?

Log in

No account? Create an account
ЛИЗкИн ПоПКа (РеПinБЛуЗ) - Олег Ликушин

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile
> My Website

Links
«День Нищих»
блог «Два Света»
Формула (фантастическая повесть)
Ликушин today
«Тот берег»

January 23rd, 2013


Previous Entry Share Next Entry
01:20 pm - ЛИЗкИн ПоПКа (РеПinБЛуЗ)

Воробышек Лесбии милой моей умер...

Г.В. Катулл

uch die Todten sollen leben!

Ф. Шиллер

У вас лошади рыжей с бельмом на глазу нет случаем?

а дуры-жены?

Екатерина Секунда

Жил я дураком дурак, на лету, в натужинку – при кисельном берегу, в измолочной лужице. Выпала мне Божья запазуха: пришлёпнут до мокрá мéста, да вытрут насухо. И ни на грош за душой злости, потому в дому всякий день гости: с вечери поп – не лень воду толочь – грехами стращает, а, чуть заполночь, у самого хвост с прыщами; наутро – умник, как шкап, дубóв, явится, с руиною съеденных на книжках зубов – пьяница; в обед – как семь бед – припрёж руссачий, всячий: всевидцы с фонарями на глазу, вселюбцы с прохорями на газу, иначе – фило-сóвы да фило-словы; но главное – как на Тот Свет близко, жила при мне, душкой, Лизка.

Я всё молчком, да Лизка ко мне – бочком:

- Хочется в жизни блеску, а поговорить, и то – не с кем!

От, думаю, брат, дичь-ухаба: не баба, а грудная жаба; за так не сбежишь, без обеспечения, надо – ей-ей! – нажить умственного развлечения.

Я – на блошиный торг, как в морг – за упокойным разором: «Подай, де, растакóвину, чтоб непременно с узором!» Трёх воров кинул, трёх ментов минул – сыскал Баала, главного в наших краях кривого цыгана-крамáла. Выменял у него на шкалик клетку под узорчатой шалью: «Плати недорого – получай ветхого ворога!»

Приволок домой – Лизка:

- Ой!

(Что-то в ей с головой, но поднёс галантерейно – как фраер лотерейный.)

И началось: пряха-птица!..

***

Призвала Лизка законников – окрестили трёхсотлетнего попку: «Марципан Подоконников».

Завели вертинскую музыку – на три голоса сделали Зыкину: Лизка – сопрано, попка – фальцет, моя партия басом – про «сколько мне лет». Тю-ю-у!

Не хотю.

И Лизка на меня глядеть не желает, чуть не лает – день-деньской над попкой квохчет, а мне: «Точка!»

Я хожу, развожу растопырками, а Лизка – фыркая:

- Это, судырь мой, низко!

Наградила Лизка Марципана (с понтом) бантом с булавками, прогнала меня с Хомкой-котом, поселила в углу под лавками.

Лизка поутру встаёт, кряхтит уткой, напугая шуганёт – как бы шуткой:

- Я ль на свете всех милее?

Отвечай-ка, бакалея!

Тот бесстрашно ей в ответ:

- Хучь чичас в кардебалет:

Карьера – подцепишь премьера!

Там одне ворóны, а ты будешь – попочка...

(Я б ему тапочкой, да по почкам!)

Лизка с койки прыг да скок, кости в Лизке скрип да стук. Мамки, няньки бегут – Лизке пачку несут, салом накрахмаленную, сажей набелённую. К пачке пару валенок да урок с поклонами. Лизка пляшет, няньки плачут: «Венерка ты наша, нет тебя краше!» А напугай с шестка тудахчет, падла зелёнай.

***

Настал фейерверк в чистый четверг, как щас помню: дерёт Лизка глаза и рот, заводит свою «бакалею» – томно, а в ответ ни гу-гу. Лизка хвать-похвать: где напугай, напугай ево мать? Под шестком – записка: «Хучь это и низко, однако-ть, ежли я околею, щитайте – сдался врагу, а не могу терпеть боле енту бабу Ягу».

