоевистики можно привести формулу уже цитированного кембриджского профессора Дианы Томпсон: «Заходящее солнце теперь стало символом воскресения»***[Выделение моё. - Л.]. С чего бы это вдруг, и кто ж «воскрес»?


Смотрите, жуть какая у Достоевского: «он запомнил один вечер, летний, тихий, отворенное окно, косые лучи заходящего солнца (косые-то лучи и запомнились всего более), в комнате в углу образ, пред ним зажженную лампадку, а пред образом на коленях рыдающую как в истерике, со взвизгиваниями и вскрикиваниями, мать свою, схватившую его в обе руки, обнявшую его крепко до боли и молящую за него богородицу, протягивающую его из объятий своих обеими руками к образу как бы под покров богородице... и вдруг вбегает нянька и вырывает его у нее в испуге» [Выделение моё. - Л.] (18;14)****.


И вот этот кошмар описывается «русскими критиками» – из работы в работу – пасторально, умильно, с причитаниями и аллюзиями на нечто «евангельское», «вифлеемское» (цитировать не стану – противно, а ведь этакого добра навалом, кучкой и горкою, и чем дальше, тем гуще).


Но вот – взгляд «со стороны»: «Алеша запомнил в тот миг и лицо своей матери: он говорил, что оно было исступленное, но прекрасное» [Выделение моё. - Л.] (18;14).


Мать, она у всякого, верно, в памяти сохраняется прекрасным образом, должна сохраняться. Это по-человечески понятно. По этой струнке и бьют Автор и г-н Рассказчик, отводя читателю глаза, замыливая взгляд. Но непредвзято взглянуть, становится ясно, что прекрасным Алексею Карамазову представляется лицо бьющейся в истерике, рыдающей, взвизгивающей и вскрикивающей молодой женщины. Да, она ещё и на коленях, и держит, больно держит, трёх-четырёхлетнего мальчика. Мальчик краем глаза видит и образ Богородицы, и лампаду пред ним, но не видит красоты в нём, не видит прекрасного; прекрасное для мальчика сосредоточено в искажонном лице одержимой, кликуши, освещённом косыми, кроваво-красными лучами заходящего «солнца мёртвых». Бр-р!


Что делает бесноватая мать? Двойной жест: кликуша кликает, указывает на причину своей порчи, на последний плод сладострастия (не любви), прижитый с мужем в каком-то промежутке между оргиями его; мать же молит о спасении этого плода, этого мальчика, точь-в-точь как и сама она, одержимого, этого... миряка. Вам не знакомо такое словцо? Между тем, имеется оно у того же В.И. Даля, и писалось оно, как и слово «мiр» (Зосима именно в «мiр» позднее Алёшу отпустит), через “i”, получалось – мiряк, т.е. больной припадочной болезнью, весьма похожей «на кликушество и на одержанье; беснованье (в роде падучей и пляски св. Вита); делается от испуга, от порчи; после крика и корчи, больной тупо повторяет речи других и даже их движения. [Выделение моё. - Л.] Просватали миряка за кликушу...»***** (На укрывании миряка, т.е. на мнимой оговорке, что болезни этой подвержены только и исключительно женщины, бабы, в очередной раз улавливается лукавый г-н Рассказчик.)


Тенью мелькнувшую через освещённый уголок картины испуганную няньку, вырывающую из рук бесноватой ребёнка и уносящую его, «русские критики» предпочитают не замечать: не было в Евангелии такого образа, лишняя фигура, и действие её «лишнее», будто бы глупый, пустой жест. Нянька, вырывающая (вероятно кричащего от боли) малыша из рук обезумевшей матери, заслоняет «русским критикам» солнце, вот: «Косые лучи заходящего солнца являются зримым символом присутствия Божественной Благодати»******.


Смею предположить (предположение чуть-чуть вольное, но всё же и в рамках, т.е. небезосновательное), что в это самое время где-нибудь в карамазовском саду, за банькой с пауками семи-восьмилетний мальчик с некрасивым лицом, Паша Смердяков, одетый в стащенную из сундука Марфы Игнатьевны простыню, совершал странный обряд над очередной повешенной и вынутой из петли кошкой, умилённо посматривая на бедный трупик маленького зверька и при этом «махал чем-нибудь», «как будто кадил», и всё это «потихоньку, в величайшей тайне» [Выделение моё. - Л.] (114;14).


Запомните эту маленькую смерть невинного существа – она, как и всякая деталь у Достоевского, многозначаща, она из искомых кусочков смальты, в «хаотическом» нагромождении которых скрывается покрытая мраком ослепительная картина «последнего времени», с упоминанием «печати» (89;14). Оно, это «последнее время», так часто возникает в тексте, что не может не обращать на себя внимания, но... не обращает.


