?

Log in

No account? Create an account
УБИЙЦА В РЯСЕ - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

April 24th, 2010


Previous Entry Share Next Entry
12:51 pm - УБИЙЦА В РЯСЕ

Часть, из существенных, Осьмая: Хрусталь и Мокрое

3. Кана Монастырская, или Цитатник. Варварство.

 

Он напоминает варваров эпохи нашествий,

которые сначала убивали, потом приносили

покаяние, становившееся таким образом

приёмом, допускавшим убийство.

З. Фрейд

 

В корень эпиграфа: Фрейд – нижепоясной полудурок в Достоевском. Эпиграфом выставленное взято из предисловия к одному из изданий «Братьев Карамазовых», и это Достоевский у Фрейда – «варвар», это все мы – «варвары эпохи нашествий», это о нас генитальный гений выблевал. А вынесено это на вид, потому в очевидной дикости накарябанного цивилизованно испуганным Фрейдом неожиданно, «фрейдистской» оговоркой проклюнулся «нововарварский» лик Алексея Карамазова, расплывчатого, неживого, безлицего, но и «царского» красавца:

«Его <...> тихий взгляд, продолговатый овал его лица, оживленность выражения – все это сливается в какой-то иконописный образ старого царского письма, в котором нет ничего вызывающего, ничего резко-индивидуального, ничего раздражающего»*.

«Образ старого царского письма... в котором ничего нет». Вообще ничего, и это ничего – вдруг «старое царское». Кто-нибудь дерзнёт, что в Рублёве и в Греке «нет ничего вызывающего, ничего резко-индивидуального»?.. Или это не «старое царское письмо», но только «княжеское», а подлинно «старое царское письмо» – Ушаков? Ну, нешто и в нём миротворящие бесцветность и безликость?.. Ау, бабушка Ветловская!

Ложь всегда сыщет лазейку выговорить себя. Прав атеист Ренан: «Для большинства человѣчества одной философiи недостаточно. Ему надо святости»**. Чорт, издеваясь над Иваном, выразит эту аксиому с другой стороны, и жостче:

 

«Где станет бог – там уже место божие! Где стану я, там сейчас же будет первое место... “всё дозволено”, и шабаш! Всё это очень мило; только если захотел смошенничать, зачем бы еще, кажется, санкция истины? Но уж таков наш русский современный человечек: без санкции и смошенничать не решится, до того уж истину возлюбил» [Выделил. - Л.] (84; 15)***.

Современные русские человечки «русские критики», мошенничая на «Братьях Карамазовых», и особенно – на книге «Алёша», на главе «Кана Галилейская», до того уж свою «истину» возлюбили, что без «санкции» – ни шагу в сторону, ни прыжка на месте позволить себе не могут: плетут «божественное» взахлёб и с пеной на губах, «истиною» толкуя мальчишкино видение, визионерское его проникновение в обители горних Сил, к лицезрению «Христа» во главе пира «на веки веков». В их «логике» так и должно быть: «христоликий» Алёша «естественно» зеркален пригрезившемуся «Христу», полнота образа сим «удвоением» обретена, а некие странности, выторчивающие там и сям, следует сгрести кучкой и вымести за порог сознания.

Вот этими странностями, каковых трудяга Ликушин наволок и готов ещё понаволочь в пост-пушкинский дом без стука и без спросу, мы, Читатель, пререшительно займёмся – не столько чтоб мошенников научоных за карасью губу ухватить, а следуя одному примечательнейшему наблюдению Достоевского.

1877 год, «Дневник писателя», январский выпуск: «Ошибки и недоумения ума исчезают скорее и бесследнее, чем ошибки сердца; излечиваются же не столько от споров и разъяснений логических, сколько неотразимою логикою событий живой, действительной жизни, которые весьма часто, сами в себе, заключают необходимый и правильный вывод и указывают прямую дорогу, если и не вдруг, не в самую минуту их появления, то во всяком случае в весьма быстрые сроки, иногда даже и не дожидаясь следующих поколений. Не то с ошибками сердца. Ошибки сердца есть вещь страшно важная: это есть уже зараженный дух иногда даже во всей нации, несущий с собою весьма часто такую степень слепоты, которая не излечивается даже ни перед какими фактами, сколько бы они ни указывали на прямую дорогу; напротив, переработывающая эти факты на свой лад, ассимилирующая их с своим зараженным духом, причем происходит даже так, что скорее умрет вся нация, сознательно, то есть даже поняв слепоту свою, но не желая уже излечиваться» [Выделил. - Л.] (5; 25).