Лизка вижьжит: «Происки!» Мамки-няньки – в поиски: где – хоть чучелком, хоть тушкой? Нет! Пуста клетушка. Кличут скорую помощь с ищейками: пущай-де лезут во всякую щелку, а сыщут батюшку-напугаюшку. Час как умом решились – держи карман шире: катит на двор телега, в телеге три пультерьера, с ними доктор Шейлок Кнурре, в звездоватом абажуре: светит звездой в таракана да вошь: отвечай, хошь не хошь. Тараканы с вошками сучат ножками: «Не виноватые мы, он сам ушöл; свился ужом и был таков, ищите его у врага врагов, не ближе, вон тот знает – рыжий!» И в меня ложнолапками тычут да тыкают.

А дура Лизка хнычет, как шитом не лыкая:

- Вот вам, судырь, слово верное: без напугаюшки-тренера не быть мне в шоколате, как у Вермейра!..

***

Окружили меня физкультерьеры: шьют заговор против премьера и его белой попки Лизаветы Расстегаевны, бывшей моей полюбовницы, невинной овницы; извёл, дескать, ихеннего сводника – из ревности.

Раздели до исподнего, давай задверничать:

- Ступай, дурак, до осиновых ворот, ищи, дурак, напугаю поворот. Там, на воротáх сидит злой чорт Наздрыгай Цадонбул, не было ещё такого, кого он не надул.

От манёвр! Отправился – в ус не дую, пням да кочкам хаудуюдую. Вот на такой манёр:

Белые кальсоны – жолтая мотня.

Капитуляционный листик – у меня.

Ни мешка заплечного, с корками на дне,

Ни восковой свечки, а – дуй, брат, к сатане!

И вообще, скажу, дело весело: Хомку-кота едва не повесили.

***

Словом, было так: поплёлся дурак кисельными берегами, мармеладными оврагами,  через шоколатные горы за кофейное море, себе на гóре. Съел дурак дорóгой стадо коров повапленных, а рога повыплюнул, на тех рогах теперь мир стоит, чудотой дарúт. Добрался дурак до осиновых ворот, на них, будь здоров, старый чорт Наздрыгай Цадонбул (ух, борóв!) сидит – только-только из пекла выглянул.

- Фу-фу-фу! - за версту кричит. - Кто тут американ блэндом надымил – бес косой али смерть с косой?

Дурак ему, как не было печали, отвечает:

- Здорово, начальник! Явился я к тебе по-вашему покадúть, а по-нашему погáдить. Тебе решать – со смертью мне погодить, али сразу в ад спровадить.

Усмехается старый чорт Наздрыгай Цадонбул:

- Гляжу, вижу: некрашенный рыжий! Почто на печи не лежится, в шкалик не глядится, али хочешь мне послужить, ума в дураках нажить?

Отвечает дурак (то есть я – будто чорт мне брат, а не Богу свинья):

- Больно нужно идти к тебе в службу. Аль награда дорога – надоумить дурака? Ты, говорят, старый чорт, хитёр, да я сам себе бобёр и ещё бобрее: лысого побрею, из шерсти парик складý да продам задорого в аду – милому за так на пятак, за семитку ворогу.

- Фу-фу-фу! - рычит Наздрыгай. - Мне продай! А не продашь – ездить на тебе стану по аду, плёткой щекотать до упаду. Та плётка – стозмеевна, русскому духу злодеевна!

Чихнул дурак в армяк и согласился:

- Дóбречки!

***

Говорит дурак Наздрыгаю:

- Я тебе загадку загадаю. Ответишь верно – сиди, как теперь примерно. А не скумечишь, отворяй осиновые ворота на проход апельсейного дурака: всё что есть в твоём царстве выгляжу, чего нет – Богу в небо выужу. Ну? По рукам али по рогам?

Насуропился поганый Цадонбулище, хвост к рогам прикинул: никто чорта не надул ещё; никто не сыскал, чего в адском царстве нет – всё есь, от мёртвых душ до продажных монет. Кричит бесенявое слово, зовёт чертей – тыщу и к ним малова, Индуську, в свидетели уговору:

- Валите из аду на гору, до уськи: «Режь да ешь его!»; потешимся – чище, чем на обманúнах у лешего!