И вот что ещё. Этот странный обряд переодевания в «ряску», совершаемый Пашей Смердяковым, эта совершаемая «в величайшей тайне» внешне нелепая попытка «замещения» служителя Божьего, эта пародия на обрядовое священнодействие, что это – случайность, причуда гения, красочная деталька, или, всё-таки, указание? подсказка? спасительное «брение» или укор и упрёк слепому, не видящему очевидного читателю?


А между прочим, Паша Смердяков изначально – «заместитель», двойник ещё одного, вполне уже «мистического» и «апокалипсического» покойника, «дракона», шестипалого младенца, сына карамазовских слуг – Григория и Марфы, жившего «только... две недели» (88;14) после того, как его окрестили, а восприемником его был, разумеется, сам Фёдор Павлович.


Итак, имеем ряженого «священником» мальчика Пашу Смердякова и, рядом с ним, ряженого «послушником» Алексея Карамазова; если первый «замещает» «дракона», то кого, позвольте полюбопытствовать, «замещает» другой?


«Алеша Карамазов обыкновенно считается очень слабо и бледно написанным не удавшимся Достоевскому Христосиком. <...> Мне лично, однако, Алеша Карамазов всегда нравился»*******.


Так кто же «воскрес», кто вошёл в романный мiр при таких странных обстоятельствах? Что это за «герой-мессия», по определению той же г-жи Томпсон из Кембриджа? Что за «ангел» и «херувим»? Кто ассистирует и кто «кадит» ему при этом, и заканчивается ли, обрывается ли на этом связь между двумя странными, чудными и чудаковатыми персонажами?


Рамки жанра не позволяют утомлять читателя нудными сопоставлениями, сведением «мелочей» и проч., но эти же «рамки» дают возможность вернуться к единожды заявленному, к подвешенному на воздух и будто бы брошенному – «с поводом». Всё ещё впереди, дамы мои и мои господа! Ликушин ещё обратится, и не раз, и к «двум девственникам», и к «двум бессеребренникам», и к «двум вестникам» и «двум ученикам»... Завершу ещё одной цитатой, ещё одного профессора, совсем, кажется, не из достоевистов.


Помните, г-н Рассказчик описывает картину Ивана Крамского «Созерцатель», давая удивительный штрих к портрету Смердякова: «... спросили бы его, о чем он это стоял и думал, то наверно бы ничего не припомнил, но зато наверно бы затаил в себе то впечатление, под которым находился во время своего созерцания. Впечатления же эти ему дороги, и он наверно их копит, неприметно и даже не сознавая, - для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит всё и уйдет в Иерусалим, скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то, и другое вместе. Созерцателей в народе довольно. Вот одним из таких созерцателей был наверно и Смердяков, и наверно тоже копил впечатления свои с жадностью, почти сам еще не зная зачем» (117;14). Припомните: «больной тупо повторяет речи других и даже их движения»? О ком это – из них двоих?


Теперь – профессор, доктор философских наук Олег Донских из Новосибирска: «Из таких людей рождаются святые, революционеры и разбойники. Обычно исследователи Крамского говорят, что в этой картине художник представил образ искателя всесветной, извечной правды. Правды Смердякова и Алеши Карамазова одновременно»******** [Выделение моё. - Л.]. Знал бы профессор, насколько он прав!


Перед антрактом: не спрашивайте о Достоевском «русских критиков», они суть «гробы повапленные», ступайте-ка лучше к духовникам своим, и дай Бог, чтобы ТЕ оказались способными отвечать на ваши (но не Ликушинские уже) «проклятые вопросы»...




* Диакон Андрей Кураев. Почему православные такие?.. М., 2006. С.324-325.


** Диакон Андрей Кураев. Почему православные такие?.. М., 2006. С.326.


*** Д.Э. Томпсон «Братья Карамазовы» и поэтика памяти. СПб., 2000. С. 109.


**** Все цитаты по: ПСС Ф.М. Достоевского в 30-ти томах. Наука. Л., 1979.


***** В.И. Даль. Толковый словарь... М., 1955. Т.2. С. 331.


****** Д.Э. Томпсон «Братья Карамазовы» и поэтика памяти. СПб., 2000. С. 89.


******* Оскар фон Шульц. Светлый, жизнерадостный Достоевский. Петрозаводск, 1999. С. 322.


******** Олег Донских. Искушение правдой. Газета «Вечерний Новосибирск», от 22.04.2004 г. (http://www.vn.ru).


Вместо подписи – анонс: Как обычно – в следующее воскресенье Ликушин вколачивает очередной гвоздь в двери «вертикального храма» «русских критиков» (колотить буду, пока в «горизонталь» не рассыплется). 24.07.08.





(2 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:likushin
Date:August 11th, 2008 05:33 am (UTC)

Идёт война

(Link)
Идёт война.
[User Picture]
From:znichk_a
Date:February 6th, 2009 11:56 am (UTC)
(Link)
ой.. как-то с лучами этими ты.. эээ... погорячился, мне кажется...
зачем придумал - "кроваво-красные"? а "солнце мертвых" де взял?

> Go to Top
LiveJournal.com