Ошибки сердца... Именно об ошибке и о пороке сердца, о муке его говорил Зосима Ивану, благословляя: «Но благодарите творца, что дал вам сердце высшее, способное такой мукой мучиться, “горняя мудрствовати и горних искати, наше бо жительство на небесех есть”. Дай вам бог, чтобы решение сердца вашего постигло вас еще на земле» (65-66; 14). Ошибки сердца целой нации (тут о нас, о русских, прежде всего, хотя и шире надо брать – о всём читающем Достоевского человечестве) штука трудно исправимая, но ведь и исправляемая же, и сердце, ослепшее сердце надо лечить: дай нам Бог, чтобы решение сердца нашего постигло нас ещё на земле; дай нам Бог, чтоб мы как нация не умерли, поняв наконец слепоту свою, но и не желая излечиваться.

Паисий-Филарет: «Глагола им Иисус: наполните водоносы воды, и наполниша их до верха.

И глагола им: почерпните ныне и принесите архитриклинови, и принесоша.

Якоже вкуси архитриклин вина бывшего от воды, и не ведяще, откуду есть: слуги же ведяху, почерпшии воду: пригласи жениха архитриклин.

И глагола ему: всяк человек прежде доброе вино полагает, и егда упиются, тогда хуждшее: ты же соблюл еси доброе вино доселе» (326; 14).

Щедро и горкой просыпав Евангельскую цитату, Достоевский оборвал XIX-ю беседу Филарета Благочестивого на главном в ней – на троекратном рефрене:

«Се сотвори начаток знамением Иисус в Кане Галилейстей, и яви славу Свою; и вероваша в Него ученицы Его»****.

Вероятно, в этом обрыве некая важность, нечто из того, что никак не подходит к образу Алёши: «и вероваша в Него ученицы Его». Филарет поясняет: «Апостолы, видевши только одно чудо, от всей души уверовали в Спасителя и, как послушные дети, с сего времени всюду следовали за Господом Иисусом. <...> Но все чудеса, совершенные Спасителем в продожение земной жизни и совершающиеся доселе во Святой Церкви, совершаются для всех нас, верующих во имя Христово. Посему и мы должны подражать святым Апостолам в вере и послушании, будучи утверждены в сем безчисленными чудесами, засвидетельствованными и всеми последователями Христа Спасителя, а паче всего будем молить Самого Господа, да утвердит Он Своею благодатию в сердцах наших веру живую, исполненную любви и благих дел, и да сподобит нас в будущей жизни узреть славу Его, которую мы зрим ныне верою, яко зерцалом в гадании» [Выделил. - Л.]*****.

Основатель Козельской Оптиной, митрополит, учёный и учитель, умудрённый жизнью монах молит Бога о даровании счастья в будущей жизни узреть славу Его, которую он зрит ныне верою, яко зерцалом в гадании, а 19-летний щеночек, романный герой, год поподвизавшийся при ските, вдруг да и в сей жизни нечто славное зрит! Кудесы, ей-Богу, кудесы! И, сразу скажу и признаюсь: ни слову, ни полслову, ни четвертьсловечку от дамоспод «русских критиков», понагороженным за 130 лет на «Кане Галилейской», Ликушин не верит, не желает верить – сердце не велит! Так что, - лишнего нахудожничал Достоевский, или тут что-то иное и противное, а если противное, то есть ли хоть малый след, хоть слабая зацепка, ущучинка?..

Гора стоит – вершина в облаках, а пред нею – зерно горчишное, малое: подойди, подыми попробуй.

Святоотеческое предание богато предупреждениями о феномене визионерства. Вот что, к примеру, говорит по этому поводу Игнатий Брянчанинов, некоторые черты биографии которого послужили созданию образа старца Зосимы:

«Если б во время молитвы твоей представился тебе чувственно или изобразился сам собой в тебе умственно вид Христа, или ангела, или какого святого, - словом сказать, какой бы то ни было образ, - никак не принимай этого явления за истинное, не обрати на него никакого внимания, не вступи с ним в беседу. Иначе непременно подвергнешься обману и сильнейшему повреждению душевному, что и случилось со многими. Человек, до обновления его Святым Духом, не способен к общению со святыми духами. Он как находящийся еще в области духов падших, в плену и в рабстве у них способен видеть только их, и они нередко, заметив в нем высокое мнение о себе и самообольщение, являются ему в виде ангелов светлых, в виде Самого Христа, для погубления души его» [Выделил. - Л.]******.