Глядь дурак – прёт из пекла адова рать: ни перебить, ни пересчитать. А позади чорт малой: мельница-брюхо, слоновье ухо, шестый глаз кривóй; то икает, то гыкает, плётку волочöт горемыкую. Раз та плётка ударит – летит трёхголовый Тугарин; другой раз хлестнёт – мертвец-железные зубы встаёт; третий раз взовьётся – душа сама, на испуг, распадётся.

Чешет Цадонбул на пупу наздрыгайку, включает ругайку, сам ухмыляется, да на дурака-то лается:

- Вымай свой маночек, хвастуночек, загадывай! Быть тебе нонче до вечной ночи хлопушкой адовой...

Поковырял дурак в носу и говорит, позёвывая:

- Велика твоя сила подзёмная, ан видал я и пожирней колбасу. Отвечай-ка, сам-вдруг: в каком царстве царь шестирук, на вид – без краёв дырка, в дырке просвирка?

(Был бы Сократ – куда ни дело, а тут стократ, скудель уделал!)

***

Призадумался Наздрыгай Цадонбул, на бесовскую рать оглядывается, а над воинством – гул: морщат чертенявые лобики, догадываются...

А сказать страшно!

Вдруг скок-поскок, с пятки на носок – четвероручница Кали, с нею Шива-шестирук: «А не нас ли здесь искали? Раз паук и два – паук!»

Пляшут – чернь да керосин. Ай, не верущ Хоразин!

Настал дураку черёд насмехаться, оставил в носу ковыряться, фыркает на комедию:

- Обоих беру за фук. Учи, Наздрыгай, арихметику.

Вот так фрукт!

Недоуменье в бесовстве: «Отколь столь знающ в естестве? Не архи-медик ли?..»

Озлился Наздрыгаище, чернопальцами – щöлк, повалился бесовский полк, пополз восвояси, из князей в грязи, учиться мошенничать по науке, а не по нужде, вкручивать в боки руки Венерке-звезде.

Но то дело до-о-олгое...

Тут – сверчки да тараканы, допотопства истуканы, кто в короне, кто в виссоне – бесье воинство аж стонет! – шестилапы да крылаты, страсть как дырками богаты: сокровишше пообеденное всё-то ими изъедено.

А просвирки – нетути!

- Ах вы, черти-нехристи, дураканы! - смеётся дурак, похохатывает. - Смести вас метлой поганой, да на лопату, а с лопаты на мороз тресковатый: живо окочуритесь!

Черти так и ахнули: «И впрямь – мичуринец!»

Наздрыгай, вконец оклыкастев, рычит:

- К чертям собачачьим кастинг, все мишуры да парчи!

И копытом как топнет – во всю харизму: не меньше дивизии полегло бесовских организьмов.

А дурак знай сквалыжную щöку скребёт, идиот:

- Сдаёшься, што ле, али как? Жаль, нету шкалика!..

***

Поджался Наздрыгай Цадонбул в ижицу, кой-как из себя выжал:

- Послушай-ка, господин рыжий! Я ведь чорт бывалый, не без авторитетету, а тут стыдобá: отгадать загадку эту – признать в себе Богова раба. Но как нам без промискуитету, адова в нас борьба! И, при всём моём адском коварстве, вот тебе, дурак, ответ: нет ничего в моём царстве из того, чего в нём нет. Не лучше ль замять? Держи пять! Дам я тебе ботало от заблудшей коровы, ступай себе подобру-поздорову...

А дурак, хоть и рыж, а непрост. Встал дурак во весь свой дурацкий рост:

- Ишь ты каков, Задомнуль Непугай! Бога, значит, боишься, а с виду здоровый бугай. Звонишь, как вагоновожатый, а сам нерукопожатный. Выбирай: волей меня пустишь в свои погорелые кущи, не то перекрещусь да силой во ад к вам спущусь – то-то у меня, ляшики, запляшете!

