?

Log in

No account? Create an account
Часть Вторая. Запись от 14. 06.08: «Братство имени Достоевского».… - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

June 15th, 2008


Previous Entry Share Next Entry
06:51 pm

Часть Вторая. Запись от 14. 06.08: «Братство имени Достоевского».

Упрекнули меня, что крик мой не имеет смысла, что ж, это верно; но разве истёрто уже с лица земли: «Верую, ибо абсурдно», и разве эта формула веры – не крик?

Кричать «для смысла» лучше оставить Валаамовой ослице, кричавшей, известно, с смыслом и с целью не пустить лжепророка против путей, заступленных Ангелом. Кричат чаще от боли, реже от радости, но всегда – от чувства, а не «от смысла». Достоевский в своё время кричал и звал к «всечеловечеству», предсказывал пагубу «отъединённости», ставя против «интернационалки» свой гений и православное «братство» великого народа-богоносца. Наивно утверждать, что это делалось «от смысла», от «розового христианства», но как бы там ни было, сыскалось куда городить вавилонщину монографий о «противоречивости гения».

«Интернационалка» прошла, вытерев ноги на Достоевском, на православии, залив всё кругом и себя самоё кровью и поставив на пустоши новое, своё «братство»; старый империализм сменился более изощрённым, тот, в свою очередь, обернулся вовсе уже нечеловеческой гадостью – глобализмом. Возникли, возросли и возмужали идеи новейших «братств»; громоздятся новейшие стены, занавесы, башни одних лагерей, одних «осчастливленных» резерваций против других; какой же тут «земной рай»? Скорее – стадо, стада пасомых и научаемых сызмальства верить лишь в то, что их стадо и есть «земной рай»; главное – попасть в него, а уж если допустили, или по праву рождения свезло, то не быть изгнанным. Здесь (и со всех сторон, что в одном лагере, что в другом, что в третьем) царят свои догмы, свои авторитеты, здесь на всём – своя тайна, чудо избранности; для тех мест, куда мы послушно бредём, это «чудо» обозначено надвратной вывеской: «Золотой Миллиард» (варианты не только допускаются, но, в известных рамках, приветствуются; главное – чтобы допущенные стремились и шли куда ведут).

Что же это – «новость», «америка», повод «осмысленно» вопить? Нет, всего-то – констатация чувства омерзения, брезгливое признание «объективной» реальности, то есть шаг первый.

Грек учил: «Познай самого себя», и лез в бочку; православный – «спаси себя и свою душу», и бежал от мира, в нору, в пустынь, в затвор, в строгую схиму; анархо-протестант Штирнер набрёл в своих исканиях на «Единственного и его собственность» и пропал, утомившись; безумный гений Нитше вывернул его своим Заратустрой и б.бестией, и кончил «вечным возвращением» в жолтый дом... Каждый из них, по-своему, прятался за пазуху к Господу Богу, и, похоже, мечтал и молил только об одном: остаться одному, как есть – одному, безо всяких там «братств», безо всяких знамён и массовых каждений очередному «земному раю» с очередным «земным богом» – индивидуальным или коллективно-демократическим, без разницы.

(Нет, разумеется, разница есть, и колоссальная, но не настолько, однако, чтобы ею нельзя было пренебречь хотя бы в первом приближении; все наши «разницы» не более чем мнимая величина, именно – “nihil”, такова же судьба и «цена» всех без исключения «земных богов».)

Вот, Христос сказал, вроде бы против всего: «Где соберётся вас двое или трое, там и Я среди вас» (не цитирую, привожу на память, смысл верен); но кому он это говорил? Разве тем пяти тысячам, которых окормлял на берегу Генисаретского озера? Так нет же, говорил избранным, редким, кого избрал и поставил научать и проповедовать. Так, верно, понимали это и святые старцы православия, против воли своей вылезавшие из заколоченных своих, замурованных, уединённых келий, поднимавшие крест научения и проповеди и, в слезах, отправлявшиеся-таки окормлять, наставлять пасомое иереями стадо.

Но Достоевский, разве он звал к «братству» стада, к «земному раю» всечеловеческого совокупления? к общежитию имени монаха Бертольда Шварца? Он грезил уединённой бухтой Клода Лоррена, этим миражом «Золотого Века», где соберутся те самые «двое или трое», и среди них пребудет Христос; но эти «двое или трое» обусловлены-то всего-навсего тварной природой мира и человека, а никак не выставлены зародышем мнотысячного, многомиллионного, миллиардного стада «слабых бунтовщиков»; и уж никак позднейшей, «серебряновековской», «третьезаветной» какой-нибудь «соборностью» ets., словом, интеллигентско-живоцерковской требухой толкователей у Достоевского и не пахло...

Так вот где единственно сильная сторона бунта, бунта человека против стада, против самовластных пастырей его; она – в обособленности, в уединении. Да, вы, может быть, станете смеяться, но уединённость безбожной совковой кухни была (и это вероятно!) главным условием, предопределившим неизбежное и катастрофическое падение «социалистического лагеря», этого пустырного, надкаменного, по Алексею Фёдоровичу Карамазову, братства. И здесь меньше всего мистики; здесь – физик лучше мистика объяснит, на уровне элементарных частиц и реакций, например – воды на разные электромагнитные тонкости, вроде слов, шептаний и проч. Чего ж проще – с «братством» полуворовским-получиновным, скрепленным таким горючим материалом как деньги? Пошепчи по уголкам, так и сгинет, со всеми своими «югендами» и охранителями. Оно и есть колосс на гляняных ногах, сколько бы ни было президентов и подножной их, глиняной, големовской шушеры. Разойдёмтесь, граждане, и – «больше трёх не собираться», по слову Христову, по-Достоевски! Было: полуночная кухня, а потом уже рассыпающаяся на глазах компартийная система, «железно-чугунная» экономика и прочие великие и могучие «сослагательности». Или это только легенда, и об этом ещё станут вымучивать новейшие мифы?

Может быть, «вот куда нам деться от всего этого» – осознанно, целеустремлённо? Обособиться, уединиться, закрыть двери стадного восприятия.

Вот, о «смыслах» и «бессмыслицах»...

Вот, о «братстве имени Достоевского»...

Подпись: Ликушин


(Leave a comment)


> Go to Top
LiveJournal.com