Преподобный Исаак Сирин, чьи «Слова» «для чего-то» (для чего – осталось не понятым «русскими критиками») не раз появляются в сценах «Братьев Карамазовых», чуть не всё Слово 55-е отводит предупреждению этого страшного соблазна:

«... созерцание тварей, хотя оно и сладостно, есть только тень ведения. И сладость его неотделима от мечтания во сне»*******. «... поелику некоторые люди, поврежденные в уме бесовским мечтанием, восхотели растлить учение блаженных апостолов, то божественный Апостол вынужден был в ничто обратить похвальбу еретиков, хвалившихся тению делания являвшихся им бесов»********. «И сим обличаются ложные писания, так называемые откровения, изложенные начальниками ересей, растленных мечтанием бесовским, о обителях на тверди, в которые вводят ум для самовольного обучения, и о восхождениях ума на небо, и о местах отлученным на Суде, и о многовидных образах горних Сил, и о действенности их. Все это есть тень ума, упоенного самомнением и приведенного в оцепенение бесовским деланием»*********.

Авва Исаак Сирин приводит историю некоего Малпаса, монаха: «Некто по имени Малпас <...> в цвете юности своей <...> воспламенился как огонь и пришел в свой город; и, так как возгорелась в нем страсть славолюбия, избрал себе отшельническую храмину и посвятил себя на дела и жестокие скорби и непрестанные молитвы. И когда возгорелась в нем страсть непомерного славолюбия, то есть надежда достигнуть ему тех высоких дарований, о которых он слышал, так как не обучился он искусству противоборствовать врагам истины, не уразумел козней, обманов и ухищрений супостата, какими сильных и крепких увлекает он в погибель, надеялся же только на дела, на скорби, на нестяжательность, на подвижничество, на воздержание, не приобретши самоуничижения, смирения, сердечного сокрушения, - сих непреодолимых оружий при сопротивлении лукавого, не памятуя и Писания, которое говорит: когда исполните дела, сохраните заповеди, претерпите скорби, почитайте себя рабами непотребными; а напротив того, разжигаем был высоким о себе самомнением, основанным на делании им жития своего, и сгорал желанием высоких даров, о которых слышал, - по истечении многого времени, когда диавол увидел, что нет у него делания смирения, а только вожделевает созерцания, чтобы ощутить тайны, о которых слышал, явился ему в безмерном свете, говоря: “Я – утешитель, и послан к тебе от Отца, чтобы сподобить тебя видеть созерцание, которого желаешь за дела свои, дать тебе бесстрастие и на будущее время упокоить тебя от дел”. Взамен же сего злокозненный потребовал поклонения у сего бедного. И этот объюродевший, поелику не ощутил брани лукавого, немедленно с радостию принял его, и поклонился ему, и тот же час стал под властию его. И враг, вместо Божественного созерцания, наполнил его бесовскими мечтаниями, сделал, что перестал он трудиться ради истины, возвысил его и поругался над ним тщетною надеждою бесстрастия, говоря ему: “Теперь не имеешь ты нужды в делах, в злостраданиях тела, в борьбе со страстями и похотями”; и сделал его ересеначальником» [Выделил. - Л.]**********.

Такой «житийный» герой, в цвете юности своей возвратившийся в свой город, наслышанный о высоких дарованиях иным, истинно в Бога верующим, объюродевший со страстью славолюбия, без обучения и разумения должных, разжигаемый высоким о себе самомнением, основанным на делании им жития своего, получивший по этому сделанному «житию» видение «от Отца», поклонившийся «сошедшему с небес» с радостию и соделавшийся ересеначальником, исполненным бесовскими мечтаниями. Вылитый Алёша Карамазов, в граните вылитый! Книжку, где об этом герое сказано, сначала слуга Григорий читает, ни бельмеса не разобрав, за ним – Смердяков предсмертный. Вопрос: не для выяснения ли таящегося героя-убийцы-ересиарха заговорщик Достоевский подсовывает то одному, то другому персонажу книжку «Слов» аввы Сирина? Не для того ли, чтобы помочь нации излечить очевидную ошибку сердца?