Вынул дурак (не без иску) ту сáму попкину записку и – чирк! – к ней спичку. Серой провоняло, а дураку всё мало: главнобесу костерком в нос тычет, - изведу, грозит, сей час твою личность. Я, грит, хоть дурак, а учуял засаду: то не гумага, а клок с бесенячьего заду; непугай хучь болтец, а грамоте был не учен; ну, кажи, чорт, крестец –сличим, результат получим!..

Видит Наздрыгайка – дело бычье: икспертиза, не до приличий как припечöт снизу, да вдруг уж хнычет, с подлизой:

- Ты, дурак, не по ряшке непрост: не пали мне филе да хвост! Не губи дело адово: что тебе до пернатова! Жив-здоров твой Марципан Подоконников, да застрял у марсиан, у потусторонников. Я за показ, все их души скупил, на раз! Ведь отродясь, чем ни богат, не видал человекоптицы ад. Он нам как брат...

- Не отымай! - молит дурачину Наздрыгай.

А дурак, не будь дурак, стоит на своём: знай, крестится да шкуру палúт – светло в аду, как днём. И так уж чорту печот, что званье не в счöт! Заелозил Наздрыгай Цадонбул на воротáх да с ворот тут сиганул – ой, страх! Скочет чорт за холодком, кругом дурака, тянется за шкуры шматком, да гребёт кулака – то по лбу, то в лоб, то шлёп, то хлоп. А дурак уговаривает:

- У Бога баба дура, да Ваньке, на ночь, - «зайка». Припёка на смех курам, по голодухе – пайка. Где беса печöт – там попý зачот. Отвечай на раз, чорт, - где адова потайка?

Видит Цадонбул Наздрыгай – край не рай:

- Сдаёмсу-у-у!..

***

Точно за снурок дёрнули – отворились воротá чорные.

Дурак глядит – попка сидит, во аде, пупком фекальной дыры, кругом попки воры, с ворами бляди, под блядями, треща гнилыми костями, - политики да литературные критики, мастера пера et cetera, то ись шушерá: банкиры и панки, кумиры и кумирьи самки, феминистки да гомики – те ишшо марсьянские хроники!

А попка, под фортраг, дерёт жилы им, как дирижирует.

Икнул рыжий: сыскался поручик Киже!..

Вестимо: в аду аукнется – в саду откликнется. Змея Лизка – голова во льду, попочка на липице – мается, в печную трубу пялится: ищет звезду щастья скрозь саженное ненастье. Видит: потряхнулось небо, поперхнулся свет, вылилось из ада то, чего в нём нет:

- Сыскалась потеря, не сиди тетерей!

Йокнуло бессердешной под левой почкой, ахнула грешно:

- Клеврету мне – бессрочно!

Тут как тут – под кепейкой – Баал-крамáл на возке за шестёркой козлов, со хлыстом в сто узлов, и в каждом узле по репейнику: «Ассам-блям, бес готов!» – «Без салями тебе, Крамалушка, хвалейкум!»

Нагрузились мигом, помчалися:

- Геть, печальники! - Русь кончается.

Мчится бешеный конвой через лес гнилой, кривой. Рвутся ниткой постромки – горы чорные близки. Рвут репьи козлячью шкуру – чартер чортов, дуры-туры. Лихо свищется на кóзлах – преисподня рядом, возле..

***

Сморгнуть не успел дурак – что за кавардак? Бежит бежóм Лизка, впопыхах под неглижом – одалиской, без удержу да с кортежом – по списку: на козлах Баал-крамáл под рогами, в корзине мамки-няньки пóдовыми пирогами, в осемь пуд всякий, да не всякому який; под няньками – шесть сундуков приданова, не с лыка дранова; в одном пачки, салом накрахмаленные, в другом – сажей набелённые, в третьем пара валенок, в четце урок с поклонами (и ещё один урок – на задиранье ног); в шестом – клетка попкина, с пультерьерами взаперти, да Кнурре, потерей на счёте с четырёх до шести.

Всё доставлено. Драсьте вам навсегда!

Выплюнулась звезда.

Бросилась Лизка к дураку, и – без книксену – в ноги:

- Ах, судырь мой, маракуй: нихт шиссен, в руках твоих бóген! Уйми свой жестóген, ихъ бинъ изнемоген!..