Не удалось – вовремя. «За попытку – спасибо»: «Ошибки сердца есть вещь страшно важная: это есть уже зараженный дух иногда даже во всей нации, несущий с собою весьма часто такую степень слепоты, которая не излечивается даже ни перед какими фактами, сколько бы они ни указывали на прямую дорогу».

И тут прелюбопытнейший фокус-покус, Читатель, - один из излюбленных Достоевским. В видении пред Алёшей встаёт «сухонький старичок», Алёша узнаёт лицо с мелкими морщинками, «всё открытое», сияющие глаза, но как бы с сомнением узнаёт-то: «Голос его, голос старца Зосимы...» (327; 14). Г-н Рассказчик, идущий в рассказе своём по канве услышанного от самого Алёши (от кого ещё-то?), избегает прямого именования, обходится «старцем» и «сухоньким старичком». И вдруг этот сухонький старичок проговаривает: «Чего дивишься на меня? Я луковку подал, вот и я здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке... Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!..» (327; 14).

Ну, об истинной цене-стоимости «луковок», которыми обменялись алчущие Алёша и Грушенька, Ликушин не так давно цельную пиесу представил, в ходе действия которой вопрос, кажется, довольно освещён и разрешён. Но и тем более странной выглядит «луковичная» тема из уст сухонького старичка – если, разумеется, в нём видеть «самого» Зосиму, «нетленную субстанцию» его, в раю пребывающую: сатанино старичок-то поёт. Однако, тут и другое... Конечно, «мистический реализм» Достоевского позволяет почившему обладать знанием о совершившемся после его, почившего, смерти, «подслушать» с небес, и именно о том, что «кроткий мальчик» «сегодня луковку сумел подать алчущей», но...

Параллель. В романе сему феномену имеется прямо-открыто инфернальная параллель. Речь о главе «Черт. Кошмар Ивана Федоровича». Чорт так и появляется – с репликой, в которой знание и мыслей, и действий Ивана: «... ты извини, я только чтобы напомнить: ты ведь к Смердякову пошел с тем, чтоб узнать про Катерину Ивановну, а ушел, ничего об ней не узнав, верно забыл...» (71; 15). Иван «опровергает» Чорта: «это я сам сейчас должен был вспомнить, потому что именно об этом томило тоской! Что ты выскочил, так я тебе и поверю, что это ты подсказал, а не я сам вспомнил?» (71; 15). Аналогично и с легендой «О квадриллионе километров», которую, анекдотом, Иван рассказал, будучи ещё семнадцати лет от роду, гимназическому товарищу, по фамилии Коровкин. Вся эта сцена (и в дальнейшем её развитии) построена на проникновении Чорта в мысли, в душу, в сердце Ивана, на знании падшего из херувимов ангела мельчайших подробностей не только животрепещущего, «сегодняшнего и вчерашнего», но и за давностью лет подзабытого безумным и всё более обезумевающим философом. Каково!

«Истинный реалист», который неминуемо с этого места вскочит с возражением, что Иван-де безумен, а Чорт «всего-навсего» кошмар его и бред, плод, так сказать, исступившегося воображения, ступай умойся: тогда, мил человек, придётся признать безумие и в Алёше, а в сухоньком старичке, в «райском» пиршестве и в его «председателе» голую и никчемную фантазию, фикцию, ни малейшего отношения к христианству не имеющую, но так-таки ведущую в безумие. Ну, практиковался же древними лектистерний – пир в честь того или иного божества, причём идол этого божества сажался вместе со всеми за стол! Повторяю: идол! Но как вывести из этакого недоумения христоликого героя, русского инока в миру, спасителя всех и вся, знаменосца и символ торжества Православия – ума не приложу: не к чему прикладывать-то – пустота и прах вся достоевсковедческая «наука».

... Сухонький старичок тем временем спрашивает Алёшу-визионера: «А видишь ли солнце наше, видишь ли ты его?» (327; 14). Алёша шепчет в ответ: «Боюсь... не смею глядеть» (327; 14). Старичок научает: «Не бойся его. Страшен величием пред нами, ужасен высотою своею, но милостив бесконечно, нам из любви уподобился и веселится с нами, воду в вино превращает...» (327; 14).

«Не бойся его. Страшен, ужасен, воду в вино превращает». Христос-Бог? Невероятно! Лексически невероятен этот кошмар. Вот, к примеру, что и как говорил настоящий Зосима, живой старец – говорил бабе-мужеубийце, не устающей в скорбном своём покаянии, говорил при Алёше: «Ничего не бойся, и никогда не бойся, и не тоскуй. Только бы покаяние не оскудевало в тебе – и всё бог простит. Да и греха такого нет и не может быть на всей земле, какого бы не простил господь воистину кающемуся. Да и совершить не может совсем такого греха великого человек, который бы истощил бесконечную божью любовь. Али может быть такой грех, чтобы превысил божью любовь? О покаянии лишь заботься, непрестанном, а боязнь отгони вовсе. Веруй, что бог тебя любит так, как ты и не помышляешь о том, хотя бы со грехом твоим и во грехе твоем любит. А об одном кающемся больше радости в небе, чем о десяти праведных, сказано давно...» [Выделил. - Л.] (48; 14). Покаяние – любовь, вот формула истинного Зосимы, и ничего не бойся. А тут что: «не бойся его». Да так о цепной собаке, на трактирный двор собутыльника заводя, говорят.

У Лосского есть замечательное рассуждение о творчески устремлённом, человеколюбивом себялюбце, чреватом раздвоением личности своей, - точь-в-точь скорый наш «твёрдый боец»:

«Себялюбец нарушает гармонию бытия и ценностей, ставя на первый план свое “я”; его любовь и волевая деятельность охватывает только дробь мирового целого неизбежно в искаженном виде: он любит преимущественно или свою чувственную жизнь, или свое властное воздействие на мир, или свое почетное положение в мире, или само свое “я” и т.п. Все, что достигается на этом пути, не соответствует идеалу полноты жизни, хранящемуся в подсознании, и потому рано или поздно разочаровывает человека, заставляет его отбросить достигнутое в область прошлого, подлежащего сомнению, и искать новых путей жизни. Не только по достижении цели она оказывается не вполне удовлетворяющею, часто даже и самая постановка цели уже имеет двойственный характер, заключает в себе амбивалентное отношение к ней: с одной стороны, любовь, увлечение, страстное стремление, с другой стороны, какие-либо опасения, сомнения, колебания. Это раздвоение личности в большей или меньшей степени есть неизбежное следствие отпадения от Бога и Божественного идеала жизни в Царстве Божием»***********.

Отупевшие в догматической слепоте «русские критики» гордо объявляют Алёшу после падения его на монастырскую клумбу «твёрдым и незыблемо твёрдым» «на веки веков» «бойцом», «Христовым воином» – ложь: опасения, сомнения, колебания слишком видны в этом персонаже и после того, как он оставит монастырскую «нужду в делах, в злостраданиях тела, в борьбе со страстями и похотями», нарядится в хорошо пошитый костюм и пойдёт, весело ересеначальничая, собирать вокруг себя малосмысленных мальчишек. Но, однако, г-н Рассказчик поднимает своего героя с клумбы с «какою-то как бы идеей», с твёрдостью и с восторгом от неё, - что это, для чего так? Г-н Рассказчик и здесь либо лжёт, либо сам обманываться рад, в очередной раз приукрашивая описание переживаний Алёши под звёздным небом цитаткой из тех же «Записок», из Алёшею писанного «Из-жития»: «соприкасаясь мирам иным». Стоит ли удивляться, что и из этого «соприкосновения» дамоспода заведующие тужатся вытянуть Алёшу «на Христа», на «спасителя», умалчивая более подходящее к сему случаю, революцьонерское: «боец за народное счастье». На черновике Достоевский говорит о «соприкосновении мирам иным» как о постоянном убеждении человечества, во всех религиях, в т.ч. и «у всех младенческих народов» (85; 27). В «Дневнике писателя» за 1880 год – то же, но и более того: «При начале всякого народа, всякой национальности идея нравственная всегда предшествовала зарождению национальности, ибо она же и создавала ее. Исходила же эта нравственная идея всегда из идей мистических, из убеждений, что человек вечен, что он не просто земное животное, а связан с другими мирами и с вечностью. Эти убеждения формулировались всегда и везде в религию, в исповедание новой идеи, и всегда, как только начиналась новая религия, так тотчас же и создавалась граждански новая национальность» [Выделил. - Л.] (165; 26).