И тут же – Наздрыгайке (мата шмат, пока дурак хрипит «не понимайт»):

- Я за вас, уж-сатана, замуж попкой сватана. А этот, рыжий – сводник, вражий ист угодник.

(Чего ж мы ждём, как не объятий?) Лепечет Лизка:

- Будем братья!..

И – Наздрыгайке:

- Мой желательный!..

(Хоть занавес тащи, хоть пир играй – жевательный.)

***

Кнын, касх, чъöк, чъäк! – пляшет рог, ликует враг. Столы ломятся, лавки кренятся. Панкетуют в аду, сиречь женятся. Наздрыгай и Лизка на троне, двоима, попка – близ, на стульчаке, херувимом. Еберéзят чертовки, что жигалюхи. Беси – капишь-лапиши, с рыла до копыт в медовухе: лепят капище щасливой житухи. А бесячья мелюзга-огрызга на рогах прёт по рогам, запроста! Кому зáрно, кому жарко – пжалте: душ Шарко в пожарке.

Кнын, касх, чъäк, чъöк ! – лезет рог, ликует чорт.

Лизка с медальвоном на шее, в шлыке на шамшурé, в паглинках от жида паршейного, по мушке на каждой икре. А кожéрина на ей! Ей-ей – анпираторско платье, в самый раз под овёрнутые объятья: чужеземны земчуга на декольтях, фижма-выжма на пасючьих хвостях, самоцветом шиты валики на зад, - ох, не высидишь, сама пойдёшь плясать! Мартиал, сплошь – артабас да бабéрка, ташши во весь рост Лизке зеркало!

Кнын, касх, кувумнук! – пляшет вошь, пляши, паук.

А Наздрыгайка-то глядит щапом, даром что надысь опрыщавел. Не иерей, так треухвальный ирой на заду со дырой: со стропилы ссажен, щепетко ряжен, белилом накрашен, крапивой напомажен. Шляпа на ём кораблик, на парусе бублик, на ярусе дырявый рублик, на руле зяблик, на рее ворох ворон, всякая с кривой саблей; пером по шляпе – с корнем, как рос, так и сорван – попкин хвост. Сапоги на Наздрыгае яловые, каблуки алые, голенища аховые: татарин тачал, думал – на полк однополчан, оказалось – для единого хильмаршала, и то не нашего. Зато в средине всё по-дерматиньи: кафтан-однорядка глазетовый, кроеный по газетам, на грудях отказументы, под фалдами ложемéнты, на плече без счёту ленты, инполеты в бабье лето, нагоряче: на каждом по чортовой дюжине свиных свечей, ниже ордена-медали, и так дале.

А в целом, хоть камкой чорта покрой, хоть золы нарой, - балда балдой.

Но не злой. Лезет к Лизке с цалованьями, раздеваньями: «Турочка моя, Расстегаевна, - ваньке недаевна, чорту баевна! Будь не курой манерной, а женой премьерной. Станешь жить-жировать, по-чорному, сковородку лизать, золочоную – не срок, не два и не четыре: до потопа в Божьей квантире!»

Попка орёт (птеродахтиль беззубай): «Кой-ка-а!..»

***

Кнын, касх, чъäктанак! – сиживал дурак в чортовых штанах. (Ну не в исподнем же на милой-то свадебке.) Бес малой – мельница-брюхо, слоновье ухо, шестый глаз кривóй, в башке пусто, нализался густо, то ль подсаживался, то ль подсиживал: «Правда ль, будто Лизка тебя выжила?» Рвал на груди рубаху, вертясь лысым ежом: за тебя, мол, брат, сам бы пошол, да так и быть – отдам сестру-близняху.

Такой вертоград. Я уж рад не рад, от нечайного – как бы вылезть из места случайного. Чем мне генакралом скаженным, лучши-ть ярыжкою к прокаженным. Из чего катавасия? Сливаю мальвазию! Пока тут пьянка да гульба, пойду мести замшелые гроба.

Сказано – сделано: штаны чортовы под лавку запхал, на шее беса малова узлом завязал да крестным знаменем вытянул: не черта было пить ему; шмыгнул в развалюху-преисподнюю, свечу на ходу исподним. Гляжу – вижу: сидят лютые грешники – плачут, как святые, нездешние:

- Гой ты светлый гость, забери нас в горсть. Нас всего ничего – тьма да полтемечка. Ну и с тем ещё поверх тысячек с тысячу, невеликое, словом, количество. А мы тебе, честь по чести отплатим, ежли не службой, так «исполатью».

Отвечаю лютым грешничкам по-небрежному:

- Я-то богутырь недаром, за отдарок кого хошь из тартараров вытартаю, только как? Нешто вся тьмутараканская вошь, и влезет в мой кулак? Ни дорóги не видать и ни зги. Ой, крутите вы мне, адова голотá-болотá, прямые мои мозги!

Сказать не успел пострел, как подняли грешнички костяные руки, раскрыли чорные мощи, и что за штука: средь адовой нощи светлый свет просиял, пологи клятые снял, растворил затворы завечные, расправил души увечные, отворил дорожку на прощай-прости – тихой-малой крошкой, спрятанной в горсти, последней слезой кайковой, за веки – как родниковой, точеной из выжженных вежд – набольшей из последних надежд, с малым отблеском, с вечным откликом.

Чудесато!

Глазом не смог сморгнуть, до того весно да весело: стою средь дороги, на Бог весть каких выселках. При дороге на одинасьве дом, на одинке строение. На крылечке Хомка-кот, вертуном-ходуном – для простоты моего усвоения: возвратился в не как было, а в как есть, чо те надо – всё те, душенька родимая, здесь. Всё-то попросту, всё без отрыску, дом богат: по подлавичьям сидит на брате брат – тьма да полтемечка (ой, те ещё!), да поверх тысячек с тысячку, - не соскучишь на подсчёте наличности. Штоб мне треснуть на зернь из зернеца – одинаки со мною с лица. Я-то всех путаю, да Хомка-кот зверуга мудрый, разъяснил раз под утро, чин по чину, должность дурачиную:

- Ты, хозяин, изо всех певец изрядный. Никому (вот те зубец!) не соврать так ладно. Толькы-ть я слыхал (собаки лают), - запоёшь, жевать коровы забывают. Спорышей надысь собрал я корзинку, да двух девок повстречал – вон в той низинке. Страсть как хороши, не девки – спорыши. А девки, мне на спор, - мол, не до блеску: было б с кем поговорить, а то ить не с кем!..

Из подлавичья, с надсадом:

- От засада где мырчала! Зачинай печаль с начала, с переду до зада.

А может, не надо?..

СловАрик-vonАрик

Auch die Todten sollen leben! - И мёртвые будут жить! (нем.).

ФаустМефистофелю, у Гёте: Knurre nicht, Pudel! - Не ворчи, пудель! (нем.)

От Vortrag – доклад, лекция (нем.).

Неключимый – дурной, злой.

Мимотально – моментально.

Досюльщина – что было до сих пор.

Грубь теменна – глубь тёмная.

Двоима – вдвоём.

Панкетовать – пировать.

Еберéзить – юлить, вертеться.

Жигалюхи – ящерицы.

Капиш, лапишь, всем погнётыш – медведь.

Зáрно – завидно.

Медальвон – медальон.

Шлык – женский головной убор, род повойника.

Шамшура – (шемшура, шешумра) – род шапочки (волосник), надеваемой под платок замужними женщинами.

Паглинки – чулки, покрывающие только голень.

Кожерина – кожа, шкура.

Овернуть – волшебно превратить.

Мартиял – матерьял.

Алтабас – искусно расшитая персидская парча.

Баберковый – из баберека (шолковая ткань, гладкая или с золотыми и серебряными узорами).

Щап – франт, щёголь.

Щепетко – щегольски, нарядно.

Кораблик – тёплая шапка, у которой зад и перед вздёрнуты вверх в виде носов.

Глазет – парча с цветной шелковой основой, расшитая золотом или серебром.

Однорядка – однобортный долгополый кафтан без ворота.

Камка – шолковая ткань с узорами.

Кнын, касх, чъöк, чъäк... кувумнук... чъäктанак – один, два, три, четыре... пять... восемь (ительменск.).