Совершенно не случайно Алёша боится взглянуть на хозяина пригрезившегося лектистерния; совершенно не случайно он, этот хозяин, «страшен и ужасен»; совершенно не случайно он, этот хозяин, рядится в «бесконечно милостивое» подобие; совершенно не случайно желание Алёши просить у этого хозяина прощения «за всех, за всё и за вся», но не за себя; совершенно не случайно у г-на Рассказчика прорывается «метонимия», подменяющая присутствие в мире Христа-Бога явным и как бы осязательным ощущением Алёши, «как что-то твердое и незыблемое, как этот свод небесный, сходило в душу его. Какая-то как бы идея воцарялась в уме его» (328; 14); совершенно не случайно в финальной речи у камушка Алёша вообще уже не вспомнит имени Христа... Алёша встанет с монастырской клумбы с исповеданием «новой идеи», «новой религии», с устремлением к созданию «граждански новой национальности» – из мальчиков, обречённых в жертву его новому «богу», его «страшному и ужасному» хозяину, херувиму, керуву покрывающему, низвергнутому до времян с горы Божией:

«Как пал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: “взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему”. Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней» (Ис. 14: 12-15).

Поразительна мне накрывшая мир слепота, поразительна «фрейдистская» и «варварская» готовность побежавших видеть в «Кане Галилейской» откровение и не различивших духовной прелести. А ведь и самый распоследний семинарист отбарабанит спросонья – как по учебнику, что «с духовной прелести начинается большинство сектантских антицерковных учений»; что «начинается это с рассказа о загадочном сне, с претензией на мистическое откровение или пророчество»; что впавшему в соблазн «наяву слышатся голоса или являются сияющие видения, в которых он распознаёт Ангела или какого-нибудь угодника, или даже Богородицу и Самого Спасителя», и проч., и проч.

Воистину: «Ошибки сердца есть вещь страшно важная». Подписываюсь: Ликушин. То есть, разумеется и конечно – Достоевский!

 

* Волынский А.Л. Достоевский. СПб., 2007. С.268.

** Э.Ренанъ. Жизнь Iисуса. СПб., 1906. С. 352.

*** Все цитаты по: ПСС Ф.М. Достоевского в 30-ти томах. Наука. Л., 1979.

**** Беседы на Святое Евангелие Митрополита Киевского Филарета (Амфитеатрова). М., 1998. С. 163-164.

***** Там же. С. 164-165.

****** Святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Мн., 2003. С. 60.

******* Преподобного Исаака Сирина Слова подвижнические. М., 2006. С. 417.

******** Т ам же. С. 420.

********* Там же. С. 421.

********** Там же. С. 422-424.

*********** Н.Лосский. Ценность и бытие. М., 2000. С. 163.



 


(9 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:v_i_n
Date:April 24th, 2010 09:27 am (UTC)
(Link)
Олег,
вы несправедливы к Фрейду.
[User Picture]
From:likushin
Date:April 24th, 2010 01:14 pm (UTC)
(Link)
Применительно к Достоевскому, я к Фрейду ласков - как деушке.)
[User Picture]
From:v_i_n
Date:April 24th, 2010 03:31 pm (UTC)
(Link)
Самообольстец! :)
[User Picture]
From:likushin_today
Date:April 24th, 2010 03:33 pm (UTC)
(Link)
Нет, я всегда двоюсь. )
[User Picture]
From:v_i_n
Date:April 24th, 2010 03:56 pm (UTC)
(Link)
Я не понимаю причины вашей *ласковости*
Д. - любимый писатель Ф., и статья эта (Фрейд З. Достоевский и отцеубийство // Фрейд З. Художник и фантазирование. – М., 1995. – С. 286-288.) презабавная.
[User Picture]
From:likushin_today
Date:April 24th, 2010 04:06 pm (UTC)
(Link)
Где-то, кажется, в фильме о Мюнгхаузене, есть реплика о том, что самые пошлейшие вещи говорятся с самым умным выражением на лице. Попытавшись влезть в Достоевского, Фрейд выказал себя "полностью", во всей круглоте (на мой предвзятый взгляд). :)
[User Picture]
From:v_i_n
Date:April 24th, 2010 07:42 pm (UTC)
(Link)
Вы никогда не смотрели мои записи о Фрейде? :)
[User Picture]
From:likushin_today
Date:April 24th, 2010 07:45 pm (UTC)
(Link)
Каюсь: нет. Прошу ссылку. Добровольную. )
[User Picture]
From:v_i_n
Date:April 24th, 2010 07:52 pm (UTC)
(Link)
Кликните метку "З. Фрейд", "дверь и откроется". :)

> Go to Top
LiveJournal.com