Ярыжка – наёмный слуга.

Исполать – хвала, слава.

Завечен – обречён.

Кайковать – раскаиваться.

На одинасьве дом, на одинке строение – дом на отшибе.

Без отрыску – без обмана.

Спорыши – петушиные яйца (коли петух станет яйца нести).


(18 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:sveti_cvet
Date:January 23rd, 2013 10:35 am (UTC)
(Link)
Разыгрались... Вот, думаю, когда устанет.
Дурь, а искусная.
Словарик-то, конечно, пользителен.
[User Picture]
From:likushin
Date:January 23rd, 2013 10:38 am (UTC)
(Link)
Нет дураку ни отдыху, ни отдушки - как есть натурпродукт.
[User Picture]
From:sveti_cvet
Date:January 23rd, 2013 10:56 am (UTC)
(Link)
Натурпродукты скоро портятся.
[User Picture]
From:likushin
Date:January 23rd, 2013 11:46 am (UTC)
(Link)
Есть такая вода - натуральная, которая не портится.
[User Picture]
From:sveti_cvet
Date:January 23rd, 2013 11:57 am (UTC)
(Link)
Вероятно, есть такая, да. )
[User Picture]
From:orientproject
Date:January 23rd, 2013 07:01 pm (UTC)
(Link)
дык этто у нас в Ганге ;-)
[User Picture]
From:likushin
Date:January 24th, 2013 01:22 pm (UTC)
(Link)
Новый тренд: вышли мы все из Ганги. )
[User Picture]
From:orientproject
Date:January 24th, 2013 01:34 pm (UTC)
(Link)
Просто там серебра очень много, вот она и не портится.
[User Picture]
From:likushin
Date:January 24th, 2013 01:49 pm (UTC)
(Link)
Я-то дурак всё гадаю: отчего золота не люблю. В т.ч. и как "молчания".
[User Picture]
From:orientproject
Date:January 24th, 2013 01:54 pm (UTC)
(Link)
И я.
[User Picture]
From:leftbot
Date:January 23rd, 2013 11:51 am (UTC)
(Link)
Ой, Ликушин, сознавайтесь: на каких травках квас настоян? Или, может, грибочки псилоцибиновые.
[User Picture]
From:likushin
Date:January 23rd, 2013 12:02 pm (UTC)
(Link)
Это баян: Ликушина проверяли на "что пил", "с кем спал", "что курил". Признаюсь: кваса терпеть не могу, на мексиканских грибных трипах зависимости не имею. Как есть природный дурак.
А у Вас лошади рыжей нет случаем? :)
[User Picture]
From:leftbot
Date:January 23rd, 2013 01:20 pm (UTC)
(Link)
Рыжая у меня только соседка по коммуналке. Но судя по тому скока они там с соседом курят, явно не лошадь. Лошадь бы уже сдохла.
[User Picture]
From:likushin
Date:January 23rd, 2013 01:24 pm (UTC)
(Link)
То есть лошади нет. И то: откуда в колхозе лошадь. Пардоньте. Пойду искать дальше. :)
[User Picture]
From:orientproject
Date:January 23rd, 2013 05:18 pm (UTC)
(Link)
Да, Ликушин, хорош! сукин сын )
Завидки берут, надо ж так словом баловать!
[User Picture]
From:likushin
Date:January 23rd, 2013 06:24 pm (UTC)
(Link)
Шалтай-болтайка, дуракаваляйка. Баловство, словом. Хе. )
[User Picture]
From:doch_dekabrja
Date:January 24th, 2013 01:48 pm (UTC)

Кстати

(Link)
http://suzjavochka.livejournal.com/1130834.html
Вот думаю: Пушкин -- это Достоевский или Мышкин?
[User Picture]
From:likushin
Date:January 24th, 2013 01:51 pm (UTC)

Смеётесь над дураком

(Link)
Пушкин - это наше всё, т.е. и Достоевский, и Мышкин, и Моцарт, и Дон Гуан. И так дальше. Но турки, безусловно, молодцы, очень даже по-хлестаковски.

> Go to Top
LiveJournal.com